Чтение онлайн

— Мы всё это сделаем, — Кастил оглянулся через плечо. — Только выпьем — и возвращаемся. — Он усмехнулся, и я увидела ямочку на правой щеке. — Так что, виски?

Я вздохнула:

— Ладно.

Кастил перевернул два чистых стакана и разлил янтарную жидкость.

— Вот на что точно не могу жаловаться у Возвышенных в Карсодонии и вокруг, — сказал он, подходя ко мне и протягивая бокал, — так это на то, что у них действительно хороший алкоголь.

Я и не знала, что ликёр в Масадонии и в столице может отличаться. Да и поводов сравнивать у меня раньше почти не было.

Он устроился на длинном диване, откинувшись насколько позволяли мечи и кинжал на поясе.

— Присядешь?

Держа бокал, я подошла и села рядом. Сделала глоток и удивилась мягкости напитка, но в животе всё равно скрутило — и явно не из-за виски. Я знала, почему Кастил хочет задержаться.

— Итак, — протянул он, и я напряглась. — Расскажешь, почему хочешь убить одного из Судеб?

Я моргнула, не ожидая такого вопроса.

— Надеялась, ты забудешь.

Он фыркнул:

— Знала же, что напрасно.

— Я спросила их, собираются ли они что-то делать с другим миром, — я провела большим пальцем по стеклу. — Они ответили, что не могут — мол, есть правила. — Я закатила глаза. — Ну, и я… немного вышла из себя.

— Да ну? — в его голосе мелькнула насмешка.

Я рассказала, как высмеяла их представление о равновесии.

— Сказала им, что они стоят в стороне, когда никакого баланса нет, и спор пошёл по нарастающей.

— И как именно? — теперь в его голосе не было веселья.

— Я поняла, что они не хотят вмешиваться, потому что слабее Пробуждающихся Древних. Назвала их трусами, и Лириан это не понравилось. Он начал огрызаться. — Я сделала глоток. — А потом упомянул, что другие уже пытались и не сумели… ну, ты понимаешь.

— Нет, — его голос стал ровным и холодным. — Не понимаю.

Я глубоко вдохнула, собираясь с силами.

— Убить меня.

Кастил молчал.

Это было не то, чего я ожидала. Я посмотрела на него. Его челюсть была сжата, а свечение эйтера в глубине зрачков стало ярче.

— Он сказал, что даже Миллисент хотела моей смерти.

Мышца на его скуле дрогнула.

— Что ещё он сказал?

— Ну, в этот момент я, скажем так, замахнулась на него, а он в ответ… фактически заморозил меня. Потом снова начал язвить, и тогда я пообещала, что выясню, сколько их можно убить, прежде чем миры рассыплются.

— Ты собираешься сдержать обещание? — тихо спросил он.

Я посмотрела прямо в его глаза:

— Да.

— Отлично. — Его улыбка была хищной. — Потому что если бы ты не собиралась, это сделал бы я.

Краешки моих губ дрогнули.

— Ну, будем надеяться, миры переживут хотя бы одного.

Кастил коротко кивнул, сделал глоток, затем прикусил нижнюю губу. Когда его взгляд вновь встретился с моим, свечение эйтера стало спокойным.

— Хочу знать, как ты на самом деле всё это переносишь.

Мышцы шеи напряглись.

— Тебе нужно поговорить об этом, — настаивал он.

Я не была уверена, что мне это нужно. Потому что если начну обсуждать то, о чём он думает, невольно задумаюсь, как он сам воспринимает эти новости. Изменило ли это для него хоть что-то — пусть совсем чуть-чуть. Ведь как иначе? От этой мысли у меня скрутило живот. Из всех проблем эта должна была быть на самом дне списка, я знала. Но для меня это было важно. Потому что важен он.

— Говорить особо не о чем, — сказала я, опустив взгляд на стол. — К тому же есть тема поважнее.

— Сомневаюсь, — пробормотал он.

— Ты сам сказал, чтобы я потом спросила, почему для тебя важна собственная жизнь, — напомнила я. — Сейчас как раз «потом».

Секунды тянулись в тишине. Я украдкой взглянула на него.

Наши взгляды встретились, и я почувствовала, будто могу утонуть в этих янтарных озёрах.

Он произнёс одно-единственное слово:

— Ты.

Мои губы разомкнулись, воздух вырвался резким вдохом.

— Встреча с тобой, — продолжил он, и сердце забилось быстрее, гулко. Он сделал глоток. — Помнишь, ты сказала, что начала жить, когда встретила меня? Со мной было то же самое. До этого я лишь существовал, движимый одной только жаждой мести.

— Кас… — прошептала я, разворачиваясь к нему.

Он резко вдохнул, веки медленно опустились, густые ресницы отбрасывали тень на кожу. Опустив руку с бокалом на бедро, он сглотнул:

— То, что я почувствовал к тебе, заставило меня снова заботиться о себе. О жизни.

Горло сжали слёзы, пока я смотрела на него:

— Я… могу заплакать.

Кастил открыл глаза и встретил мой взгляд.

— Я не для того тебе это сказал, чтобы ты плакала.

— Я знаю, но это… — Слово «сладко» звучало слишком слабо. Я моргнула, прогоняя влагу, поставила бокал на пол. Подвинувшись ближе, коснулась его щеки. — Я люблю тебя.

Его глаза вглядывались в мои.

— Я знаю.

Проведя рукой по его лицу, я запустила пальцы в его волосы.

— Я так сильно тебя люблю.

Он опустил лоб к моему:

— Я знаю, моя Королева.

Пальцы сильнее сжали его волосы. В глубине его зрачков сверкнул эйтер, взгляд скользнул к моим губам. Под этим взглядом в груди разлилось томительное, почти болезненное тепло. Я потянулась к его рту. Его губы на вкус были как те сильные слова, и я поняла: он — то, что мне нужно. Его поцелуи. Его прикосновения. Его тело рядом. Потому что ничего другого уже не могло заполнить мой разум. Быть с ним — словно заклинание.

Я двигалась, прежде чем осознала, как уже забираюсь к нему на колени. Он выпрямился и отставил бокал, пока мои колени упёрлись в место, где покоились его мечи.

— Удобно? — он слегка запрокинул голову и сделал ещё глоток.

— Да, — ответила я, положив ладони ему на плечи и медленно скользнув вниз.

— Осторожно, — предупредил он. — Кинжал тебя не обожжёт, но кожу проткнёт легко.

Я взглянула на костяной кинжал:

— Знаю.

Он криво усмехнулся, и на правой щеке заиграла ямочка:

— Ты совсем забыла, что он тут пристёгнут.

— Возможно. — Я потянулась к ножнам, расстегнула ремень, освободила клинок и подняла его между нами.

— Мне стоит волноваться?

— А ты скажи, — ответила я, проводя взглядом по вырезанному на лезвии волку. — Он и правда красив, да?

— Да, — сказал он, положив ладонь мне на бедро, чтобы удержать, пока я наклонилась и положила кинжал на столик. — На тебя только что свалилось слишком много всего, Поппи.

— Ага, — пробормотала я, выпрямляясь и переключая внимание на ремни его перевязи.