Чтение онлайн

Джеки Кеннеди дала высокую оценку Хиллари Клинтон, чем удивила своего близкого друга историка Артура Шлезингера-младшего. Прежде чем состоялась его встреча с Хиллари, он сказал Джеки, что уверен: она окажется «сухарем без чувства юмора». «Даже не представляешь, насколько ты заблуждаешься», – возразила она ему.

Ни один другой президент не смог найти подлинного взаимопонимания с Джеки. После того, как Клинтоны прибыли на остров Мартас-Винъярд в августе 1993 года, Джеки присутствовала на двух частных ужинах в их честь, а гостевые списки включали знаменитых писателей Уильяма Стайрона и Дэвида Маккалоу, а также бывшего госсекретаря Генри Киссинджера. Она также организовала обед в честь Хиллари, а перед первичными выборами в Нью-Гэмпшире в 1992 году она и ее сын, Джон-младший, пожертвовали огромную сумму на кампанию Клинтона. Многое сказано о поклонении президента Билла Клинтона президенту Кеннеди, но мало что известно о крепкой дружбе, завязавшейся между Хиллари Клинтон и Джеки Кеннеди.

Хиллари расспрашивала Джеки о том, как ей удалось поднять своих детей, чтобы они выросли такими замечательными людьми, постоянно находясь на виду общественности. «Это проведенное вместе время было очень ценно», – сказала Мелани Вервеер во время интервью в своем маленьком офисе в задней части таунхауса в Джорджтауне. Вервеер возглавляла аппарат Хиллари, когда та была первой леди, и вспоминает, насколько важным было это общение для обеих женщин. «Больше никто не мог бы рассказать об этом, так мало женщин, которые жили такой жизнью… Несмотря на имевшиеся между ними различия, их объединяло неизменное понимание роли, которую они играют».

Джеки всегда заботилась о том, чтобы ее дети были почтительными (Джон-Джон – самый младший ребенок, живший в Белом доме в XX веке). Она настаивала, чтобы они называли швейцара Престона Брюса, афроамериканца, который стал почти членом семьи Кеннеди, «г-н Брюс», а не просто по имени. «Она не хотела, чтобы они обращались к нему «Брюс», – рассказал управляющий Джим Кетчум, который тесно сотрудничал с Джеки во время реконструкции Белого дома. Все дело в уважении к Белому дому и его персоналу. «Если вы позволите им, – говорила Джеки, – то сотрудники Белого дома сделают все для этих детей. Они будут ради них из кожи лезть и избалуют их. И добавила: «Тебе придется настаивать на своем, тебе нужно будет позаботиться о том, чтобы у них была как можно более нормальная жизнь».

Однажды к Челси пришла группа одноклассников по ее дорогой частной школе «Сидвелл Френдс», чтобы посмотреть кино в маленьком частном кинозале Белого дома. «Дети устроили в кинотеатре настоящий королевский беспорядок, повсюду разбросан попкорн», – вспоминает Вервеер. Хиллари, увидев это, пришла в ярость. «Никто не покинет кинотеатр до тех пор, пока не будет убрано все до последней крупицы», – сказала она. Кроме того, Клинтоны и пресса прилагали все усилия, чтобы обеспечить конфиденциальность Челси. «Как мама ты познаешь другую свою сторону, – говорит Вервеер. – А тут перед вами женщина, пережившая ужасы потери мужа, и это все вы вбираете в себя». Джеки считала, что личности многих других первых женщин были поглощены их мужьями, и она уважала Хиллари за ее культивирование собственного образа. Сама Джеки тщательно делала то же самое, даже вырабатывала свой имидж, стараясь, чтобы он был индивидуальным.

Джеки скончалась 19 мая 1994 года, менее чем через год после памятного круиза с острова Мартас-Винъярд. Известие о ее смерти глубоко потрясло Клинтонов и особенно Хиллари. Она говорила по телефону в последние дни Джеки, и оба Клинтона получали постоянные сводки о состоянии ее здоровья. Когда Джеки пала жертвой рака, первая чета выступила перед представителями прессы в саду Жаклин Кеннеди на восточной стороне Белого дома.

«Она была замечательной для меня, моей жены, моей дочери и для всех нас», – сказал президент. Когда он отошел от микрофона, журналисты начали выкрикивать вопросы. Он оборвал их: «Пожалуйста, я бы хотел, чтобы сначала несколько слов сказала Хиллари».

В отличие от своего мужа, который служил воплощением самообладания, обычно владеющая собой Хиллари Клинтон едва сдерживала слезы. «Она стала величайшей опорой для меня лично, когда летом 1992 года я начала обсуждать с ней проблемы и возможности пребывания на этом посту и о том, как ей удалось так хорошо организовать пространство и личную жизнь, необходимые детям, чтобы они достойно выросли и стали тем, кем они имеют право стать. Она всегда будет значить больше, чем великая первая леди; она была великой женщиной и великим другом, – здесь ее голос срывается, – и всем нам будет ее очень не хватать».

