Чтение онлайн

Мэгги вошла ко мне таким быстрым шагом и так яростно на меня глянула, что я, прекрасно ее зная, сразу поняла: ей отчаянно необходимо поговорить со мной. Я сидела рядом со свекровью, держа в руках шитье, и слушала, как одна из фрейлин читает по требованию миледи религиозное наставление из какого-то рукописного сборника, ибо вряд ли кто-то стал бы затруднять себя печатанием подобной скучищи. Мэгги склонилась перед нами в реверансе, присела на скамеечку и тут же с самым сосредоточенным видом занялась шитьем.

Я дождалась конца очередной главы и, когда фрейлина перевернула страницу манускрипта, сказала:

— Я бы хотела немного прогуляться по саду.

Миледи выглянула в окно и сказала, глядя на тяжело нависшие темные тучи, грозившие снегопадом:

— Тебе бы лучше подождать, пока выглянет солнце.

— Ничего, я надену теплый плащ и шляпу. И муфту захвачу, — капризным тоном заявила я. Мои фрейлины, слегка поколебавшись и обменявшись взглядами с миледи — вдруг она вздумает запретить мне? — принесли мою одежду и так меня укутали, что я стала похожа на увесистый сверток.

Миледи смотрела, как они меня одевают, но перечить мне, да еще в моих покоях, явно не собиралась. После смерти Джаспера она как-то сразу сдала и постарела на добрый десяток лет. И я теперь уже не видела в ней той могущественной женщины, которая вечно командовала мною и моим мужем; теперь передо мной была усталая женщина, всю свою жизнь посвятившая одной-единственной цели, всю свою любовь отдавшая единственному сыну и теперь ожидавшая, когда ей объявят, что жизнь ее потрачена зря, а ее сын снова в бегах.

— Маргарет, ты проводишь меня? — спросила я.

Мэгги поднялась, но с таким видом, словно ей очень не хочется никуда выходить и она предпочла бы остаться дома. Она тоже надела теплый плащ, и миледи тут же распорядилась:

— Вас обязательно должна сопровождать стража. А вы трое, — она указала на ближайших фрейлин, толком даже не взглянув, кто перед ней, — пойдете вместе с ее милостью.

Фрейлины, явно не слишком обрадованные тем, что им придется гулять на холодном ветру, когда вот-вот пойдет снег, покорно принесли из своих комнат теплые плащи, и мы с Мэгги вышли на прогулку, со всех сторон окруженные стражей и фрейлинами. Только так мы и могли остаться «наедине»; впрочем, во время прогулки разговаривать можно было так, чтобы никто не подслушивал.

— Что случилось? — с тревогой спросила я, как только стражники ушли немного вперед, а недовольные фрейлины несколько отстали. Мэгги бережно вела меня под руку, чтобы уберечь от падения, поскольку подмерзшая земля была довольно скользкой. Рядом виднелась полоса серой холодной реки, окаймленной белыми берегами; над водой носилась чайка, правда, не такая белая, как только что выпавший снег; чайка разок крикнула у нас над головой и полетела прочь.

— Он женился! — кратко сообщила Мэгги.

Имя называть не требовалось. Мы по-прежнему придерживались того мнения, что никакого имени для него у нас нет.

— Женился! — Я замерла как вкопанная. Меня сразу же охватил страх: вдруг он женился на особе ниже себя по положению? На какой-нибудь проявившей к нему сочувствие служанке? Или на беспринципной вдовушке, одолжившей ему денег? Если он действительно заключил подобный брак, то Генрих просто в восторг придет и еще больше станет его поносить, называя то Петеркином, то Перкином, сыном пьяницы, который и в жены себе взял бог знает кого. И следом за ним все станут повторять, что, разумеется, никакой он не принц, а самый вульгарный, незнатный претендент. Или скажут, что раз он сам привык жить как простолюдин, то и женился на простолюдинке или на какой-то вдовушке, покойный муж которой занимал некий незначительный пост, так что «мальчишку» интересовала главным образом ее «вдовья доля». Если же его невеста окажется еще и недостаточно чиста, если это какая-то «грязнуля из жалкой лачуги», пусть он сразу поднимает лапки вверх и отправляется восвояси. — Боже мой, Мэгги, на ком?

