Чтение онлайн

Да и важно лишь то, что теперь психология сверяет свое понимание с физикой, внося в него непоправимые искажения. Ведь эти понятия могут совпадать лишь механически, но для описания сознания механика может служить не более, чем самым примитивным символом. В сущности, это есть потеря и подмена собственного предмета исследования на то, что покупается лучше.

Соответственно, следующий шаг ведет нас к тому, как понимают «состояние» психологи естественнонаучного склада, и уводит от того, что можно было увидеть как народное понимание, проступающее сквозь слова обычного языка. Обосновывается эта подмена с помощью Канта.

«Кант противопоставляет состояние, как непрерывно изменяющееся, тому, что в предмете относительно устойчиво. Этим относительно устойчивым является субстанция» (Там же).

Иными словами, «состояние» постепенно начинает пониматься психологией как процесс, в отличие от устойчивого вещества.

Я пропускаю мнения более поздних исследователей. Итог всей этой работы профессора Прохорова — определение «психического состояния».

«Психическое состояние — это отражение личностью ситуации в виде устойчивого целостного синдрома (совокупности) в динамике психической деятельности, выражающейся в единстве поведения и переживания в континууме времени» (Там же, с. 37).

Поняли? Может быть, хотя бы сможете использовать? Например, чтобы решить, действительно ли это то, о чем сказано: интерес к тому, что психологи называют психическими состояниями, появился в глубокой древности… В глубокой древности появился интерес именно к отражениям личностью ситуаций в виде устойчивого целостного синдрома?

Трудно. Но путь, каким достигалось такое состояние науки о состояниях, показан мною точно, потому что я всего лишь шел вместе с ее творцами, шаг за шагом, подсвечивая то, как к поиску истины добавлялись какие-то побочные цели. Вроде целей психологии стать уважаемой, как физика.

Да мне, в действительности, и не важно, какие цели двигали учеными, когда они вносили искажения в свои понятия. Важно лишь то, что искажения эти есть. И есть определение состояния, которое невозможно ни понять, ни использовать. Но за которое требуется простить автора, и узнать что-то самому… Мы же, все-таки, интеллигентные люди!

Вот теперь, когда мне стало достаточно очевидно, что научными определениями понятия «состояние» пользоваться для разговора о сне и самопознания нельзя, я могу сделать еще одну попытку разобраться, что же понимал под этим словом народ.

При этом я должен оговориться. Я вовсе не считаю, что научные определения «состояния» невозможны или неверны. Наоборот, как я уже говорил, я считаю прекрасным и точным определение сна физиологами, если только не распространять его на все понятие сна, а привести в соответствие со своим предметом, то есть осознавать, что это описание состояния тела во время сна. Да и психологическое определение не работает лишь для человека, который решил познавать себя. Для нужд сообщества и жизни внутри него оно прекрасно подходит.

Тем не менее, задача познать себя заставляет искать не определения или ответы, а решения и орудия. А Наука такой задачи — обеспечить меня орудиями самопознания — перед собой просто не ставила. Соответственно, с нее этого и нельзя спрашивать. Придется все делать самому.

Поэтому я возвращаюсь к исходному народному пониманию того, что такое «состояние», как оно отразилось в словарях.

Для русского языка самые древние записи этого слова относятся, вероятно, к XI–XII векам. Во всяком случае, Срезневский приводит выдержки из «Пандектов Никона Черногорца» в списках двенадцатого-четырнадцатого веков. В этой рукописи слово «состояние» означало: «строй, порядок жизни».

Предполагаю, что этими значениями использование слова «состояние» не ограничивалось и в то время. Просто других записей не сохранилось. Но сохранились однокоренные слова. Например, в Новгородской первой летописи, отразившей бытование языка XII–XV веков, используется глагол «состояти, состою» в значении «быть на чьей стороне, помогать: — Гюри же состоял Константину».

Это значение близко к тому, в каком использовалось слово «состояние» для обозначения христианской верности и преданности. И близко именно к тому, что понимается сейчас под «психическим или психологическим состоянием» и может быть названо настроем. Юрий стоял вместе с Константином, потому что был настроен не предавать. Тогда становится понятно, как оба эти значения — строй и верность — сочетаются в одном слове.

У того же Срезневского приводится слово «состоятися» в значении «существовать» и «согласовываться». Последнее ближе всего к «составляться»: «Не бо состоятся речи их вкупе». Это уже переход к слову «состав».

Древность слова «состояние» подтверждается и «Старославянским словарем», составленным по рукописям X–XI веков. Здесь это слово используется именно как понятие, бытовавшее у разных славянских народов порой с различным звучанием. И переводится как «устойчивость, настойчивость». В точности то же самое, что дает Срезневский для обозначения христианской верности.

Второе общеславянское понятие, выражающееся в этом слове. показано через глагол «состоятися — существовать, держаться» И там же — «состоять, составляться».

Иными словами, одним из исходных значений слова «состояние» было понятие «состав», другим — «строй, устроение», третьим — существование, которое длится.

А что такое «состав»?

Это слово в русском языке могло означать просто тело, тело человека. Но смысл был все-таки в том, что это нечто сотворенное, сделанное, составленное из частей. Как сустав. Но часто в очень глубоком философском смысле. Например, Срезневский дает такие значения, как «природа» или «сущность» чего-то. Могли обозначаться и «естество», и «стихия». Но это всегда совокупность частей того же тела. Это в древности.

Ко времени Даля «состав» стал обозначать преимущественно сложение частей — «вещество, составленное из разных веществ, сложное. // Состав тела, степень плотности, режи, твердости, хрупкости». И это более всего соответствует современному использованию этого слова.

Это значит, что слово «состав» постепенно теряло изрядную часть своих значений, то ли отходя от слова «состояние», то ли передавая их ему. Посвященных этому языковедческих исследований я не нашел и могу только строить предположения. Но современное языковедение — это такой сон!

Языковеды иногда сводят слова «состав» и «состояние» в одном рассуждении. К примеру, Ю. Д. Апресян, пытаясь описать «наивную картину человека», «наивную», конечно же, относительно научной картины, которая ему гораздо ближе, вынужден поминать оба понятия:

«В основе предлагаемых ниже реконструкций лежит одна общая схема «состава» человека. Человек мыслится в русской языковой картине мира прежде всего как динамическое, деятельное существо. Он выполняет три различных типа действий — физические, интеллектуальные и речевые.