Чтение онлайн

Некоторые первые леди используют свое прежнее влияние и дружбу друг с другом, чтобы помочь близким друзьям. Леди Берд Джонсон обратилась со страстной просьбой к президенту Клинтону об амнистии ее друга, техасского банкира Рубена Джонсона (они не состоят в родственных отношениях), обвиненного в 1989 году в финансовых махинациях. «Как говорили в старину, Рубен слишком джентльмен», – написала она президенту. Клинтон помог, и амнистия Рубена Джонсона была одной из множества, которые он даровал в последние дни своего пребывания на посту президента (по амнистии была списана сумма 4,56 миллиона долларов неустоек, назначенных Джонсону по решению суда).

Эти знаменитые женщины значат гораздо больше, чем официальные лица; им отводятся ключевые роли в дипломатии, в сглаживании шероховатостей и утешении оскорбленных чувств. На бесчисленных официальных обедах они сидят рядом с ведущими политиками и обязаны транслировать программу правительства. А если немного повезет, то и переубеждать обедающих с ними людей. Нередко они сообщают своим мужьям о результатах проделанной работы в тот же вечер или на следующее утро. Во времена холодной войны Пэт Никсон сидела рядом с неуживчивым советским политическим лидером Алексеем Косыгиным, с которым она любезно держалась за обедом. Она была противницей компромиссов в том, что касалось Советов, «но также чувствовала, что лучше поддерживать разговор, чем отмалчиваться», по словам ее пресс-секретаря Конни Стюарт. Ведущий радиостанции «Голос Америки», служивший им переводчиком во время обеда, сделал запись их беседы. Косыгин поинтересовался у первой леди, сколько женщин работает в Сенате, и потом сказал: «В США женщины-чиновницы высокомерны, амбициозны, жестокосердны, а в Советском Союзе на долю женщин-депутатов приходится треть общего количества, и они серьезны, разумны и любят учиться». Потом он насмехался над американской прессой, особенно над женщинами-репортерами, а первая леди их защищала. Однако к концу обеда Пэт изменила тональность разговора, выразив соболезнование русским людям, пострадавшим во время Второй мировой войны, и добавила, что ей особенно жаль русских, погибших во время немецкой блокады Ленинграда. И поведение Косыгина мгновенно изменилось. «Я был там, – сказал он мягко. – Это было страшно».

Они понимают весомость президентской власти лучше, чем кто-либо другой. Нэнси Чердон Форстер, личный помощник Бетти Форд, вспоминает, как тихими вечерами Бетти звонила Леди Берд Джонсон. «И Леди Берд иногда звонила ей, особенно если появлялось что-то в прессе, и миссис Джонсон думала, что может стать источником полезной информации». Когда Розалин Картер спросили, оказывала ли ей поддержку какая-нибудь бывшая первая леди во время кризиса с заложниками в Иране, она ответила: «Леди Берд Джонсон часто звонила мне и проявляла участие». Леди Берд была важнейшей персоной в клубе первых леди, к тому же она писала прекрасные письма. Она написала Барбаре Буш 5 июня 1991 года, когда Буши жили в Белом доме: «Я думала о вас с большой симпатией и теплотой. Надеюсь, вам удастся убедить президента не позволять бесконечным обязанностям его должности полностью поглотить его время и силы». Когда первой леди была Барбара Буш, она поблагодарила Бетти Форд, которая оборудовала открытый бассейн с южной стороны Западного крыла. Она написала, что этот бассейн «спас мою жизнь». Лора Буш устроила для Мишель Обама экскурсию по Белому дому, желая убедить Мишель, что ее дочери смогут там жить. Она хотела, чтобы эта экскурсия стала особой и персональной, хотя Мишель сопровождала ее сотрудница. «Это только для нас с Мишель, – сказала Лора помощнице. – Вы можете встретиться с моими служащими, но эта встреча только наша». В отличие от президента, оставляющего послание своему преемнику, первая леди не оставляет писем, а вместо этого проводит экскурсию по третьему и четвертому этажам, чтобы дать мудрые напутствия. Когда Розалин Картер спросили, оставляла ли она письмо для Нэнси Рейган, она ответила: «Я не оставляла ей письма. Я об этом не подумала. И Бетти Форд не оставляла мне послания». Лора Буш также не писала рекомендации для Мишель Обама.

