Чтение онлайн

Г. Ловмяньский вслед за другими историками выделял период пограничной войны во время мира («wojna kresowa podczas pokoju»), относимый к 1486-1492 гг. Он включал пограничные столкновения, которые имели двоякий характер: 1) действия московских отрядов и 2) дела пограничных князей {72} . После диверсионных операций, которые так и не привели к серьезной конфронтации, началась первая московская война, закончившаяся «вечным» миром {73} .

И, наконец, Г. Блащик считает, что в начале правления перед Александром Ягеллончиком стояла проблема завершения войны с Москвой, которая была урегулирована в 1494 г. {74} Первая московская война продолжалась с 1492 по 1494 г., но ей предшествовали события, которые определил А.А. Зимин как «странную», а Л. Коленковский — «пограничную войну». Истоки той войны историк предлагает искать в отъездах к Москве верховских князей. Последние также сыграли ключевую роль во всем конфликте {75} .

Таким образом, можно заметить, что большинство польских историков почти единодушно распространяют время московско-литовского противостояния на 1486-1494 гг. (с определенными нюансами). Существенным является разделение войны на два этапа, для которых рубежом является 1492 г. — год смерти короля Казимира и время перелома в истории ВКЛ. Но С.М. Кучиньский представил убедительную критику такого подхода, заставив связать все события в единую войну.

Разработка проблем литовско-московских отношений конца XV-начала XVI в. в украинской историографии ведется не столь автивно, как у соседей. Вероятно, это связано с тем, что значительная часть литовско-московского пограничья указанного времени оставалась за пределами современной территории Украины. Исключением является Северская земля, истории которой уделено серьезное внимание Е.В. Русиной. При рассмотрении судьбы Северщины в межгосударственных отношениях конца XIV- начала XV в. исследовательница коснулась и событий, относящихся к периоду первой московско-литовской пограничной войны. По Е.В. Русиной, военные пути решения проблем в отношениях двух государств были выбраны в 80-х гг. XV в. «Точнiше датувати початок вiйни мiж Московщиною та ВКЛ неможливо», — утверждает автор со ссылками на работы А.А. Зимина, С.М. Кучиньского и И.Б. Грекова {76} . Ареной военных столкновений в первый период войны стало Верхнее Поочье, а основным их содержанием стали переходы местных князей на московскую службу. После смерти короля Казимира (июнь 1492 г.) в связи с разделением верховной власти (великим князем литовским стал Александр Казимирович, а польским королем — Ян-Ольбрехт) позиции ВКЛ оказались ослабленными, чем воспользовался московский великий князь Иван III, активизировавший военные действия в том же регионе {77} . По сути, Е.В. Русина замыкает весь ход первой пограничной войны на одном Верхнем Поочье и только на заключительном этапе связывает его с Северщиной. Анализируя условия «вечного докончанья» 1494 г., автор критикует распространенное представление о присоединении территории северских земель к владениям Ивана III, которое «безперечно, пов'язано з вiдсутнiстю чiтких уявлень про локалiзацiю даного регiону» {78} .

По Н.Н. Яковенко, до последней четверти XV в. Вильна и Москва «визнавали взаемний паритет сил на пiдставi територiяльного розподiлу, що склався ще за Вiтовта» {79} . Ситуация начала меняться после прихода к власти в Великом княжестве Московском энергичного Ивана III, при котором исчезла нейтральная полоса земель, разделявшая двух конкурентов (к Москве были присоединены Новгород, Тверь и Рязань), начался отток «с отчинами» на московскую службу верховских князей и, наконец, произошел ряд перманентных войн 1492-1494, 1500-1503, 1507-1508 гг. В результате великий князь литовский, уступая шаг за шагом позиции, был вынужден признать новую реальность, согласно которой ВКЛ теряло все бывшее Черниговское княжество в составе 319 городов и 70 волостей {80} . В другой своей работе Н.Н. Яковенко называет уже другую датировку первой из «зятяжних» войн с Москвой — 1487-1494 гг. и обозначает потерю ВКЛ почти трети территории с Чернигово-Северщиной и таким важным стратегическо-торговым центром, как Смоленск {81} .

«Боротьба на межi XV-XVI ст. мiж Руссю та Литвою за давньоруськi землi» рассматривается в диссертационном исследовании и ряде опубликованных работ украинского историка А.А. Казакова (часть — в соавторстве) {82} . Обращая внимание на существование «белых пятен» в московско-литовских отношениях, А.А. Казаков отмечал: «маловивченою залишаеться прикордонна вiйна 1486-1494 pp»., а также «дипломатичнi стосунки в першiй половинi 80-х рокiв XV ст. (до 1487 р.)» {83} . Таким образом, уже в начале работы представлена непривычная датировка первой московско-литовской пограничной войны. Целью диссертационного исследования заявлено «конкретне i всебiчне вивчення складно"i i вкрай напружено"i вiйськово-полiтичноi боротьби мiж Московською державою та Великим князiвством Литовським, що тривала в кiнцi XV — на початку XVI ст. за давньорусью землi та встановлення i"i наслiдкiв» {84} . По утверждению автора, им впервые осуществлен военно-аналитический обзор московско-литовских войн конца XV-начала XVI в. {85} Однако при ознакомлении с текстом напрашиваются совсем другие выводы. Работа представляет собой компиляцию и даже прямой плагиат из исследований М.К. Любавского, К.В. Базилевича, А.А. Зимина, А.Л. Хорошкевич, М.М. Крома и др. Во многих местах текст состоит из переводов на украинский язык выдержек из их работ, часто без ссылок {86} . Несмотря на полный и добротно составленный обзор источников, реально использованы только посольские книги и некоторые летописи. Новая датировка пограничной войны, как выясняется при ознакомлении с текстом диссертации, исходит не из самостоятельного анализа источников, а заимствована у К.В. Базилевича, писавшего о том, что русско-литовские «порубежные столкновения происходили с начала восьмидесятых годов, но серьезный характер они приобрели лишь с конца 1486 г». {87} .

