Чтение онлайн

Если окинуть взглядом всю протяженность московско-литовской границы, испытавшей военные действия первой войны, то можно убедиться, что территории под великокняжеским управлением в полном составе сохранились за ВКЛ. Под московским давлением была утрачена часть владений верховских князей. Но главное сохранилось — Мценско-Любутское наместничество и линия обороны вдоль Угры {156} . Вяземские князья держались, но не смогли ничего противопоставить зимнему 1492/1493 гг. наступлению мощного московского войска (5 полков во главе с воеводой Даниилом Васильевичем Щеней) {157} . Вяземское княжество было полностью присоединено к Москве и постепенно стало средоточием поместного землевладения {158} .

Тенденция преобразования Вяземского княжества в край поместного землевладения хорошо иллюстрирует последовательную политику московских властей. Возможность утраты пограничного региона, в котором к тому же оставались на своих местах местные землевладельцы, могла сохраняться довольно долго. Гомейская земля в 1537 г. была возвращена ВКЛ во многом из-за того, что после московского захвата в 1500 г. из нее не была выведена местная шляхта. Насаждение поместного землевладения с одновременной ликвидацией местного вотчинного свидетельствует о стремлении твердо закрепиться в только что присоединенном регионе. Политически ненадежные вяземские землевладельцы, многие из которых были насильно приведены к присяге, не могли служить опорой московской великокняжеской власти.

Системе обороны восточной границы ВКЛ, основу которой составляли периферийные княжества и наместничества, противостояла подобная система удельных княжеств Великого княжества Московского. Явно намеренным выглядит выделение литовскому беглецу князю Федору Ивановичу Вельскому вотчины в новгородских землях на границе с Торопецким поветом ВКЛ {159} . Именно отсюда организовывались набеги людей князя Вельского на торопецкие волости в 1489 и 1490 гг. Непосредственно против Вяземского княжества были направлены действия великого князя Ивана Ивановича Молодого из Тверской земли и удельного князя Андрея Васильевича Углицкого из Можайска. Рядом с границей размещался также массив земель Волоцкого удела князя Бориса Васильевича (Волок Ламский, Ржева, Руза, Вышгород, Шопкова слобода). Из Ржевского уезда оказывалось давление на Торопецкий повет.

В 1486 г. в Москве произошло переоформление договоров с теми удельными князьями, которые еще сохранились, — Андреем Васильевичем Большим Углицким и Борисом Васильевичем Волоцким, а Михаил Андреевич Верейский и Белозерский под московскую диктовку написал духовную {160} . В отличие от великого князя литовского, стремившегося крепить верность удельных князей путем подтверждения их прав и привилегий, а также раздачей новых владений, в Москве продолжалось наступление на удельные права родственников великого князя. Регламентировались и контролировались все их действия, закреплялось их подчинение великокняжеской власти. Удельные князья в Великом княжестве Московском были обречены. Характерна их судьба. Князь Андрей Углицкий умер в заточении в 1493 г. после ареста в 1491 г. «за измену» {161} . Старший сын князя Михаила Андреевича Василий в 1483 г. сбежал от гнева Ивана III в ВКЛ {162} , а верейско-белозерский князь вынужден был в своем завещании оставить все свои владения великому князю {163} .

Система обороны московской границы имела активный характер и была ориентирована не на сдерживание, а скорее на развертывание наступления. В этой связи возникают вопросы: какие боевые действия со стороны ВКЛ были противопоставлены московской угрозе, и осуществлялись ли попытки «прощупать» оборону московской границы?

Несмотря на крайнюю малочисленность войск, которые находились и могли быть использованы на местах московских ударов, почти полное пренебрежение восточным направлением внешней политики Казимиром Ягайловичем, реакция со стороны ВКЛ была ощутимой. Власти ВКЛ попытались урегулировать проблему дипломатическим путем. Но отработанный механизм решения пограничных проблем перестал действовать. То, что ранее могло найти понимание на местном уровне, теперь передавалось в верхние инстанции, становясь делом посольств, сталкиваясь с глухой стеной государственной политики. В ответ на жалобы о нарушениях границы, захватах и грабежах из Москвы шли соответствующие протесты о литовских действиях. В посольских книгах легко заметить неопределенность и некоторую абстрактность московских жалоб, в отличие от конкретных, подробных перечней и документальных свидетельств со стороны ВКЛ. Момент, когда Москва отказалась от дипломатического решения, ступив на путь войны, точно отразился в словах боярина Семена Борисовича хану Менгли-Гирею в марте 1486 г.: «А осподаря нашего великого князя люди безпрестанно емлют королеву землю» {164} . Вот тот рубеж, который отделил время, когда Москва могла пойти на контакт, от ее твердого намерения начать конфронтацию.

