Чтение онлайн

Пэт Никсон готовилась стать первой леди в 1960 году, когда ее муж соперничал с Джеком Кеннеди и проиграл выборы, но она совершенно не хотела, чтобы он снова баллотировался в 1968 году. К тому времени она пережила семь политических кампаний Ричарда Никсона за более чем двадцать лет. В Белом доме ее прозвали пластмассовой Пэт, потому что она была надломлена своей ролью жены политика. Она поддерживала мужа в самые тяжелые для него годы Уотергейтского скандала, который лишил его президентской власти и вынудил добровольно уйти в отставку. Беспрецедентный случай в истории Америки. С позором покинув Белый дом, Никсоны молча сели в вертолет и взлетели с Южного газона над Национальной аллеей [2] . Пэт тогда тихо повторяла: «Как это печально, как печально». Ее страдания задели людей за живое, и через шестнадцать лет после ухода из Белого дома она заняла шестое место в списке «Хорошие домохозяйки» среди самых любимых женщин страны, после легендарной актрисы Кэтрин Хепберн. Она уже двенадцатый год удерживалась в первой десятке списка.

Бетти Форд сопровождала свою подругу Пэт к вертолету в последний день ее пребывания в Белом доме, потому что жена вице-президента Никсона Джеральда Бетти Форд полюбила Пэт и глубоко ей сочувствовала. В тот день Бетти обняла подругу за тонкую талию. «О боги, они даже расстелили для нас красную ковровую дорожку, только подумай, – печально произнесла Пэт. – Ты увидишь много такого… что начнешь их ненавидеть». В то время как Пэт страдала, Бетти снедала жажда господствовать в Белом доме. Накануне вечером Бетти вместе с мужем молилась, взявшись за руки. Возвращаясь в Белый дом от вертолетной площадки президентского борта «Marine One» после проводов Никсона, президент Форд взял жену за руку и прошептал: «У нас получится».

Хотя на момент приезда Фордов резиденция не была задрапирована черной вуалью, как после убийства президента Кеннеди, тем не менее атмосфера была не менее мрачной. Бетти не могла подобрать слов, чтобы утешить страдавшую и униженную Пэт, однако, став первой леди, она быстро открыла для себя силу своего нового положения. В течение последующих двух с половиной лет она пережила два покушения на жизнь ее мужа, выступила в поддержку поправки о равных правах и помогла преодолеть предрассудки в отношении рака груди, когда ей поставили этот диагноз. Она говорила более свободно, чем ее предшественницы, была зарегистрированной республиканкой, а когда ее муж оставил свой пост, иногда голосовала за демократов. Как бы то ни было, покинув Белый дом, Бетти сделала величайший вклад своим феноменальным признанием в алкогольной и лекарственной зависимости. Это признание превратило ее личное страдание в лекарство для многих сограждан.

Розалин Картер была прозорливым политиком, чей тягучий южный диалект контрастировал с личными амбициями. Все четыре года пребывания в Белом доме она участвовала в заседаниях Кабинета и была ключевым игроком Кэмп-Дэвидских соглашений – первого мирного договора между Израилем и одним из его арабских соседей, заключенного в 1978 году после тринадцатидневного саммита в загородной резиденции президента. Она помогла своему мужу найти подход к президенту Египта Анвару Садату и премьер-министру Израиля Менахему Бегину, когда дело немного застопорилось. В ходе этой политической кампании Розалин поняла, что способна взаимодействовать с людьми так, как не может ее муж. Когда он баллотировался на пост губернатора штата Джорджия и участвовал в президентских выборах, она выходила из окружавшей его свиты, чтобы поговорить со сторонниками. Люди охотно рассказывали ей о своих проблемах. «Одна из ролей, которую она сыграла во время выборной кампании, будучи первой леди, и продолжает играть сейчас, это роль первого помощника мужа, – сказала руководитель проектов Белого дома Кэтрин Кэйд. – У нее очень теплая и располагающая манера держаться, и, встречаясь с людьми, она говорила с ними о том, что их волнует». По мнению советников, она лучше мужа разбиралась в людях. Во время кампании перевыборов Джимми Картера в 1980 году Розалин вернулась из самостоятельной предвыборной поездки и сообщила мужу свежие новости. «Правда, губернатор очень хорош?» – весело спросил ее президент.