Но Мэгги так и сияла.

— Он заключил невероятно удачный брак, просто великолепный! Он женился на Кэтрин Хантли, родственнице самого шотландского короля и дочери графа Хантли, одного из знатнейших шотландских лордов.

— Вот как?

— Да, и она к тому же красавица! Во всяком случае, все так говорят. Ее вел к венцу сам король Яков. Обручились они еще перед Рождеством, а теперь сыграли свадьбу, и она, судя по слухам, уже ждет ребенка.

— Мой маленький бра… Ри… он женился? «Этот мальчишка»?

— Да! И его жена беременна!

Я взяла Мэгги под руку, и мы побрели дальше.

— Ах, если бы моя мать могла это видеть! — прошептала я.

Мэгги кивнула.

— Она была бы так рада, так рада.

Я рассмеялась.

— Особенно если невеста действительно красива, богата и знатна. Но знаешь ли ты, где они поженились? И как выглядели?

— Она надела платье глубокого красного цвета, а твой бра… а «этот мальчишка» был в белой рубашке, черных узких штанах и черном бархатном колете. И в честь этого события был устроен большой турнир.

— Неужели турнир?

— Да! И король Яков все оплатил. Говорят, праздник был великолепный, как когда-то у нас при дворе, а некоторые считают, что даже еще лучше. А теперь король повез новобрачных в свой охотничий дворец в Фолкленд-ин-Файф.

— И все это моему мужу уже известно? — Я, собственно, не спрашивала, скорее констатировала очевидный факт.

— Да. А мне рассказал об этом сэр Ричард. Он вскоре должен отправиться в Линкольн и готовить армию к войне с Шотландией. Сам он узнал все от одного из королевских шпионов. Король Генрих сейчас проводит очередной совет; он приказал восстановить все замки на севере Англии и готовиться к вторжению шотландцев.

— И что, вторжение состоится под предводительством короля Шотландии?

— Говорят, что да. И, скорее всего, это произойдет уже весной. Ведь «мальчишка» теперь женат на особе, принадлежащей к шотландской королевской семье, и король Яков определенно намерен посадить «мальчишку» на английский трон.

А я вдруг представила себе своего брата таким, каким видела его в последний раз — хорошеньким маленьким мальчиком лет десяти со светлыми волосами, с горящими глазами цвета ореховой скорлупы, с вечно проказливой улыбкой. Я вспоминала, как дрожали его губы, когда мы с матерью целовали его на прощанье и старались потеплей его укутать, а потом вывели из святого убежища и отправили вниз по реке на какой-то утлой лодчонке, а потом молились об одном: чтобы наш план осуществился, чтобы наш мальчик сумел выбраться и попасть за границу, к герцогине Маргарет, ибо она единственная могла его тогда спасти. Потом я представила себе брата почти взрослым, в день его свадьбы, одетого в черный бархат и белую рубашку, рядом с красавицей-невестой… И мне вдруг показалось, что улыбка-то у него должна была остаться прежней — проказливой.

Я приложила руку к животу, где рос очередной маленький Тюдор, враг моего брата и сын того, кто отнял у моего брата трон.

— Ты ничего с этим поделать не можешь, — сказала Мэгги, заметив, как гаснет моя улыбка. — Ни ты, ни я ничего поделать не можем; нам остается только надеяться, что все закончится благополучно, и молиться, чтобы никто не возложил на нас вину за случившееся. А там посмотрим.

В феврале я готовилась удалиться в родильные покои и оставить двор, все еще непривычно тихий после похорон Джаспера, все еще втихомолку перемалывающий те новости, что приходили из Шотландии о молодом веселом дворе «этого мальчишки». До нас доходили слухи, что молодожены чудесно проводят время, охотясь в заснеженных лесах, и собираются осуществить вторжение на север Англии, как только к весне немного потеплеет.