Чтение онлайн

Некоторые из этих женщин заключали с мужьями соглашение, где есть пункт о неразглашении супружеской неверности. Джеки Кеннеди и Хиллари Клинтон – самые известные примеры такого рода ограничения, и они во многом идеально подходили своим мужьям: эрудированные, остроумные, а главное – благоразумные. Но сложные браки Кеннеди и Клинтон не уникальны. Президент Джонсон не делал тайны из своих романов и на вечеринках часто пытался зажать в углу самую красивую девушку. А к концу вечера у него на лице оставались следы помады. Леди Берд иногда находилась в той же комнате и умоляла мужа перестать ее компрометировать. «Тебя там ждут, Линдон, – говорила она. – Ты пренебрегаешь своими друзьями». Трафес Брайант, бывший электромеханик Белого дома, который ухаживал за собаками президентской семьи, сказал, что Джонсон «унаследовал» двух женщин-репортеров от президента Кеннеди. «Он упоминал одну или другую, говоря «все женщины» или «многие женщины», и даже жаловал им наилучший комплимент, который обычно приберегал для своей любимой собаки Юки, говоря, что они «хорошенькие, как хорьки».

Леди Берд знала, что ее муж очень хотел сына, и перенесла четыре выкидыша в попытке родить мальчика (у Джонсона было две дочери: Линда родилась в 1944-м, а Люси в 1947 году). Ее особенно ранило, когда она видела его в обществе молоденьких женщин, и беспокоило, что они способны дать ему то, что не может подарить она. Много позже, после того, как Джонсоны покинули Белый дом и муж умер, Леди Берд появилась в шоу «Today», ведущая которого Барбара Уолтерс прямо спросила ее о распутстве Линдона Бейнза Джонсона. Леди Берд засмеялась и мгновенно, но хитроумно ответила: «Линдон любил людей. И это, конечно, не исключает половины человечества – женщин».

Некоторые первые леди смирились с невообразимыми и неоднократными изменами, лишь бы быть частью жизни своих мужей. Джеки говорила своему другу Эдлаю Стивенсону, второму послу США в ООН: «Меня не волнует, сколько девушек было у Джека, если он понимает, что это нехорошо – а я думаю, он это понимает. В любом случае, теперь все это уже позади». Сэр Алистер Грэнвилль Форбс, близкий друг Джека и Джеки, в 1956 году инсценировал своего рода покушение на Кеннеди, предупредив его, чтобы тот не так открыто развратничал, если хочет стать президентом. «Джек очень увлекался женщинами, а они увлекались им», – сказал Форбс. Поскольку и Джек, и Джеки были католиками, они не думали разводиться и поэтому не считали, что им нужно основательно работать над своим браком, утверждал Форбс.

Джон Ф. Кеннеди вел себя так, будто шла война, и действовал с безрассудной легкостью, словно каждое мгновение могло стать последним. Чарльз Спалдинг, друг Кеннеди, говорил, что хронические проблемы с позвоночником и слабость здоровья президента давали ему прекрасное понимание жизни: «Большинство из нас не осознают быстротечности времени, а он осознавал». (Неудивительно, что всегда верный Спалдинг внезапно оборвал интервью для коллекции «устной истории» библиотеки Кеннеди, когда его спросили: «Есть ли что-то в его (президента Кеннеди. – Авт.) отношении к сексу, что вам запомнилось?»)

Форбс отличался честностью. «Думаю, он прекрасно понимал, что женился правильно, в том смысле, что он женился на очень красивой девушке и тоже католичке. Его семья была довольна, – ответил Форбс. – Полагаю, он сильно увлекся Джеки, но в то же время осознавал, что берет в партнеры кого-то совершенно ему противоположного». Джеки, узнав о его неверности, была глубоко потрясена. Упоминая о вооруженном нападении, которое Форбс инсценировал до избрания Кеннеди президентом, он говорил: «Он удивился, что его срыв до такой степени заметен».

Бетти Форд была менее покладистой, чем Джеки. Форды жили в счастливом браке, и нет достоверных данных о том, что президент Форд изменял Бетти, однако он любил заигрывать. Однажды, когда американская певица мексиканского происхождения Викки Карр выступала на официальном обеде, Бетти вскипела, увидев, как они любезничают вдвоем. После окончания приема она наблюдала, как президент провожал Карр из Белого дома, и краем уха услышала, что певица спросила Форда, какое мексиканское блюдо он любит больше всего. Услышав ответ мужа «вы», она не выдержала. «Эта женщина больше никогда не переступит порог Белого дома», – заявила она.

Все первые леди, от Джеки Кеннеди до Мишель Обама, были полностью и абсолютно преданы своим мужьям, и ценой собственной карьеры каждая из них хранила верность мужчине, за которого вышла замуж. Когда Билл Клинтон познакомился с Хиллари, он был восхищен ее интеллектом, но многие друзья предупреждали его проявлять осторожность и не путаться с женщинами. Сьюзан Томазес, давняя подруга Клинтонов, говорила, чтобы он даже не надеялся жениться на Хиллари. «Она слишком хороша для тебя, – говорила она, – такая красивая, такая блестящая и такая надежная». Их политическое партнерство сложилось удачно, потому что Хиллари полюбила Билла и была предана ему. Во время президентской кампании 1992 года Томазес сделала предупреждение, подобное предупреждению Форбса, данному Джону Фицджеральду Кеннеди тридцатью шестью годами раньше: «Ты достаточно глуп для того, чтобы профукать президентство из-за своего члена. Если это окажется правдой, друг, то я возвращаюсь домой и забираю людей с собой». Томазес утверждает, что президент Клинтон не изменял Хиллари в ходе кампании, потому что он «знал, что я спуску ему не дам».