Каждая из этих женщин, включая Джеки Кеннеди и Лору Буш, казалось, искренне наслаждались всеми преимуществами положения первой леди. Даже Джеки Кеннеди полюбила жизнь первой леди, хотя ненавидела, когда в прессе появлялись фотографии ее маленьких детей. Единственная, кто стоит особняком в ряду первых жен, это Мишель Обама. (Пэт Никсон была несчастлива в Белом доме, но любила путешествовать, и снимавшие ее репортеры говорили, что она сияла, когда выезжала из Вашингтона.) Во множестве интервью друзья и политические помощники говорят о том, что Мишель глубоко несчастна в Белом доме. Она не принадлежит к вашингтонскому обществу, которое полюбили Клинтоны, и в основном общается с теми же людьми, с которыми дружила в Чикаго, включая семьи Уитакер и Несбитт, дети которых примерно того же возраста, что и дочери Обама, Саша и Малия, и которые живут недалеко от их дома в чикагском районе Гайд-Парк. (Когда Обама решил участвовать в президентских выборах, они взяли со своих старых друзей слово, что те останутся с ними независимо от того, победит он или проиграет.) Бывший старший дворецкий Джордж Хэнни служил новому президенту и первой леди в частной квартире семьи. После инаугурации он сказал им: «У вас начинается уникальное путешествие. Вся ваша жизнь сегодня – это перемены. Вам теперь не нужно ждать самолета, вам не нужно ни о чем беспокоиться, нужно только быть на виду. Все для вас там уже готово». Мишель удивилась и улыбнулась, но Хэнни показалось, что Мишель не до конца поняла, насколько теперь изменится их жизнь».

Сейчас ей не терпится уйти. «Они устали. Свое дело они уже сделали!» – сказала Анита Данн, бывший директор департамента по связям с общественностью в администрации президента Обамы. Во время одной из своих первых встреч со старшим швейцаром адмиралом Стивеном Рошоном Мишель сказала: «Пожалуйста, зовите меня Мишель». Он ответил: «Я не могу, миссис Обама». Дело не просто в его армейском прошлом, а в его преданности символам президентской власти, не позволявшей ему отказаться от формальностей. Но Мишель желает, чтобы к ней по-прежнему обращались как к частному лицу. В сентябре 2015 года Мишель дала интервью в «Вечернем шоу со Стивеном Колбертом». Она сказала, что считает дни, когда сможет освободиться от пристального и бдительного ока секретной службы. «Еще я хочу таких мелочей, как возможность открыть окно машины. Однажды мой ведущий агент позволил нам открыть окно по дороге в Кэмп-Дэвид. Это длилось всего пять минут, и он сказал: «Окно открыто – наслаждайтесь!» А я ему: «Спасибо, Аллен». Ей не хватает таких простых повседневных вещей. Однако она все же позволяет себе расслабиться вечером после тяжелого дня.