«Почему ты думаешь, что он так уж хорош?» – выпалила она.

«Когда я туда приехал, он действительно собрал людей».

«Верно, когда ТЫ туда едешь, кто-то может собрать людей, – сказала она. – Он совершенно неорганизованный, должна отметить. Мероприятие прошло неудачно».

Розалин до сих пор сокрушается, что ее муж проиграл Рональду Рейгану. Вот уже сорок лет на нем лежало клеймо «одноразового» президентства. Спустя несколько десятилетий после переезда из Вашингтона ее как-то спросили, по чему в Белом доме она больше всего скучает, и она ответила: «Я скучаю по тому, как Джимми, сидя в Овальном кабинете, заботился о благополучии страны. Никогда не чувствовала себя настолько защищенной, как в такие минуты». Президент Картер дольше всех остальных президентов прожил в Белом доме, и Розалин была критически важной составляющей его успеха. Она вместе с мужем стала соучредителем Центра Картера [3] , помогала бороться с болезнями и выступала в качестве наблюдателя за ходом выборов в разных странах мира.

Нэнси Рейган носила титул первой леди с 1981-го по 1989 год. «Она была отделом кадров» – так охарактеризовал ее Стюарт Спенсер, политический консультант Рейгана, высказывая свое мнение об участии Нэнси в отборе кандидатов в Кабинет. Нэнси не была особенно близка ни с одной из прежних первых леди, и ее глубоко травмировало покушение на жизнь мужа в первый же год его пребывания на посту президента. Последствия покушения оказались гораздо опаснее, чем сообщалось в прессе. Она называла себя беспокойным перфекционистом и когда-то выдвигала невероятные требования к персоналу Белого дома. (Она даже поручила сотруднику охранять свое розовое шифоновое платье во время трансатлантического перелета на свадьбу принца Чарльза и леди Дианы в 1981 году.) Вместе с тем она понимала символическую власть резиденции президента как ни одна другая первая леди, за исключением Джеки Кеннеди. Когда в 1987 году советский президент Михаил Горбачев с женой Раисой совершил исторический визит в Вашингтон, Нэнси дала понять персоналу резиденции, что Белый дом должен выглядеть безупречно. Самая долговременная ее традиция – это глубокая преданность мужу, которому она оставалась верна до последних лет его жизни, когда он страдал болезнью Альцгеймера.

Барбара Буш восемь лет была женой вице-президента Джорджа Герберта Уокера Буша, прежде чем стать первой леди. У нее сложились непростые отношения с Нэнси Рейган, которая редко упоминает Барбару в своих мемуарах и говорит, что по-настоящему так и не разглядела ее. Отчасти это, возможно, связано с тем, что Бушей редко приглашали на второй и третий этажи резиденции. Когда Барбара жила в Белом доме с 1989-го по 1993 год, ее любила работавшая там прислуга, однако ее резкие замечания иногда задевали помощников президента. Барбара заявляла, что с первой леди что-то не так, если она не пользуется «огромными возможностями», данными ей для того, чтобы действительно изменить жизнь людей к лучшему. Но даже Барбара Буш признает, насколько тяжела эта работа: «Я бы хотела вернуться и жить там (в Белом доме. – Авт.), не имея никаких обязанностей».

Хиллари Клинтон – единственная первая леди, баллотировавшаяся на президентский пост. Она была сенатором, государственным секретарем и второй раз пытается вернуться в Белый дом. Она носила титул первой леди с 1993-го по 2001 год и безуспешно пыталась вывести эту роль на новый уровень, устроив себе офис в Западном крыле и активно и бесцеремонно вмешиваясь в принятие важнейших политических решений. Скандалы окружали Клинтонов на протяжении восьми лет их пребывания в Белом доме. В 1994 году на пресс-конференции Хиллари более часа забрасывали вопросами. Спектр тем от фьючерсов на торговлю скотом и мясом, которые она провела, пока ее муж был губернатором Арканзаса, до их спекуляции недвижимостью в Уайтуотере и предположений, что после самоубийства заместителя генерального юрисконсульта Белого дома Винса Фостера из его кабинета были похищены документы. «Я ничего не могу поделать, если некоторые люди каждый день стремятся разрушать, вместо того чтобы созидать», – парировала она. На той же самой пресс-конференции она заявила, что представляет собой переходную личность, которая всю жизнь работала, и ее удивляет, сколь неприятны людям ее амбиции первой леди.

