Чтение онлайн

его – я тогда отвел бы от него злую судьбу или сам разде-

лил ее с ним. Но я его дразнил, я высмеивал его, ругал,

хотя, видит небо, я ругал в сердцах, по пустой лишь злобе.

Я прогнал его от своего порога, зная, что он так беспомо-

щен, и дал ему принять судьбу, предназначенную мне! Я

должен за него отомстить или буду навек обесчещен. Да,

отец, ибо мне говорили, что я тверд, как та сталь, которую

кую… Разве закаленная сталь когда-нибудь вот так роняет

слезы?.. Позор мне, что я их лью!

– Никакого нет в том позора, дорогой мой сын! – сказал

Саймон. – Ты не только храбрый, ты и добрый, и я всегда

это знал. Но нам еще может посчастливиться. Возможно,

не откроют никого, на кого могло бы пасть подозрение, а

если никого не заподозрят, то никакого поединка и не бу-

дет. Нехорошо желать, чтобы невинная кровь так и оста-

лась неотомщенной, но если виновник гнусного убийства

укроется на время, то не придется тебе добровольно брать

на себя дело мести, которую небо не преминет свершить в

урочный час.

Так разговаривая, они вышли на Хай-стрит, прямо к

ратуше. Когда они подходили к дверям, когда пробивались

сквозь толпу, запрудившую улицу, они видели, что все

подступы охраняет отборная стража из вооруженных го-

рожан, а в добавление к ним – пятьдесят копьеносцев из

свиты рыцаря Кинфонса, – ибо сэр Патрик вместе со

своими союзниками – Греями, Блэрами, Монкрифами и

другими – привел в Перт сильный отряд конных воинов, из

которого и были выделены эти копьеносцы. Гловер и Смит

назвали себя и были пропущены в палату, где уже собра-

лись члены городского совета.

ГЛАВА XX

Исчахшая вдовица у ворот

В отчаянье суда и правды ждет.

Берти

Необычное зрелище являла палата заседаний пертского

городского совета. В сумрачном зале, слабо и неверно ос-

вещенном двумя окнами неодинаковой формы и неравной

величины, восседала за обширным дубовым столом боль-

шая группа людей. Кресла во главе стола занимали купцы –

то есть члены гильдии или лавочники – в приличной оде-

жде, отвечавшей их положению, но большинство, подобно

регенту Йорку, носили «на старых шеях знак войны*», –

иначе говоря, на них были надеты латные нашейники и

перевязи, на которых висели мечи. Ниже за столом заняли

места мастера и ремесленники – старшины, или, как их

называли, деканы цехов, в своей будничной одежде, но

более опрятной, чем обычно. Они также были вооружены

чем попало. На одних были черные куртки или камзолы,

сплошь покрытые стальными ромбовидными пластинками,

которые прикреплялись с верхнего угла и висели рядами,

находя одна на другую, при каждом движении тела они

покачивались и, в общем, давали ему верную защиту. На

других – полукафтанья буйволовой кожи, которые, как уже

упоминалось, могли устоять против меча и даже пики, если

удар был не слишком силен. В кругу этого пестрого соб-

рания на самом нижнем месте за столом сидел сэр Луис

Ландин – человек не военного звания, а духовная особа,

священник церкви святого Иоанна, облаченный в рясу ка-

ноника, а перед ним на столе – перо и чернила. Он был

городским писцом и, как все священники того времени

(которых потому и называли папскими рыцарями), носил

почетное звание dominus 53, сократившееся в «дом» или

«дэн» (что можно бы перевести просто словом «сэр») –

почтительное обращение к рыцарю из белого духовенства.

На возвышении во главе стола совета сидел сэр Патрик

Чартерис в начищенных до блеска доспехах – яркий кон-

траст пестрой одежде, военной и мирской, горожан, ко-

торые призывались к оружию только от случая к случаю.

Мэр всей своей повадкой подчеркивал тесную близость,

установившуюся в силу взаимной выгоды между ним, го-

рожанами и городским советом, но в то же время его осанка

рассчитана была утвердить его верховенство, ибо, по воз-

зрениям того века, дворянская кровь и рыцарское звание,

бесспорно, возвышали его над членами собрания, на ко-

тором он председательствовал. За его спиною стояли два

оруженосца, один – с его рыцарским знаменем в руке,

другой – со щитом, на коем красовался его геральдический

знак: рука, сжимающая кинжал или короткий меч с гордым

девизом: «Вот моя хартия». Два красивых пажа держали

53 Господин (лат.)

один – длинный обнаженный меч своего господина, другой

– его копье, и все эти рыцарские эмблемы и принадлеж-

ности выставлялись на вид с тем большей нарочитостью,

что их вельможный обладатель был в этот час занят от-

правлением своих обязанностей председателя городского

совета. Даже лицо рыцаря Кинфонса как будто старалось

выразить чопорность и важность, не вязавшиеся с его от-

крытым и веселым нравом.

– Итак, вы наконец явились, Генри Смит и Саймон

Гловер, – сказал мэр. – Вы заставили нас долго ждать. Если

подобный случай повторится, пока мы занимаем это место,

мы на вас наложим такую пеню, что вы закряхтите, когда

придется платить. Довольно! Никаких извинений! Сейчас

мы их не спрашиваем, а в другой раз мы их не допустим.

Узнайте же, государи мои, то, что наш уважаемый писец

только что записал во всех подробностях и что я изложу

вам вкратце, дабы вам стало ясно, чего от вас требуют, и в

частности от тебя, Генри Смит. Наш покойный согражда-

нин Оливер Праудфьют найден мертвым на Хай-стрит,

близ поворота в Уинд. По-видимому, он был убит сильным