Хиллари того же замеса. В 1995 году она написала в своей колонке: «Во время последней поездки в Арканзас мне вдруг захотелось вести машину. Я села за руль и, к большому неудовольствию моей охраны, сама ездила по городу». Такое простое действие стало «для меня немыслимым», – призналась она. Иногда Хиллари надевала бейсболку и гуляла по Джорджтауну, отчаянно пытаясь избежать общества в Белом доме. В редких случаях, когда кто-то останавливал ее, говоря, что она похожа на Хиллари Клинтон, она улыбалась и отвечала: «Да, мне говорили». Пресс-секретарь Бетти Форд, Шейла Рэбб Уэйденфельд, вспоминает, как ей позвонил репортер Белого дома и спросил, что она делает в Нью-Йорке. Уэйденфельд ответила: «Миссис Форд не в Нью-Йорке. Она наверху в своей спальне». Репортер сказал: «Нет, ее заметили на Седьмой авеню». Бетти полетела за покупками со своей ближайшей подругой Нэнси Хоув. «Хорошо, я проверю», – сказала Уэйденфельд с досадой. Как маленький ребенок, пойманный за руку в банке с печеньем, Бетти пообещала, что больше не будет так делать. Нэнси Чердон Форстер, личный ассистент Бетти, вспоминает, как грустила Бетти, когда из страха быть замеченной не могла выйти на улицу Нью-Йорка во время запланированных поездок и насладиться вечерней прогулкой. «Мы вернулись в номер и легли спать».

Администрация Мишель Обама в Восточном крыле неохотно делится информацией. «Сейчас труднее, чем когда-либо, получить допуск к первой леди! – раздраженно сказал старейший корреспондент CBS News Билл Плант, который готовил репортажи из Белого дома с 1981 года. – Просьбы попасть в кабинет первой леди для интервью обычно вежливо отклоняются». Персонал первой леди ищет любые признаки саморекламы внутри Белого дома и стремится их подавить. Друзья и советники утверждают, что единственная причина для такой жесткой позиции ее администрации – глубокое недовольство Мишель своей ролью первой леди.

У стилиста-парикмахера Майкла «Рахни» Флауэрса и его партнера по бизнесу Дэрила Уэллса есть свой салон «Van Cleef», который размещается в обновленной церкви в даунтауне Чикаго и обслуживает состоятельных афроамериканских клиентов. Флауэрс начал стричь Мишель, когда она была еще подростком и приходила к нему с мамой Мэриан Робинсон. «Зная ее довольно хорошо, могу сказать, что она не этого хотела». Мишель – решительная женщина, и она не принимает себя чересчур всерьез», – добавляет он. В салоне царила непринужденная атмосфера. Рахни вспоминает, как они с будущей первой леди говорили о своей любви к бекону («Мы – любители бекона», – подтвердила она в интервью 2008 года для шоу «The View» на канале ABC), и Уэллс обычно называл ее «Бу». После того как ее мужа избрали президентом, Уэллс дразнил ее: «Мне следует называть тебя «первая леди Бу»? А Мэриан я буду звать «мама первой Бу». Теперь она живет совсем в другом мире, и ее друзья не могут обратиться к ней напрямую. После того как муж Мишель победил на президентских выборах, Флауэрс и Уэллс захотели сделать рекламу на ее имени, но она попросила их не делать этого. «Я прихожу сюда, просто чтобы сделать прическу, и не хочу, чтобы вокруг стояли люди и аплодировали мне», – сказала Мишель.

Когда Мишель перевезла свою молодую семью в Белый дом, она впервые в своей взрослой жизни оказалась на положении безработной. До того, как Мишель начала сокращать свое расписание в Университете Медицинского центра Чикаго, где работала вице-президентом по внешним связям, чтобы вместе с мужем провести предвыборную кампанию, она зарабатывала почти 275 000 долларов в год. Ей было сорок пять лет, когда она стала первой леди – самой молодой на этом посту после Джеки Кеннеди. Помните, что сначала она была его куратором», – заметил Билл Плант, имея в виду то время, когда 25-летняя Мишель была компаньоном в юридической фирме по корпоративному праву «Sidley & Austin» в Чикаго, и ее назначили куратором 27-летнего практиканта Обамы. (Она отказала ему в свидании, подумав, что это будет выглядеть «пошло», если «два единственных черных человека» в юридической фирме начнут встречаться, но признается, что он «очень понравился» с первой же встречи.) Она знала, что ответственность за новую жизнь их дочерей, Малии и Саши, которым было десять и семь лет в момент переезда в Белый дом, целиком ляжет на ее плечи. В журнальном интервью за август 2008 года для Ladies’ Home Journal она сказала: «Они покинут свой единственный дом, какой знали. И кто-то должен провести их через эти перемены. Но этим не может заниматься президент Соединенных Штатов. Это буду я». Глава ее администрации Джеки Норрис сказала: «Думаю, многие люди сначала говорили ей «нет»: «Нет, извините, вы не можете это сделать». Например, пойти погулять, или поехать в Target [10] , или отвезти детей в школу. Когда ты попадаешь в новое окружение и тебе ставят так много ограничений и столь пристально изучают, бывает довольно трудно. Всего этого было даже больше, чем во время избирательной кампании».