Но былые привычки Клинтона вернулись, лишая его покоя в Белом доме. Один из гостей Клинтонов, заночевавший в Белом доме, вспоминает, что около полуночи услышал телефонный звонок в коридоре третьего этажа. Президент подошел к телефону и через мгновение рухнул на стул, воскликнув «о, черт!» и швырнув трубку. Потом Клинтон пришел в себя и продолжал развлекать гостей до раннего утра, словно ничего не случилось. На следующее утро – у Клинтонов гости всегда оставались на ночь – все проснулись и пошли завтракать на Солнечную террасу с окнами во всю стену, выходящими на памятник Вашингтону и Эспланаду. На столе были разложены Washington Post, New York Times и Wall Street Journal. Гости сразу увидели, что расстроило президента прошлой ночью: Пола Джонс подала официальный иск, обвиняя его в назойливых домогательствах во время его губернаторства в Арканзасе.

Это было только начало. В отличие от Джеки, Хиллари не оставалось иного выбора, кроме как публично разобраться с распутством мужа. Его связь с Моникой Левински, длившаяся с ноября 1995-го по март 1997 года, наконец-то открылась публике в январе 1998 года и потрясла их брак до основания. «По существу, это был кризис их отношений», – считает Томазес. Клинтон оскорбил Хиллари, но в итоге она его не бросила. Как Пэт Никсон во время Уотергейтского скандала, она перестала читать газеты во время шквала критики и обвиняла других, в данном случае республиканцев, в попытке свергнуть ее мужа. «Она приняла решение, работавшее в ее пользу, – сказала Томазес. – Для нее было важно сохранить их брак». Ширли Сагава, работавшая у Хиллари помощником по персоналу, сказала, что Моника Левински была «ужасным раздражителем», и все в ближайшем окружении Хиллари были «очень злыми в то время»… Это был очень трудный период, но она ловко со всем справилась». Это потребовало от Хиллари большой жертвенности, тем более что ее дочь Челси прочла Доклад Старра, где детально описывались грехи ее отца. Челси была той ниточкой, которая связывала их. На следующий день после признания президента в супружеской неверности Челси держала их обоих за руки, когда они шли по лужайке к вертолету, чтобы отправиться в ежегодный летний отпуск в Мартас-Винъярд. Билл тогда впервые попросил о помощи из-за своего легкомысленного поведения, и в Белый дом тайно провели консультантов.

Отвращение к разводам возникло у Хиллари отчасти в результате того, что она годами наблюдала их последствия в семьях своих друзей. Распространились слухи, будто она задыхалась от возмущения, узнав, что Билл снова изменяет ей в Арканзасе. Когда ее давняя подруга сказала, что ей стоит развестись, Хиллари ответила: «Нужно быть готовой… Если ты не готова стать независимой, то мужчина выиграет, а женщину кинут». И затем она перечислила их общих подруг, бедствующих после развода.

Хиллари не рассматривала развод как вариант и направила большую часть своего гнева и разочарования на то, что она назвала «грандиозным заговором правого крыла». В 1999 году в интервью, опубликованном в журнале Talk, Хиллари не возражает, когда журналист называет измены ее мужа «зависимостью». Но когда ее спрашивают, согласна ли она, что это зависимость, отвечает: «Это ваши слова. Я бы сказала «слабость». Что бы это ни было, это только часть сложного целого». Она его оправдывает, говоря, что связь с Левински возникла в трудные времена, после смерти его матери, ее отца и их друга Винсента Фостера. Она считала измены мужа «греховной слабостью», а не «порочностью». И даже сравнила эту ситуацию с тем, как святой Петр трижды предал Иисуса. «Иисус знал это, но все равно его любил».

В жилых помещениях Белого дома царила глубокая печаль. Хиллари уже проходила через подобное раньше и даже осторожно режиссировала ракурсы съемки во время своего первого часового интервью в 1992 году, когда сидела рядом с мужем, которому задавали неудобные вопросы о его предполагаемой двенадцатилетней связи с государственным чиновником и певицей кабаре из Арканзаса Дженнифер Флауэрс. Однако лучшим заголовком к этому интервью стал не его ответ, а слова Хиллари, не предусмотренные сценарием. «Меня здесь нет, а какая-то маленькая женщина, вроде Тэмми Уинетт [7] , стоит рядом с моим мужем». Она знала о его изменах, но не хотела, чтобы они помешали ему стать президентом. Однако шесть лет спустя она не была так же склонна прощать. «Эта история с Моникой Левински очень ее издергала», – сказал бывший управляющий Белого дома Джордж Хэнни. По словам самой Хиллари, дело было в том, что ее муж проработал проблему «недостаточно глубоко» или «недостаточно хорошо», когда пытался изменить ситуацию за десять лет до появления Моники. Ашер Уортингтон Уайт, вспоминая о напряжении в Белом доме в то время, сказал, что ощущал себя ребенком, родители которого развелись. «Были и другие трудные периоды, но о том времени, когда мама и папа ссорились, мы не говорим. Так мы тогда себя чувствовали: все старались заставить их улыбнуться. Все на нашем отчаянном пути стараются привнести немного гуманности». Жизнь в Белом доме продолжалась: даже когда независимый консультант Кеннет Старр [8] свергал президента, служащие готовили послеобеденный чай.