Попытки дипломатического решения конфликта не прерывались на протяжении всей войны, которая формально как бы и не велась. Но ситуация требовала иных действий. На пограничье литовская сторона вела пассивную и активную оборону. Структура боевых действий ВКЛ не такая сложна, как московская, ее можно классифицировать по нескольким категориям.

1. Единичный большой поход объединенных войск восточной части ВКЛ из Смоленска к верховьям Оки с целью освобождения потерянных там городов (1492 г.). Поход был успешен, но Иван 111 прислал мощное войско, которое ликвидировало достигнутый результат.

2. Действия мелких формирований мценско-любутского, брянского и торопецкого наместников, задачами которых были: 2.1. диверсии на московской границе с Полем и 2.2. нападения на московские земли в ответ на опустошения москвичей. Вероятно, уничтожение московских сторожей, которые следили за опасностью с Поля, осуществлялось с целью ослабления московской границы. Что касается грабительских по характеру налетов на калужские, алексинские и другие земли (если они на самом деле произошли, т.к. заявления московской стороны о них вызывают сомнения), то можно объяснить их местью за соответствующие действия, но нельзя отрицать и возможности преступных действий со стороны представителей властей ВКЛ.

3. Нападения на московское пограничье вяземских и верховских князей, наместников пограничных земель ВКЛ, прочих землевладельцев. Сведения о них содержатся исключительно в речах от московских послов и бояр и имеют часто неопределенный характер, без конкретизации времени, места и последствий. Представляется, что пограничные стычки перерастали во взаимную месть, в которой уже невозможно определить, кто виноват.

4. Борьба между собой верховских и вяземских князей, часть которых служила ВКЛ, а часть — Москве. Сюда же нужно относить те действия, которые осуществляли князья, державшиеся литовской стороны.

5. Организация преследования московских войск и людей, которые возвращались с пленом и добычей после грабительских нападений на владения ВКЛ или после перехода на московскую службу. Они сопровождались боями, которых было не так много на протяжении всей войны. Один из таких боев (за Воротынском в 1489 г.) принес победу ВКЛ.

Масштаб военной активности литовской стороны был сравнительно небольшим. Инициатива и безусловное доминирование в войне принадлежало Великому княжеству Московскому. С учетом этого обстоятельства определяется следующая структура развертывания боевых действий на пограничье.

Боевые действия на московско-литовской границе можно условно разделить на три основных направления: А) северо-запад (Торопецкий повет), Б) запад (против Вяземского княжества) и В) юго-запад (в сторону Оки и Угры) [15] . Наиболее активно война велась на втором и третьем направлениях. Первое находилось в стороне и было отрезано от основного театра военных действий малоосвоенными пространствами, которые создавали условную границу между Бельским княжеством ВКЛ и Ржевской землей (в составе удела Бориса Васильевича Волоцкого).

Здесь необходимо заметить, что на северо-западном направлении ведения войны существовала значительная территориальная проблема, решению которой не будет уделено надлежащего внимания в данной работе.

Среди пограничных новгородских земель были такие, которые еще с XIV в. выплачивали дань (черную куну) ВКЛ — это т.н. чернокунст-во {165} . Выплата черной куны с ряда новгородских волостей гарантировала безопасность южной границы Новгорода Великого. Непосредственно к Чернокунству относились Холмский погост и волости Морева, Молвятицы, Стерж, Кунско, Березовец, Лопастицы, Буйцы и Жабно. От собственно чернокунства отделялись Великие Луки и Ржева, которые были исконными новгородскими владениями. Кроме черной куны с них выплачивались ВКЛ и другие налоги (с Ржевской земли «коровщина» («яловщина») и тиунская пошлина). Великолукская и Ржевская земли приближались к статусу совместного новгородско-литовского владения [16] . Известно, что в Ржевской земле собирал черную куну и чинил суд литовский наместник, новгородскими были землевладение и некоторые доходы. После присоединения Новгорода к Великому княжеству Московскому (1478) некоторое время ВКЛ предъявлял претензии на черную куну, от чего не отказывался сначала и Иван III, однако выплаты прекратил и литовских данников и волостелей не пускал {166} .