Хиллари очень нравилась Элеонора Рузвельт, и, находясь в Белом доме, Клинтон вела с ней воображаемые беседы, «пытаясь понять, что бы она делала на моем месте». «Она обычно в ответ советовала приободриться или хотя бы нарастить себе носорожью шкуру». После провала ее программы здравоохранения и вслед за тем, как демократы потеряли Белый дом и Сенат на выборах 1994 года, серым ноябрьским утром Хиллари шла мимо своего кабинета. Она только что виделась с мужем в Овальном кабинете, и ее взгляд упал на фотографию Элеоноры, стоявшую на столе. Она спросила себя, как бы та поступила? Хиллари импонировало жить в доме, в котором когда-то жила Элеонора. Ей особенно нравилось, в какое изумление привели Элеонору слова члена администрации Рузвельта, велевшего ей не вмешиваться в дела мужа и «заняться вязанием». Хиллари подумала, что Элеонора посоветовала бы ей продолжать в том же духе и не зацикливаться на неудачах. Хиллари корила себя за провал внесенного ею предложения по программе здравоохранения и знала, что сыграла определенную роль в катастрофических результатах промежуточных выборов. Она укрепила «врага» – так она написала в своих мемуарах «История жизни».

Правнучка Рузвельта Анна Фирст помнит, как Элеонора принимала гостей за обеденным столом в своем коттедже в нью-йоркской Долине Гудзон, и не думает, что Хиллари понравилась бы Элеоноре. «Я полагаю, что Хиллари Клинтон немного бы ее утомила. Хиллари для нее несколько резковата, что вполне нормально. Я вовсе не критикую, просто у нее такой характер». Хиллари признает, что она бескомпромиссна и сурова, и сама говорит о себе так: «Возможно, я самая большая знаменитость, которую вы по-настоящему не знаете». Ее помощники утверждают, что она может быть «душевной» и «теплой», и рассказывают, как, будучи первой леди, она не раз плакала, навещая больных детей в больницах.

Хиллари хотела стать более влиятельной, чем Нэнси Рейган или Элеонора Рузвельт, она вожделела иметь место за столом, и ее муж желал его предоставить. В бытность президента Клинтона в кабинете в Западном крыле висела большая фотография Хиллари, запечатлевшая момент ее выступления с трибуны, с подписью самого горячего ее сторонника: «Ты очень хороша! С любовью, Билл». Хиллари роднит с Элеонорой нечто большее, чем амбиции и интеллект, – их объединяют несчастливые браки с неверными мужьями. Это ироническое замечание сделано Моникой Левински. В письме Левински президенту Клинтону от 30 сентября 1997 года, с которым у нее была связь в возрасте двадцати одного года, когда работала интерном в Белом доме, она просит президента встретиться с ней. «Красавчик (так она называла Клинтона. – Авт.), помнишь, что Франклин Делано Рузвельт никогда не отменял своих встреч с Люси Мерсье (с которой у президента Рузвельта была многолетняя связь)?» В 1992 году, когда Билл Клинтон избирался на первый срок, он раскованно рекламировал себя и Хиллари следующим образом: «Покупаете одного, а второго получаете в подарок». По его словам, Хиллари сыграет более важную роль, чем ее кумир. «Если меня изберут президентом, это будет беспрецедентное партнерство, гораздо более мощное, чем у Франклина и Элеоноры Рузвельт. Они оба были великими людьми, но шли к разным целям. Если меня изберут, мы всем будем заниматься вместе, как делали это раньше».