Чтение онлайн

Ее мерзкие приемы делались все более утонченными и получали с течением времени все

более широкое применение. Среди прочих примеров дьявольского этого искусства нам

доводилось слышать о перчатках, которые стоило лишь раз надеть, чтобы получить

смертельное заболевание, о письмах, которые, когда их вскрывали, источали роковое

испарение, и т.д. и т.п. Вольтер справедливо и чистосердечно отмечает как отличитель-

ную черту англичан, что в их истории политические отравления не играли сколько ни-

будь значительной роли (Прим, автора.)

он только лишь и дышит жаждой мести, он не захочет

убить союзника, который клятвенно обещал помочь ему в

деле отмщения. Еще одно слово: если явится надобность

разогнать сон (ибо кто в Шотландии может рассчитывать

наверняка на восемь часов спокойного отдыха?), тогда

вдохните в себя запах сильной эссенции, заключенной в

этой вот ладанке. А теперь прощайте, сэр рыцарь, и если вы

не можете почитать меня излишне совестливым человеком,

то не откажите мне хотя бы в рассудительности и уме.

С этими словами аптекарь вышел из комнаты, причем в

его поступи, обычно крадущейся, боязливой, появилось

что-то более благородное, как будто сознание победы над

властительным пациентом возвысило его.

Сэр Джон Рэморни предавался своим гнетущим думам,

пока не почувствовал, что снотворное начинает оказывать

свое действие. Тогда он на минуту приподнялся и кликнул

пажа:

– Ивиот! Эй, Ивиот!. («Зря я все же так разоткровен-

ничался с этим ядовитым знахарем!. ») Ивиот!

Паж явился.

– Аптекарь ушел?

– Ушел, с соизволения вашей милости.

– Один или с кем-нибудь?

– Бонтрон поговорил с ним с глазу на глаз и вышел

почти тотчас же вслед за ним – как я подумал, по распо-

ряжению вашей милости.

– Да, увы!. Пошел принести еще каких-то лекарств…

скоро вернется. Если он будет пьян, последи, чтоб не

подходил близко к моей комнате, и не давай ему заводить с

кем-нибудь разговор. Когда хмель вступит ему в голову, он

блажит. Бесценный был человек, покуда английская але-

барда не раскроила ему череп, а с той поры он порет вздор

всякий раз, как приложится к чарке. Лекарь что-нибудь

говорил тебе, Ивиот?

– Ничего, только повторил свой наказ не тревожить

вашу честь.

– Чему ты должен неукоснительно следовать, – сказал

рыцарь. – Меня, я чувствую, клонит ко сну, а я был лишен

его с того злого часа, как получил свою рану… или если я и

спал, то лишь урывками… Помоги мне снять халат, Ивиот.

– Да пошлют вам бог и его святые добрый сон, милорд,

– молвил паж и, оказав своему раненому господину тре-

буемую помощь, направился к выходу.

Когда Ивиот вышел, рыцарь, у которого все больше

мутилось в мозгу, забормотал, как бы в ответ на про-

щальное пожелание пажа:

– Бог… святые… Я спал, бывало, крепким сном с их

благословения. Но теперь… Мне думается, если не суж-

дено мне проснуться для свершения своих гордых надежд

на могущество и месть, то лучше всего пожелать мне,

чтобы сон, что дурманит сейчас мою голову, оказался

предвестником иного сна, который вернет к изначальному

небытию мои силы, взятые взаймы… Я больше не могу

рассуждать…

Не договорив, он погрузился в глубокий сон.

ГЛАВА XVI

На заговенье, во хмелю!

Шотландская песня

Ночи, спустившейся над измученным Рэморни, не су-

ждено было пройти спокойно. Протекло два часа с тех пор,

как отзвонил вечерний колокол (а звонил он в семь часов) и

все, по обычаю наших дедов, улеглись спать – кроме тех,

кому не давали удалиться на покой молитва, служебный

долг или попойка. А так как шел последний вечер масленой

недели – постный сочельник, как его называют в Шот-

ландии45, – то в этих трех разрядах полуночников друзья

веселья составляли огромное большинство.

Простой народ весь день отдал страстям игры в мяч,

вельможи и дворяне смотрели петушиные бои или слушали

озорные песни менестрелей, горожане же объедались мо-

лочными блинами, жаренными в сале, и брозом, или бру-

зом, то есть поджареной овсяной мукой, которая в горячем

виде заваривается крепким и жирным отваром из солони-

ны, – блюдо, и в наши дни отнюдь не презираемое ветхо-

заветным вкусом простодушного шотландца. Таковы были

развлечения и блюда, подобающие празднику, и торжест-

венности вечера ничуть не нарушало, если набожный ка-

толик выпьет за ужином столько доброго эля и вина,

сколько ему окажется по средствам, а коли он молод и

45 Постный сочельник – последний вечер перед началом великого поста. В Англии

он называется «исповедная пора», потому что в это время полагается исповедаться и

получить отпущение грехов. Проводимые об эту пору еще и в наши дни петушиные бои и

тому подобные развлечения представляют собой пережиток католического карнавала,

который справлялся перед долгими неделями воздержания.

удал, – покружится в хороводе или вступит в ряды испол-

нителей танца моррис*, которые в Перте, как и всюду,

рядились в фантастическое платье и норовили превзойти

друг друга в ловкости и живости. Это буйное веселье оп-

равдывалось тем разумным соображением, что перед на-

ступающим великим постом не худо человеку как можно

плотнее заполнить суетными чувственными удовольст-

виями остающиеся до него короткие часы.

Итак, отпировали, как положено, и в большей части