Чтение онлайн

***

– Да кем ты себя возомнил, ничтожный?!
– яростно проревел Безликий.
– Требуешь сделки, так еще и за другого просишь!

– Вы подумали, что я прошу? Что вы, я не прошу - я настаиваю.

– Назови мне хотя бы одну причину, хотя бы одну, чтобы я не убил тебя прямо здесь и сейчас и продолжил этот разговор?!

– Сауй'ава, - просто произнес Фураха.

Впервые за последние двести лет Безликий испытал нечто наподобие страха и изумления.

– Как ты...?

– Не думаю, что это сейчас важно, но судя по вашей реакции - миф о Сауй'ава правда, - еще увереннее заговорил Фураха.
– Хочу добавить, что если вы убьете меня в ближайшее время, то, будучи духом, я не поленюсь раскрыть вашу маленькую тайну всей Самагре.

– Это что - шантаж?

– Ни в коем случае. Я верю, что не заинтересуй вас мое предложение, вы без сомнения нашли бы способ заткнуть меня на веки вечные. А Сауй'ава - всего лишь страховка, что вы меня выслушаете до конца и отпустите с миром.

Какой занимательный парень.

– Что тебе надо?
– спросил Безликий.

– Как я уже говорил, я хочу, чтобы вы провели На Ал'ада с моим великолепным братцем.

***

То был фантастический успех. Пожалуй, еще никогда Бастионы Здоровья не пользовались таким авторитетом среди других Культов и их послушников. Даже Настоятель Калий признал (пускай и нехотя) блестящие медицинские навыки Джийа. Его называли лучшим клириком из всех, когда-либо живущих на Самагре: чтобы записаться к нему на прием, людям приходилось неделями простаивать в очередях, однако же оное было оправдано. Джийа помогал всем без исключения, не жалея ни сил, ни времени, которого с каждым новым днем у него становилось все меньше и меньше. За несколько месяцев он успел принять около тысячи тяжело раненых и еще с десяток дюжин зараженных: юноша отважно боролся как с гангреной, так и с легкой простудой.

Вскоре к нему вновь обратилась Целительница: она сказала, что Джийа - самый успешный и благочестивый ее служителей, а потому к концу следующего месяца он должен будет вступить в должность Настоятеля Культа и ее Зё (ибо предыдущий был уже стар и немощен). По правде, Джийа не хотел им становиться: это возлагало на него еще больше обязанностей, а он едва успевал справляться с уже навалившимися. Однако не смел он перечить Богине.

В течение нескольких недель шли бурные приготовления для церемонии посвящения нового Настоятеля: в Бастионах Здоровья повсюду зажигались праздничные свечи, лекари облачались в торжественную форму, а прихожане особенно усердно молились за здравие будущего Главы Культа. И лишь двоих вся эта мишура раздражала: Джийа - скучающий по былым временам, когда он тихо пас овец в свое удовольствие; и Фураха - молча завидующий успехам брата.

***

– И почему ты решил требовать подобного именно от меня?

– А вы сами посудите, - резонно ответил Фураха, - что может быть позорнее для монаха Целительницы, чем обращение в веру ее злейшего врага? К тому же, я наслышан, что от ваших На Ал'ада люди страдают намного сильнее, нежели от сделок с другими Богами. Как же я мог не соблазниться?

Этот парень начинал нравиться Безликому. Во времена "равновесия" и "божественной дружбы" редко встретишь таких отъявленных эгоистов, не боящихся запачкать руки (пускай и через другого).

– Договорились.

***

Еще ложась спать, Джийа знал, что следующий день не принесет ему ничего хорошего (хотя так он думал из-за предстоящего посвящения). Ночью его терзали кошмары: ему снилась разрушенная родительская ферма, на которой кричал обезглавленный черный петух. Во сне Джийа врывался в дом - на полу валялось окровавленное тело матери. Как бы он не пытался, он не мог ее вылечить - дар подводил его в самый важный момент.

Резко проснувшись, Джийа увидел, что из привычной каморки, в которой он ютился с десяти лет, его перенесло на бескрайнюю туманную равнину. Вдалеке виднелась размывчатая темная фигура - с каждым шагом он все отчетливее понимал, что к нему приближалось.

Безликий. Мертвый Бог. Властитель Преисподней. Человекоподобное существо в рваном сером плаще, чье тело было покрыто вечно открытыми глазами. Смерть во плоти.

– Приветствую, смертный, - заговорил Бог.

От его голоса у Джийа мурашки забегали.

– Что я здесь делаю?

– Еще спроси, почему и за что, - ухмыльнулся Безликий.
– Ты здесь, потому что я так захотел.

Джийа молчал. Ох, не нравилось ему все это.

– Видишь ли, я заметил, что уже давно не проводил ни с кем На Ал'ада. По сравнению с Танцором, у меня так вообще, можно сказать, нет приверженцев. Поэтому я выбрал тебя, маленький человечек - ты вполне отвечаешь моим требованиям. Отныне будешь молиться мне, а я за это не лишу тебя жизни раньше положенного.

– Нет, - смело произнес Джийа.

– Разумеется, я не приму отказа, но мне интересно узнать - почему?

– Я не обязан отвечать тебе. Моя Госпожа - Целительница, а не мертвое божество разложения.

– С твоей стороны весьма опрометчиво так говорить, - Безликий, казалось, был доволен. Похоже, его забавляло общение с гордым сторонником Жизни и Процветания.
– Тебе оказана великая честь: совместить в себе две полярные силы, а ты просто берешь и отвергаешь ее?

– Да.

– Глупо. Ты думаешь, что сможешь так легко от меня отделаться?

– Я не боюсь смерти.

– А кто сказал, что умрешь ты?

Джийа с содроганием взглянул на Безликого.

– Вот именно: пока мы тут так славно беседуем, я могу наслать чуму на всех твоих знакомых. Поверь - они станут поклоняться мне еще раньше, чем ты успеешь дотронуться до них своими волшебными ручками. Или, вначале мне стоит очернить твою семью: отец и мать уже давно изжили свое, а про брата...

– Замолчи!!!
– крикнул Джийа.
– Зачем тебе это?

– Как тебе ответ "Потому что могу"?

Вот и он - момент истины. За брата, за семью, за друзей - он принесет себя в жертву, дабы они выжили.

***

Он их чувствовал - чувствовал каждого паразита, которыми Безликий наводнил его кожный покров; чувствовал, как они беспечно копошились по его эпидермису, чинно разгуливая взад и вперед, словно хозяева. Он ненавидел себя за то, что согласился. Он был готов освежевать себя на месте, лишь бы избавиться от этого постоянного ощущения пляшущих в его теле насекомых. Мысль о самоубийстве уже не казалось ему столь абсурдной.