Персональное чудовище
Шрифт:
Столица встретила их мелким дождиком и пасмурным небом, непривычные для августа.
— Х…я, а не погода! — простонала Сонька, спрыгивая с короткого трапа и прижимая шляпу к ушам. Заметила, как покраснели кончики ушей Семена при ее выпаде, и ей стало жалко взрослого мужчину.
— Ну, будет вам обижаться, Семен Семеныч. Как вы баб на джаги-джаги раскручиваете с таким-то нравом?
Соня горько усмехнулась, когда услышала злобный рык Жаната и тонкое восклицание Милы за спиной. А ну-ка, где тут папарацци с камерами и поклонники с букетами цветов? Ведь в столицу прибыла сама Софья Климова, самая талантливая актриса нашего времени, которая умеет отличной игрой убедить любую публику в своей беззаботности!
— Придется мне заняться вашим воспитанием, барышня, — проговорил Семён, шагая рядом с Соней, и она взяла его под руку.
— Даже мой папашка не озаботился этим вопросом, вы-то уж точно ничего сделать не сможете.
— Что ж, пора исправлять его ошибки, — теплым голосом ответил Семен. Мозолистые пальцы мужчины сжали ее руку, согревая в теплом обхвате и Соня благодарно улыбнулась доброму Семен Семенычу.
— Залазьте, а то простудите макушку под дождиком.
Соня приподняла широкую полу шляпы, и Семен сгорбился, пытаясь залезть под предложенный козырек.
И хорошо, что Соня могла опереться об руку Семена, потому что ей казалось, что сейчас просто-напросто грохнется на этот мокрый асфальт. Ведь прибытие в столицу имело какой-то зловещий знак для Сони. Ей казалось, что до этого момента она балансировала где-то на грани, между штатами и родиной. И все ей казалось, что есть малейший, хотя бы крохотный, шанс на то, что она может вернуться в Лос-Анджелес. Но сейчас, вышагивая с прямой спиной по взлетной площадке аэродрома, Соне казалось, что каждый шаг, который она делает из последних сил, уносит ее все дальше и дальше от Димы.
Еще один шаг, второй, третий…
На губах широкая улыбка, язык произносит дежурные фразы, разговаривая с Семеном, а глаза… Они не видят ничего.
Только сердце стучит в груди быстрым перестуком, протестуя и воя, требуя, чтобы Соня вернулась обратно, к Диме! Чтобы преодолела одним махом тысячи километров и Тихий океан, что лежат между ними! Чтобы только упасть в раскрытые объятия, почувствовать сильные руки, которые защитят ее от всех невзгод! Ощутить на себе его горящий взгляд!
Вот как сейчас, когда Соне кажется, что она ощущает на себе пристальный взор янтарных глаз. Она, наверно, окончательно чокнулась, раз суматошно ищет глазами любимого, а непослушные губы шепчут заветное «Ди-и-има» …
Но ничего, кроме широкого посадочного поля, маленьких самолётов у ангара и черной низкой машины возле одноэтажного здания аэродрома, Соня не увидела.
Только серое небо над головой, мелкий дождь, что отбивает ритм на заледеневшей коже и прохладный летний ветерок, что срывает с ресниц прозрачные слезы да треплет влажные локоны и легкую ткань голубого платья …
Голубой.
Ей идет этот цвет.
Оттеняет золотистую кожу. А фасон платья — строгий футляр на тонких бретельках, подчеркивает плавные линии девичьей фигуры. Ветер шаловливо играет с легкой тканью, что ластится к стройным бедрам и длинным ногам, по которым сейчас его жадный взор скользит вверх и вниз, а вместо взгляда представляет, как проводит руками по ее нежной коже. А то, что кожа у Сони нежная и сладкая, он знал. Прекрасно помнил ощущение бархата под языком и вкус барбариса, что он слизывал с мягких губ Сони.
Дима задержал дыхание и сцепил зубы, когда мужчина, что вышел из самолета вслед за Соней, залез под ее шляпу и теперь вышагивает рядом с ней. Так близко, как не может себе позволить Дима!
В голове тут же вспыхнули данные, которыми его снабдил брат. Семен, 63 года, разведен. Правая рука и неизменный консильери Жаната Алиева, который, кстати, был той еще темной лошадкой. А вот и господин Алиев, собственной персоной, спускается по трапу с темноволосой кудрявой девушкой на руках. «Мила», понял Дима.
Роман вел Соню с того момента, как нашел в клинике в соседнем городе, ухаживающей за подругой, и до этого момента, как она сошла с частого самолет. И все данные о ее передвижениях сообщались Диме через связного. И Дима впитывал в себя эту информацию, хотя она и не пестрела интересными фактами. Многочасовые дежурства в больнице, там же и завтраки, обеды и ужины. Лишь на короткие часы Соня возвращалась в соседний отель, чтобы передохнуть и сменить одежду. Сколько раз за все эти дни Дима сдерживал себя, чтобы не добраться до Сони, не выбить дверь пинком и не влететь в номер! Чтобы только увидеть! Посмотреть в глаза! Сжать в объятиях!
Но холодный и рассудительный Роман удерживал его от опрометчивых поступков, которые могли завалить всю операцию.
— Дима, сейчас не время, — говорил он в трубку, пока Дима вышагивал в кабинете, словно лев, запертый в клетке. — Операция на конечной стадии. Надо чтобы Елагин встретился с покупателем и передал документы. Вилория нельзя спугнуть. Он и так весь на нервах, творит черт-те что. А если ты сейчас заявишься на сцене, так ещё и за ручку с Соней, кто знает, что сотворит твой бывший тесть.
— Ну и хрен с ним! Пусть творит, что хочет! Может, с дурости, пустит себе пулю в лоб и закончит этот ебаный балаган! — орал Дима, круша все, что попадалось под руку. На что Роман хладнокровно отвечал:
— Не в этом дело. Елагин хоть и по уши в дерьме, а завязки с плохими дядьками имеет. Внука своего он, может, и не тронет, хотя кто знает этого выродка, — ледяным тоном произнес Роман. Шумно выдохнул и продолжил: — Но может добраться до Сони.
— В этом случае я сам с удовольствием его придушу, своими руками, — прохрипел Дима.
— Слушай, мы должны поймать за руку не только Елагин, но еще и покупателя, и этот улов намного крупнее.
— Мать-то в безопасности? — встрепенулся Дима.
— Все под контролем. В противном случае я бы сам, не думая ни секунды, утопил бы этого говнюка в его же сортире, — выплюнул Рома, и Дима услышал, как вжикнула сигарета. Роман хоть и курил, но не так часто, как Дима. И делал это только в моменты напряжения. — Так что остынь, Алексеевич. Выпей коньячку, что я тебе передал, выкури сигару. Сними девочку, — хохотнул он в конце.
— Легко тебе говорить, — проворчал Дима. — Невеста-то твоя рядом.
— Рядом-то рядом. Только она мне задаром не нужна, — вдруг хмыкнул Роман.
— Не понял, — очнулся от своих терзаний Дима. — Ты про свою невесту, Диану, сейчас говоришь?
— Про нее, про нее. Ну да ладно, не обо мне речь. Дима, не делай глупостей. Ты за собой не только вас с Соней потянешь и масштабную операцию погубишь. Так еще и меня под удар подставишь.
И только ответственность за Соню и брата удерживала Диму оттого, чтобы не бросить все и не помчаться к Соне.