Чтение онлайн

Этимологические словари об этом, правда, не пишут, но Фасмер пытается русское слово «состав» вывести из каких-то греческих и немецких слов. Так что, и слава богу, что не пишут, а то пошло бы гулять мнение, что мы этому слову у немцев научились. А без греков ни стоять, ни ставить не могли. Но слова «состав» и «строение» не случайны и еще помогут нам разобраться в этой загадке.

Тем не менее, мы начнем с того, что вдумаемся в выражение «общественное положение», для которого в старом русском языке было имя «местничество».

Ясно, что в нем идет речь не том, что ты лежишь или стоишь в обществе. Речь идет о том, что ты занимаешь в нем «место».

«Место», которое я поставил в кавычки, тоже надо понять. Это явно не то, что понимает под местом физическая механика.

Это выражение возникло задолго до рождения естественной науки, а значит, от него нельзя требовать соответствия научным понятиям, где место — это объем пространства, которое занимает твое физическое тело, и может быть измерено по трем измерениям — ширине, высоте и глубине. Так Декарт определял тела.

Место, которое мы «занимаем» в соревнованиях, имеет только два измерения, они же ограничения — впереди и позади. «Место» соревнований плоское, двухмерное. «Место» физики объемно, оно трехмерное. А вот «место» в обществе — многомерно. И включает в себя оба предыдущих значения.

Как тело, ты в качестве пространства занимаешь сидение за княжеским столом. Оно называется «место» в рамках местничества. И оно трехмерно. Как участник гонки и битвы за места, ты кого-то обошел и теперь видишь их внизу. А до кого-то не дотянулся, и они над тобой. И это тоже твое место. Оно двухмерное: выше-ниже. Это границы слоя.

Но как член общества, ты обретаешь «возможности вширь» внутри этого слоя, они, эти возможности, называются «сообщество тебе подобных или равных». Обретя «место» в обществе, ты становишься равным среди равных, охватывая единым хозяйским взглядом весь тот слой общественного пространства, в котором действуют эти законы. Ты жестко ограничен в своих возможностях двигаться вверх или вниз, зато ты имеешь условно неограниченные возможности для осуществления множественных движений, взаимодействий и взаимоотношений в своем слое.

Вот оно, движение в неподвижности.

И тут надо отметить еще одну важную вещь: для перемещения по общественным местам, оставаясь где-то внутри себя все тем же, ты обретаешь особые, съемные тела, именуемые мундирами. Эти тела взаимодействуют с другими мундирами. По ним свои узнают тебя своим, низшие высшим, а высшие — низшим. В итоге в государстве все спокойно и неизменно, потому что, при бесконечном множестве частных движений внутри устройства, само устройство оказывается непоколебимым.

Так рождаются империи.

Не правда ли, это похоже на то, что выявили наши описания человека в состоянии сна. Его многочисленные состояния и положения есть одновременно стоянки и множественные движения.

Психология состояний сознания — полноценная научная дисциплина, поэтому она не может обходиться без исторических обзоров своего предмета. Обзоры эти пока еще довольно кратки, но в них можно найти немало любопытного для нашего исследования состояния сна.

В рамках моего КИ-психологического исследования меня интересует сейчас не сама эта история, а некоторые оговорки и неточности, в общем-то, прекрасных исследователей, потому что они очень похожи на то, как мы рассуждаем во сне. Думаю, что в итоге станет ясно, что я отмечаю их не напрасно. Мне не хочется видеть в них лишь слабости философского или научного рассуждения авторов, и я предпочитаю допускать, что это «логика сна», проявившаяся в бодрствующем состоянии сознания.

Для прикладников, исследующих самих себя и бьющихся в путах и слабостях собственного мышления, стыдящихся своих слабостей и не умеющих, как им кажется, рассуждать, увидеть, что болезнь эта всеобщая и, по существу, насаждается нам самой наукой, — огромное приобретение. Возможно, равное обретению крыльев… Во всяком случае, это означает, что это не ты так плох, глуп и несовершенен, а просто тебя обделили, и никто не учил нас, как думать, рассуждать, исследовать.

Начну с вышедшей в 1983 году книги Т. А. Немчина «Состояния нервно-психического напряжения». Как вы понимаете, в изданной еще в советское время книге с таким названием должна была быть сплошная нейрофизиология и не могло быть ничего еретического. Тем не менее, в главе «Развитие учения о психических состояниях» Немчин вдруг поминает душу:

«Интерес к психическим состояниям, в которых оказывался человек и которые определяли во многом его поведение, внешний вид, деятельность, появился в глубокой древности. Одним из первых упоминаний о специфическом состоянии «души» является упоминание о состоянии «нирваны» в древнеиндийской литературе задолго до развития эллинистической психологии (III–II тысячелетия до нашей эры)» (Цит. по: Немчин // Психические состояния, с. 7).

«Логика сна» отличается тем, что, находясь в ней, мы спокойно сращиваем несовместимые вещи, понятия, последовательности действий или рассуждений. Они даже вызывают у нас восхищение: Какая эврика! Мы подпрыгиваем в кровати и записываем свою гениальную находку…

Утром нам становится стыдно.

Вот и в построении Немчина есть это: Надо же! — которое обязательно сопутствует нашим ночным открытиям. Но вот пришел день, и мы смотрим на свои каракули разумным взглядом…

Первое, что бросается в глаза, это присущая психологам и философам небрежность в использовании и критике источников, как говорят историки. Ведь не из пальца же он высосал свою «древнеиндийскую литературу» III–II тысячелетий до нашей эры? Наверняка хапнул бездумно в какой-то дешевой книжонке, почему и не дает ссылки на источник.

О какой это литературе Индии идет речь в третьем тысячелетии? О литературе Мохенджодаро, сохранившейся на каменных печатях? Или о какой-то протоиндийской дравидической цивилизации, следы которой были погребены джунглями задолго до прихода ариев?

Вероятнее всего, ученый все-таки имеет в виду что-то гораздо более знакомое: либо буддийское учение о Нирване, либо Веды. Вы только вслушайтесь в этот речевой оборот: вероятнее всего, ученый имеет в виду… Если бы у ученых был кодекс чести, после такого можно только стреляться. Ведущий специалист, пишущий историю своего направления, позволяет читателю строить такие догадки!!! Говорить уверенно-приблизительно с ошибкой в несколько тысяч лет, да еще и выкидывая нас в разные культуры!..

Честно признаюсь, не знаю точно, встречается ли в Ведах слово «нирвана». Во всяком случае, в словаре Ригведы — древнейшей из Вед, архаичная часть, которой создавалась еще не на территории Индии, этого слова нет. Но если оно ведическое, то речь идет об ариях, которые приходят на полуостров Индостан, вероятно, несколько ранее полутора тысяч лет до нашей эры. Если понятие «нирвана» считать относящимся к третьему-второму тысячелетию до нашей эры, значит, оно возникло еще на прародине ариев и является общеиндоевропейским, что странно…