В 2010 году, во время экономического кризиса, Мишель совершила роскошное путешествие в Испанию вместе с дочерью Сашей и друзьями семьи. Четырехдневный отдых обошелся налогоплательщикам почти в полмиллиона долларов из-за расходов на большую группу охраны и персонала первой леди, сопровождавших ее в поездке. Обама заплатили за гостиницу и авиаперелет эквивалентно цене билетов первого класса. Заголовок в нью-йоркской Daily News гласил: «Современная Мария Антуанетта». Годом позже, в 2011-м, Мишель собралась поехать в магазин Target. Ее сфотографировал в универмаге в Александрии, штат Вирджиния, фотограф из Associated Press, запечатлевший ее в цветастой юбке на пуговицах, бейсболке «Найк» и солнечных очках. Однако эта поездка была не такой простой, как может показаться, – агенты Секретной службы прибыли в магазин за полчаса до приезда первой леди. Аппарат первой леди не стал обсуждать, как случилось, что единственный фотограф AP сумел приблизиться и встать так, чтобы сфотографировать Мишель, которая расплачивалась у кассы, но эти фото использовали для того, чтобы развеять недовольство людей ее любовью к дорогим вещам.

Мишель говорила гораздо откровеннее, чем когда-либо раньше, о своих разочарованиях в общественной жизни во время вручения дипломов в университете Таскиги, штат Алабама, в мае 2015 года. Она обратилась к выпускникам, по преимуществу афроамериканцам: «Когда-то, когда мой муж только начинал баллотироваться в президенты, люди задавали мне множество разных вопросов: Какой я буду первой леди? Какие вопросы возьму на себя? На кого буду больше похожа – на Лору Буш, Хиллари Клинтон или Нэнси Рейган?.. Но как потенциальная первая афроамериканская леди я стала объектом и для другого рода вопросов и предположений, иногда проистекающих из страхов и заблуждений других людей. Была ли я слишком резкой, или слишком злой, или же слишком жесткой? Или я была слишком мягкой, излишне опекающей, недостаточно деловой?» Она злилась из-за нападок на ее мужа, особенно со стороны тех, кто настаивал на уточнении его гражданства. Во время кампании 2000 года Джордж Буш критиковал Билла Клинтона за его аморальность. Но Клинтоны и Буши, в отличие от Обама, – ветераны агрессивных политических игр. «То, что говорилось против президента Обамы, было воспринято очень близко к сердцу, потому что тяжело слушать, как осуждают того, кого ты любишь», – сказала глава администрации Лоры Буш Анита Макбрайд. «Буши и Клинтоны находились в этой среде очень давно. Они знали, что им нужно его уничтожить». На самом деле через двенадцать дней после того, как ее муж вступил в должность губернатора Техаса, Лору пригласили в Белый дом на официальный обед с женами губернаторов во время ежегодной встречи Национальной ассоциации губернаторов. Ее ничуть не удивило, когда она оказалась рядом с Ри Чилис, женой губернатора Флориды Лотона Чилиса, проведшего и выигравшего ожесточенную выборную гонку против ее сводного брата Джеба предыдущей осенью. «Не знаю, намеренно или случайно нас посадили рядом, – написала Лора Буш в мемуарах, – но мы с Ри были вынуждены вежливо беседовать друг с другом».