Чтение онлайн

— Не знаю, — я прижала ладонь к груди, чувствуя бешеный ритм сердца. — Вдруг стало холодно, и словно… что-то сдвинулось.

— Сдвинулось?

— Будто что-то изменилось в мире… во всех мирах, — попыталась объяснить я. — Знаю, звучит странно, но появилось чувство…

— Ужаса? — подсказал он.

— Да. — Я подняла взгляд. — Похоже, ты тоже это почувствовал?

— Это невозможно было не почувствовать. — Он вгляделся в меня. — Ты не знаешь, что стало причиной?

— Нет.

Он провёл рукой вверх по моей руке.

— И сейчас ты больше этого не чувствуешь?

— Исчезло, — ответила я. — Понятия не имею, что это было.

— Боги… — Кастил сглотнул. — Поппи, ты меня до смерти напугала.

Глаза расширились: я вдруг поняла, что он прятал свои эмоции. И почувствовала трещину в этом щите — холодный укус страха.

— Но ты в порядке? — спросил он, обхватывая ладонями мои щёки и слегка запрокидывая голову. — Голова не болит?

— Нет, — уверила я. — Наверное, просто последствия стазиса.

В его глазах мелькнуло облегчение, прежде чем он их закрыл.

— Боги, Поппи… Всё это время я боялся. До чёртиков. Боялся, что ты не вернёшься ко мне. И подумал… чёрт, подумал, что всё повторяется.

Сердце сжалось.

— Кастил…

Его губы накрыли мои, оборвав слова. Он целовал меня так, будто целую вечность боялся, что больше не сможет. Это был разрушительный, отчаянный поцелуй.

Кастил оторвался, тяжело дыша, и прижал лоб к моему. Я чувствовала, как дрожит всё его тело, и…

На вкус я уловила горький привкус страха, оставшегося в нём, — и во мне самой вспыхнуло тревожное эхо. После всего, что пережил Кастил, после всего, что ему пришлось вынести, он редко испытывал страх. Было время, когда я думала, что он и вовсе на это не способен.

Но он боялся за меня. Когда я была тяжело ранена в Нью-Хейвене, когда ушла с лордом Чейни, надеясь остановить бессмысленные убийства. Я ощущала вкус его страха, когда он держал меня среди руин Айрелона. И сейчас он целовал меня, словно пытаясь передать всю свою тревогу. Свой страх.

Что же в мирах случилось, чтобы вызвать это? Сосредоточиться было трудно — каждый вдох был полон его густого, пьянящего запаха.

Его следующие слова не принесли облегчения.

— Столько всего, о чём нам стоит говорить или делать прямо сейчас, но… я хочу тебя, — выдохнул он, голос дрогнул, словно вырвался из самой глубины души. — Хочу сильнее всего на свете. Можно? Пожалуйста.

Его отчаянная просьба, хриплая от желания, пронзила меня. Он прав — я не знала, что только что произошло и связано ли это с моим пробуждением. И разговоров у нас бесконечно много. Но всё это меркло. Был только он. И он нуждался во мне.

Я обхватила ладонями его лицо и заставила его встретиться со мной взглядом.

— Всегда и навсегда.

Из его груди снова вырвался тот хриплый, жадный звук — теперь уже почти рык. И его губы вновь накрыли мои. В его прикосновении было что-то первобытное, бесконечно большее, чем просто страсть. Наши губы с силой слились, клыки столкнулись. Голова кружилась, пока он обнимал меня за талию и прижимал к себе, углубляя поцелуй.

Мгновение — и я уже лежала на кровати, а он навис надо мной, снова находя мои губы. Острая грань его клыка скользнула по моей нижней губе, и дыхание сбилось. Сквозь ткань бриджей я чувствовала его — горячего, твёрдого, прижатого к моему бедру. Желание вспыхнуло до почти болезненной остроты, откликаясь на гулкий эфир в груди.

Из горла Кастила вырвался низкий, голодный рык, пальцы сплелись с моими волосами, а наши поцелуи стали короткими, жадными. Каждый его взмах языком зажигал во мне искры — искры, которые могли бы поглотить нас обоих, стоит лишь потерять контроль.

— Я должен бы медлить, — пробормотал он, голос стал ещё ниже и глуше, целуя мой шрам на щеке.

Пульс гремел в висках, и я чувствовала только его тепло и собственное нетерпение.

— Я не хочу, чтобы всё было медленно, — прошептала я, почти не узнавая свой голос.

Кастил провёл ладонью по моей шее, задержавшись на стремительном биении пульса, и склонился, целуя шрам у виска. Его пальцы нашли бретельку ночной рубашки и мягко потянули вниз.

— Ты только что проснулась, — тихо сказал он, продолжая нежные поцелуи.

Ткань легко соскользнула с плеч. Он на миг отстранился, и по его взгляду я поняла, как сильно он скучал.

— Слава богам, — выдохнул он.

От его слов по телу пробежала дрожь. Сердце билось так громко, что казалось, он должен его слышать.

— Ты была вдали слишком долго, — шепнул Кас, взглядом словно прикасаясь к каждому сантиметру моего тела.

Он скользнул рукой по моему бедру, притянул ближе, и от этого прикосновения воздух между нами стал ещё горячее. Его дыхание смешалось с моим, и в нём звучало всё — тоска, облегчение и жадная, долгожданная страсть.

Моё тело словно вспыхнуло изнутри, когда его взгляд остановился на самых скрытых уголках моей души и тела. Когда-то я бы отпрянула, смущённая и робкая, но теперь лишь ощущала в этом взгляде жгучее желание, которому не хотелось сопротивляться.

Кастил уловил это мгновенно — в его улыбке появилась дерзкая уверенность.

— Знаешь, какая часть тебя для меня самая прекрасная, Поппи? — спросил он, не отрывая глаз.

В груди и в животе закружились трепетные искры.

— Какая? — прошептала я.

Он слегка прикусил нижнюю губу, в глазах горело восхищение и нежность.

— Та, что принадлежит только тебе… и которую я люблю больше всего.(«Your pussy.»)))

Его руки медленно скользнули по моим бёдрам, и я вся откликнулась на это движение, чувствуя, как желание и нежность переплетаются в каждом его прикосновении.

Я широко раскрыла глаза, чувствуя, как жар заливает лицо. Неужели он действительно это сказал? Слова прозвучали бы грубо из чьих-то других уст, но не из его.

Кастил тихо, хрипловато рассмеялся, и этот звук сам по себе будоражил.

— Такая нежная… такая красивая, — прошептал он, опуская ладонь к моему плечу и наклоняясь ближе. Его губы слегка коснулись раскалённой щеки, потом скользнули к уху.

— Не двигайся, — приказал он низким, насыщенным желанием голосом.

Я подчинилась, даже не задумываясь, и это удивило меня саму.

Кастил поднялся с той плавной грацией, которой я всегда восхищалась. Я невольно задержала дыхание, наблюдая, как он встаёт рядом с кроватью. Его движения были уверенными, в каждом — сила и нечто завораживающее. На его теле играли свет и тени, оттеняя шрамы, которые говорили о пережитых битвах и внутренней стойкости.