Чтение онлайн

Отнюдь не заставить нас думать, создав из своего рассуждения задачу, побуждающую к движению мысли, как делают детективы. А, загромоздив путь к истине так, чтобы движение легким не казалось, и нам было бы трудно заметить, что кто-то мутит воду, чтобы половить в ней рыбку. Возможно, в этом даже есть величие школы, потому что человек, который прорвется сквозь научный способ рассуждать, действительно обретет силу для разгадывания самого себя.

Пока же могу сказать: язык исследования должен быть точен, если ты действительно ставишь себе целью описать действительность. В данном случае ученый не имел права говорить от лица древних. За них он мог только предполагать. А вот от себя он должен был сказать: «Интерес к тому, что психологи называют психическими состояниями, появился в глубокой древности…»

И тогда в исследовании сразу же появилось бы движение, потому что это высказывание тут же вызывает вопрос: а что психологи называют психическими состояниями? И если они именно это ими называют, то подтверждается ли их понимание тем, что интересовало древних?

Не буду говорить о тех разочарованиях, которые бы принесли ответы на эти вопросы, но вот о чем надо обязательно сказать, так это о том, что такая «маленькая тактическая хитрость» в подаче своих построений, на поверку, оказывается хитростью военной. Сообщество по имени Наука все еще ведет сражение за захват власти в мире, а на войне все средства хороши. Наверное, даже истина, когда она полезна. Про ложь и не говорю.

Этот прием или привычка писать то, что надо, а не то, что есть, — важнейший слой сознания всех членов научного сообщества, это, так сказать, важнейшая часть их «психологии». Те, кто начинает говорить, что есть, в ущерб тому, что надо, — предатели и изгои.

Но то дела сообщества и вопрос душевного выбора каждого ученого в отдельности. Я говорю сейчас не о личностях, которые могут быть самыми разными и у ученых, а об «общественной психологии», являющейся одним из слоев сознания всех членов научного сообщества. А через них проникающей в общество, то есть в нас. И опять же, мне нет нужды обвинять в чем-то ученых, как не обвиняет врач пациента в болезни. Я просто описываю явление и создаю орудия самозащиты, точнее, лекарство в виде способа очищения своего сознания от таких заразных загрязнений.

Ученые как хотят, а мы должны знать, как справиться с собственными помехами. Неважно, от кого и как мы их подцепили. А то, что этот вирус очень распространен, я постараюсь показать на примерах.

Итак, часто ученый не только сам не видит, что рассуждает не чисто, но и как бы старается приучить нас питаться подобной «рыбой второй свежести», чтобы с него и не спрашивали другого. Если вы увидели это в предыдущем рассуждении, то без труда распознаете и в следующем высказывании того же Т. А. Немчина.

«В VI в. до нашей эры Гераклитом был отмечен противоречивый характер определения понятия «состояние» и его содержательной трактовки. Гераклит указывал, что само слово «состояние» свидетельствует о постоянстве, устойчивости этого психического феномена» (Там же).

Вот уж не подозревал, что международным языком философии в VI веке до нашей эры был русский! Бедный Гераклит, о котором и свидетельств-то почти не сохранилось, оказывается, был основоположником научной психологии состояний и вел споры о «психических феноменах»!..

Уже по главе, где я еще весьма поверхностно сравнивал слова «состояние» и «state», вы убедились, какое это непростое дело — перевод с одного языка на другой. И какое это счастье, если удается для перевода какого-то иностранного слова найти в родном языке слово, у которого хоть часть значений совпадает с переводимым словом. А о каком греческом слове, используемом Гераклитом, собственно говоря, идет речь?! Нас, что, — обдурили?!

Просто для того, чтобы сделать мое замечание очевидным, напомню, что значения некоторых греческих слов, вроде «логоса» или «Софии», наши христианские богословы выясняли веками размышлений и поиска соответствий в русском и славянском языках. Очевидно, им нужно было понимание. А что хотел Немчин?

Однако не думайте, что это он так плох. Нет, перед нами общий подход всей психологии состояний. Тот же А.О. Прохоров, о котором я уже рассказывал, начинает свою книгу «Психические состояния и их проявления в учебном процессе» с исторического очерка, где говорит:

«Впервые философское определение понятию «состояние» дал Аристотель. По Аристотелю, в категории «состояние» бытие рассматривалось как нечто "претерпевающее "» (Цит. по: Прохоров, с. 13).

Думаю, сейчас будет достаточно, если я просто предложу свой вариант этого высказывания: впервые философское определение понятию, которое наука о состояниях распознает как «состояние», дал Аристотель.

Какому в действительности понятию пытался дать определение Аристотель? Иначе говоря, что он там понимал в глубине своего сознания и пытался выразить словами, для чего писал о категориях? И на какую часть то, что он высказал на греческом языке, значит, через понятия, существовавшие две с половиной тысячи лет назад у греческого народа, совпадает с тем, что обозначается в современном русском языке словом «состояние»?

Да какое это имеет значение?! Значение явно имеет нечто иное.

Далее Прохоров разворачивает некую последовательность шагов, которая позволяет понять, как рождалось и наполнялось — удержанием действительное понятие «психического состояния». Этот образ понятия стоит воспроизвести.

Как я показал выше, первую составную часть этого образа научное сообщество извлекло из учения Стагирита о категориях. Что же было взято из Аристотеля?

«Он отличал состояние вещи от свойств этой вещи. Кроме того, Аристотель считал, что всякое состояние предмета проявляется лишь в определенных отношениях и вне этих отношений судить о наличии того или иного состояния невозможно» (Там же).

Как вы понимаете, Аристотель вовсе не говорил этого. Все эти слова принадлежат Прохорову. Он же взял их у переводчика Аристотеля, поняв так, как понял. А тот, в свою очередь, перевел Аристотеля так, как смог или захотел понять…

Но для КИ-(культурно-исторического) — психологического исследования нам и неважно, что говорил Аристотель. Пусть этим занимаются философы. Нам важно лишь то, что привносится в наше сознание текстом, который мы читаем. А это текст Прохорова, как представителя Психологии состояний. В сущности, ею, самою Психологией состояний, и привносится. И это именно она сейчас заявила первое основание своего понятия «состояние», подкрепив его авторитетом Аристотеля.

Второе основание было извлечено из начал естественной науки. И это очень красноречивое основание:

«Дальнейшее развитие понятия «состояние» связано с развитием Физики (Ньютон), Механики (Лейбниц, Лаплас и др.). Состояние выступает как момент проявления существования объектов, которые можно качественно описать» (Там же). Бред о «моменте проявления существования объектов» я не понимаю. Зато я понимаю, что так психология состояний подсадила себя к древу физической механики, чтобы стать полноправной наукой в глазах общественного мнения. Как эти механические понятия сочетаются с Гераклитом или нирваной, один бог знает… Но разбирать противоречия между тем, как понимает «состояние» механика и как его понимали самые разнообразные и по сути религиозные мыслители, я не в силах.