Историко-географические погрешности диссертации вопиющи. По утверждению автора, к западу от владений князей Воротынских располагались вотчины родственных им князей Новосильских; в западной части Смоленского повета сохранялось Вяземское княжество {88} . Ошибочное отождествление двух городов с одинаковым названием Ржева (Ржева Пустая и Ржева Володимерова) привело к пространным измышлениям о московско-литовской борьбе за верховья Волги {89} . Кроме того, названия некоторых географических объектов в диссертации искажены, ряд волостей отнесен не к своим центрам (например, новгородские к числу торопецких), заимствованы устаревшие историко-географические представления (например, о размещении вотчин князей Глинских в верховьях р. Москвы) {90} .

В итоге можно утверждать, что заявленный пересмотр «застарiлих положень та оцiнок, що мали мiсце в iсторичнiй науцi» в диссертации А.А. Казакова не может быть признан по причине прямых заимствований этих положений и оценок из работ других исследователей. Новая интерпретация событий, к которой стремится автор, заметна только там, где ошибочно трактуется историко-географический контекст, а выводы хоть и соответствуют современным представлениям, но не оригинальны.

При сравнении двух работ, освещающих проблему московско-литовских отношений на рубеже 70-80-х гг. XV в., первая из которых написана А.А. Казаковым в соавторстве с В.М. Мордвинцевым, а вторая самостоятельно, обнаружилась практически полная идентичность текстов.

Литовский историк Э. Гудавичус упоминает пограничные столкновения или инциденты, происходившие с 1486 г. {91} Неприкрытое разорение и покорение зависимых земель, которое началось в 1486 г., приобрело в следующем году характер непрерывной войны, которая при описании событий 1490-1491 гг. называется «малой» пограничной войной {92} . Успешной для ВКЛ была только оборона на мценско-любутском рубеже, но во время войны 1492-1494 гг. крепости Мценск и Любутск были потеряны {93} . По словам историка, в начале 1493 г. Литве была официально объявлена война, и ВКЛ снова потеряло ряд городов и волостей. Среди последних перечислены Алексин, Тишилов, Рославль, Таруса, Оболенск {94} , которые или никогда ВКЛ не принадлежали, или не были потеряны к тому времени (если имеется в виду литовский, а не рязанский Рославль; именно последний упомянут на московской стороне в договоре 1494 г.). Также среди возвращенных ВКЛ городов не могло быть Лучина и Брянска {95} — они не были захвачены. Э. Гудавичус не видит большого масштаба войны 1492-1494 гг. По его словам, хуже территориальных потерь были моральные последствия. Заключенный договор не давал никаких гарантий, а только фиксировал начало русского вторжения {96} .

В белорусской историографии не сложилось единого взгляда на хронологию московско-литовского конфликта. До настоящего времени отсутствует монографическая работа академического уровня, в которой рассматривалась бы не только первая московско-литовская пограничная война конца XV в., но и вообще отношения Москвы и Вильны в XV-XVI вв. Из немногочисленных статей, научно-популярной, учебной и справочной литературы складывается впечатление, что в белорусской исторической науке господствует представление о начале войны после смерти Казимира Ягайловича и ее завершении «вечным» миром 1494 г. {97}

У белорусских историков можно выделить два основных подхода. Первый выделяет крупномасштабные боевые действиям в начале правления Александра Казимировича (1492-1494 гг.), второй- невзирая на изменения в руководстве ВКЛ — второй половине 80-х гг. XV в. — 1494 г. При этом необходимо заметить, что между сторонниками обоих подходов больших противоречий нет. Никто не отрицает ведения боевых действий до 1492 г. Но некоторые считают их только подготовкой к открытой войне. Кто-то — мелкими пограничными стычками или делами местных князей. Иные — таким же по проявлению событиями, но скрытыми по характеру, что диктовалось стремлением обеих сторон не ввязываться в большую войну и не переносить на нее внимание с более значимых направлений.

Представляется, что на позицию сторонников начала войны с 1492 г. повлияло свидетельство Хроники Быховца, в которой недвусмысленно утверждалось: «Toho'z hodu (1492 г. — В. Т.)na zimu poczal walku na welikoie knia'zenije Litowskoje weliki knia'z Moskowski Iwan Wasiljewicz» {98} . В целом же необходимо отметить, что представления о времени ведения военных действий, их характере и событийной стороне складывались исходя из состояния источниковой базы. Так, например, посольские книги, освещающие отношения ВКЛ и Великого княжества Московского, сохранились только с 1487 г. Первые же материалы в них свидетельствовали об идущей московско-литовской войне, и в связи с чем ряд исследователей начальной датой войны указал именно 1487 г. Посольские книги дают наибольшее количество информации о первой пограничной войне {99} . События и вообще весь ход войны могли бы остаться неизвестными, если бы не они. При этом информация о самом начале войны (в посольской книге отсутствуют два первых листа) сохранилась только в выписках из посольских книг {100} .