Хиллари отправилась на поминальную мессу Джеки в Нью-Йорк и прилетела обратно в Вашингтон с членами семьи Кеннеди и близкими друзьями Джеки для участия в церемонии захоронения на Арлингтонском национальном кладбище. Джеки была похоронена рядом с президентом Кеннеди, их родившимся раньше срока сыном Патриком, который умер вскоре после появления на свет, и их мертворожденной дочерью Арабеллой. Две недели спустя Джон Ф. Кеннеди-младший от руки написал Клинтонам записку о том, что их дружба означала для его матери: «Поскольку она покинула Вашингтон, я считаю, что она противилась какой-либо эмоциональной связи с ним, – или формальным претензиям на статус бывшей первой леди. Это было связано с бередящими душу воспоминаниями и ее чаяниями противостоять тому, чтобы всю жизнь исполнять роль, не совсем подходившую ей. Однако она, кажется, с глубокой радостью и облегчением позволила себе снова соединиться с ним через вас».

Хиллари, возможно, боготворила Джеки, но она не приняла на себя роль первой хозяйки и не была такой изощренной, как Джеки, которая оставляла детальные инструкции обслуживающему персоналу, в частности, какое именно шампанское должно быть подано. Хиллари никогда не забывала о своих корнях выходца из среднего класса. Однажды вечером Вернон Джордан, друг и могущественный союзник Клинтона, зашел в Западную гостиную на втором этаже Белого дома и сказал: «Хиллари, я раздобыл вино». Она посмотрела на бутылку – вино стоило восемьсот долларов. «О, нет, ты взял не то». Она подержала бутылку в руках и поставила обратно. Но старый друг Хиллари, Мэри Энн Кэмпбелл вспоминает, как много изменилось, пока она жила в Белом доме. Кэмпбелл наивно думала, что может запросто заглянуть и встретиться Хиллари. «Один из ее помощников сказал подойти к определенным воротам, и она (Хиллари. – Авт.) приняла меня в Дипломатической приемной. Мы сидели в двух антикварных креслах; пришел фотограф и сфотографировал нас». Кэмпбелл не могла до конца понять, в чем причина перемены в Хиллари, пока не вошла в комнату. «Впервые в моей жизни я испытывала благоговение перед знаменитостью. Я не могла ничего сказать». Но в ту минуту, когда фотограф и помощники Хиллари вышли из комнаты, первая леди наклонилась и заговорщицки спросила о своих старых друзьях из Арканзаса, местных сплетнях и кто разводится.

Джеки Кеннеди и Нэнси Рейган связывала невероятная дружба, которая началась в 1981 году, когда Роуз Кеннеди отправилась в Белый дом, куда она впервые приезжала после гибели ее сына Джона. Рейганы провели восхитительное время в обществе Роуз, а затем в 1985 году посетили акцию в доме сенатора Теда Кеннеди в Маклине, штат Вирджиния, чтобы собрать деньги для президентской библиотеки [11] Джона Ф. Кеннеди. «Он был патриотом, который пробудил патриотизм в сердце пресыщенной страны, – сказал Рейган в эту летнюю ночь, выступая перед толпой богатых доноров. – Это не значит, что я поддерживал Джона Кеннеди, когда он баллотировался на пост президента, потому что этого не делал. Я был за другого кандидата. Но вы знаете, это правда: когда битва закончилась и земля остыла, ну, тогда вы видите доблесть оппозиционного генерала». Рейганы старались, насколько могли, поприветствовать каждого члена семьи Кеннеди, и после его высказываний Джеки подошла к президенту Рейгану и сказала: «Именно таким и был Джек». На следующее утро от Теда Кеннеди пришло письмо, в котором он поблагодарил президента: «Ваше присутствие стало великолепной данью моему брату… Стране идет на пользу ваше убедительное благородное руководство, г-н Президент».

На следующий день после смерти Теда Кеннеди в 2009 году Нэнси Рейган провела телефонное интервью с Крисом Мэтьюсом для ток-шоу «Hardball», которое транслировалось по сети кабельного телевидения MSNBC. «Мы были близки, – сказала она о Кеннеди, – и для Ронни или Теда не имело никакого значения, что один из них был республиканцем, а другой – демократом». Для Джеки не имело значения, относилась ли Нэнси к республиканцам или демократам; она искренне уважала ее. Нэнси также разделяла эмоциональную травму Джеки, потому что сама едва не потеряла своего мужа во время покушения на него. Больше всего Джеки ценила Нэнси за ее интерес к моде и за приглашение таких икон, как Элла Фитцджеральд и Фрэнк Синатра, выступить в Белом доме. «Она (Джеки. – Авт.) не разделяла их политических взглядов, но к Нэнси испытывала большую признательность за ее попытки вернуть былой блеск, потому что это дом народа», – сказал Густаво Паредес, друг семьи Кеннеди и сын личного помощника Джеки, Провиденсии Паредес.

У Нэнси была такая же убийственная реакция на Белый дом, когда она его впервые увидела, как и у Джеки два десятилетия назад. «Это действительно выглядело ужасно; деревянные полы, роспись, все нуждалось в переделке, чтобы он выглядел так, как должен был выглядеть», – говорила она. Нэнси привлекла 800 000 долларов частных пожертвований на ремонт Белого дома, причем большая часть денег предназначалась на косметический ремонт резиденции на втором этаже. Нэнси знала, как эти траты были восприняты обществом, и откровенно написала в своих мемуарах, что «выиграла конкурс непопулярности среди других первых леди». Сын четы Рейганов Рон рад был услышать, что Джеки оценила чувство стиля его матери. «Я знаю, что моя мать восхищалась Джеки Кеннеди, потому что она переписала книгу о первых леди; она была первой гламурной первой леди, и, думаю, моя мать была очарована этим».