Чтение онлайн

Маловразумительная суть данной статьи однозначно раскрывалась в следующей, и являвшейся фактически основной: «Лифляндия и Эстляндия немедленно очищаются от русских войск и Красной гвардии и заменяются немецкими полицейскими войсками до тех пор, пока местные власти не в состоянии будут гарантировать спокойствие и не будет восстановлен общественный порядок». Наконец, четвёртая статья ультиматума значительно расширяла территориальные требования Берлина. «Россия, – отмечала она, – тотчас же заключает мир с Украинской Народной Республикой, а Финляндия без промедления очищается от русских войск и Красной гвардии».26

Итак, России предстояло «добровольно» отказаться от огромной по размеру территории. Значительно большей, нежели той, которую требовала германская делегация в Бресте за две недели перед тем. До того, как Троцкий «хлопнул дверью», сформулировав безумную позицию – «ни мира, ни войны». Если поначалу Германия претендовала на давно уже оккупированные ею Польшу, Литву, Курляндию, южную часть Лифляндии и Моонзундский архипелаг, то теперь она пожелала получить вдобавок Северную Лифляндию и всю Эстляндию. А помимо того, ещё и Украину, Финляндию.

Для ответа на столь жёсткие требования давалось 48 часов. Ещё не получив этот ультиматум (его доставили в Петроград лишь на рассвете 23 февраля), Совнаркому пришлось реагировать на возобновившееся наступление. Первой его реакцией стало издание 21 февраля воззвания, написанного Лениным. Правда, не наступительного, как у «левых коммунистов», а чисто оборонительного характера. Содержавшего призыв к населению подняться против захватчиков:

«Социалистическое отечество в опасности! Чтобы спасти изнурённую, истерзанную страну от новых военных испытаний, мы пошли на величайшую жертву и объявили немцам о нашем согласии подписать их условия мира.

Наши парламентёры 20(7) февраля вечером выехали из Режицы в Двинск, и до сих пор нет ответа.

Немецкое правительство, очевидно, медлит с ответом. Оно явно не хочет мира. Выполняя поручение капиталистов всех стран, германский милитаризм хочет задушить русских и украинских рабочих и крестьян, вернуть земли помещикам, фабрики и заводы – банкирам, власть – монархии.

Германские генералы хотят установить свой «порядок» в Петрограде и Киеве.

Социалистическая Республика Советов находится в величайшей опасности.

До того момента, как поднимется и победит пролетариат Германии, священным долгом рабочих и крестьян России является беззаветная защита Республики Советов против полчищ буржуазно-империалистической Германии.

Совет Народных Комиссаров постановил:

1. Все силы и средства страны целиком представляются на дело революционной обороны.

2. Всем Советам и революционным организациям вменяется в обязанность защищать каждую позицию до последней капли крови…

Да здравствует социалистическое отечество!

Да здравствует международная социалистическая революция!»27

Итак, снова – только о социальных завоеваниях, об ожидании революции в Германии, которая лишь и спасёт Россию от всех бедствий, и ни слова об утрате чуть ли не половины европейской части страны. Почти всех национальных окраин… Так мыслил Ленин, большинство членов ЦК большевистской партии. Исключение составил Сталин. На следующий день, в разговоре по прямому проводу с правительством Украинской Советской Республики, он позволил себе предложить несколько иной выход из ставшего критическим положения.

«Мы, – объяснял Сталин, – благодаря медленному темпу революционного движения на Западе, неустойчивости наших войск и неслыханному хищничеству немецких империалистов попали временно в лапы чужеземного империализма, против которого мы должны теперь же готовить силы для организации отечественной войны /выделено мной – Ю.Ж./ в надежде на развёртывание революционных сил на Западе».28

Да, как и все большевики, левые эсеры, Сталин пока ещё верил в европейскую революцию, которая вспыхнет как неизбежный ответ народов на мировую войну с её миллионами жертв. Но всё же понял и иное. Что вторжение иноземных захватчиков, стремящихся отторгнуть от России огромные территории, должно послужить началу войны отечественной, то есть всенародной, а не классовой, будь она оборонительной либо наступательной.

Тем временем, получив текст ультиматума, в половине пятого утра 23 февраля СНК (точнее – от его имени ЦК РКП(б)) капитулировал. Постановил: «Условия, предлагаемые германским правительством, принять и выслать делегацию в Брест-Литовск».29 И тут же известил о том Берлин.

Такое, не терпящее отлагательств, решение уже через сутки, в три часа утра 24 февраля, было рассмотрено на заседании ВЦИК. Точка зрения Ленина победила. 116 голосами «за» при 85 – «против» и 26 – «воздержавшихся» (ими были, главным образом, «левые коммунисты») безоговорочное принятие условий Берлина было одобрено. И об этом правительство Германии тут же уведомил и. Не сообщили, правда, только то, что в знак протеста в отставку со своего поста подал Троцкий, а вслед за ним ещё пятеро наркомов: социального обеспечения – А.М. Коллонтай, финансов – И.И. Скворцов-Степанов, торговли и промышленности – А.Г. Шляпников, продовольствия – А. Г. Шлихтер, председатель ВСНХ – В.В. Осинский.

Однако немецкое командование воспользовалось тем, что в «условиях мира» преднамеренно не оговаривались сроки прекращения наступления. Германские войска неумолимо продолжали поход по Украине и Белоруссии. Ещё 18 февраля заняли Луцк, 20 – Ровно. После отправки ультиматума, 21 февраля вошли в Минск и Новоград-Волынский, 22 – в Коростень. А получив ответ СНК, 24 февраля захватили Житомир, 26 – Бердичев. 11марта – Киев. В те же дни начала наступление и 2-я австро-венгерская армия. От Тарнополя, вблизи которого несколько месяцев проходил «Украинский» фронт, вдоль железной дороги Жмеринка-Вапнярка-Одесса.

При создавшемся положении в наиболее сложных условиях оказались только что образованные по инициативе местных властей три областных объединения Российской Федерации, именовавших себя по обычаям тех лет республиками. Отвергшие верховную власть, как Рада, так и ВЦИК. Одесская – с 17(30) января, включавшая Херсонскую, Бессарабскую и южную часть Подольской губернии. Донецко-Криворожская – с 27 января (9 февраля), Харьковская и Екатеринославская губернии. Таврическая – с 7 марта, только Таврическая губерния.

Чтобы защитить себя, чтобы отразить нашествие врага, им пришлось срочно формировать отряды, пафосно названные армиями, хотя каждая из них по численности соответствовала всего лишь полку. Все они, поначалу действовавшие самостоятельно, в первых числах марта были объединены с таким и же армиям и УССР. Их возглавил В.А. Антонов-Овсеенко, утверждённый Верховным Главнокомандующим военных сил южных советских республик. И им, более напоминающим партизанские отряды, удалось более месяца сдерживать наступление врага. Только под натиском превосходящих, регулярных, имевших боевой опыт дивизий противника, они оставили Одессу 14 марта, Николаев – 17, Херсон – 19, Харьков – 31, Екатеринослав – 3 апреля, а в Крым вынуждены были пропустить немцев аж 18 апреля.