Чтение онлайн

— Что за…?

Я смотрела на…

Перо за пером. На крыльях появились настоящие перья.

Настоящие перья, чёрные, как воронье крыло.

Когда последние отблески сути погасли, я увидела, как на лице вырисовываются черты: прямой нос, резкие скулы, тонкие губы—

Земля загудела низким, протяжным рёвом, и почва вокруг нас начала разламываться. Грохот был оглушительным — визг рвущейся стали, грохот осыпающегося камня, когда огромные пласты земли вздымались. По горизонту клубились дым и белые пепельные облака.

Из провалившегося русла реки взметнулись брызги грязи и камней, когда костлявая рука пробила поверхность.

— Да вы издеваетесь, — простонала я, глядя, как существо вырывается на свободу, грудь его тяжело вздымалась, пока оно поднималось и шло к берегу.

Пернатый взревел так, что дрогнули кости.

— Нам пора, — незнакомец снова оказался рядом, крепко сжав мою ладонь. Я едва ощутила удар энергии, когда в воздухе раскрылся серебристый разлом.

Крылья пернатого резко откинулись назад, взметнув порыв ветра над израненной землёй. Он рванул к существу внизу с быстротой дракона — даже быстрее. Их столкновение вызвало взрывную ударную волну, прокатившуюся во все стороны и вздыбившую землю под ними. Огромные глыбы и камни полетели в нашу сторону, а с резким, едким запахом налетел обжигающий жар.

Что-то ударило меня — камень? кусок строения? — я не успела понять, но боль была настоящей. Воздух вышибло из лёгких, голова мотнулась назад. Я услышала глухой звук и ощутила, как меня тянет к разлому, тело вдруг стало непослушным.

Края зрения стремительно темнели, пока земля под нами рушилась, обнажая пламя.

КАСТИЛ

— Готов наконец вести себя так, будто не мечтаешь, чтобы этот день стал для тебя последним?

Всё моё тело дрожало от ярости, пока я сверлил взглядом ублюдка с татуированным лицом.

Этот мерзавец вышел из того самого разлома в грани миров, через который секунду назад исчезла Поппи.

Понятия не имел, кто он такой. До знакомства дело не дошло: он просто вскинул руку — и меня швырнуло по полу зала, а портал захлопнулся, отрезав путь туда, куда отправилась Поппи.

У меня сорвало крышу. По-другому не скажешь. Отчасти потому, что он так легко взял верх — я к такому не привык. Но ярость питал и чистый, леденящий страх за Поппи. Я не знал, куда её забросило. Только понимал: ничего хорошего, судя по тому, что она ощущала. И ведь она только очнулась после стазиса. Не уверена, что успела выпить достаточно крови. Не ела. И вряд ли всё вспомнила. А теперь где-то там, без моей поддержки, лицом к лицу с чем-то, что ведомо только богам. Так что да, меня окончательно вынесло. Я рванул на него, уже начав оборачиваться, даже не осознавая этого. Вот настолько.

Но этот гад быстро меня осадил. Одного его взгляда хватило, чтобы полностью парализовать — и приподнять в воздухе, когда по коже легла тонкая пыльца чёрного меха с золотыми точками. Когти выдвинулись из укороченных пальцев, а клыки стали длиннее.

Глухое, звериное рычание вырвалось из горла, пока я рвался сквозь невидимую хватку. Суть вспыхнула внутри — и… просто погасла.

— Похоже, нет, — равнодушно протянул этот ублюдок с пирсингом в соске, откидывая длинные, почти как у Поппи, каштановые волосы с лица. Повернувшись к столу, он лениво заметил: — Что же такого в женщинах из рода Миерел, что они притягивают безрассудных мужчин с полным отсутствием инстинкта самосохранения? — Приподняв крышку блюда, он довольно улыбнулся. — О! Сыр. — И потянулся к нарезке, которую я сразу узнал — Киерен всегда резал кубиками.

— Где Поппи? — рявкнул я.

— Не здесь.

Грудь содрогнулась от рёва, вырвавшегося наружу.

— Да ну, правда.

Он на мгновение замер, пальцы зависли над сыром, потом он поднял сразу три кубика.

— Это не для тебя.

— Да ну, правда, — эхом отозвался он.

Я усилил напор на невидимую хватку.

— Спрошу последний раз. Где Пенеллафе?

— А если нет? — он закинул сыр в рот.

— Отпусти меня — и узнаешь, — я встретил его взгляд. — Или ты боишься.

Он жевал медленно, не выдавая ни одной эмоции. Я тоже ничего от него не чувствовал.

— Ты бросаешься угрозами, потому что не знаешь, кто я. Никтос, в отличие от тебя, знал. Но и он не удержал язык за зубами.

— Похоже, он мне нравился.

— Очаровательно, — тихо сказал он. — Не дождусь момента, когда ты поймёшь, с кем разговариваешь.

— Очевидно, ты бог. И, ясно как день, мне на это плевать, — слова вылетали рывками, пропитанными яростью. — И, как я уже сказал… Эта еда. Не для. Тебя.

— Бог? — он рассмеялся. — Я не бог. И было бы невежливо с твоей стороны не позволить мне насладиться этим потрясающим ассортиментом сыров.

— Чушь, — процедил я, продолжая давить на его невидимую хватку. Итер отзывался всё сильнее, пульсируя в крови. Пальцы дёрнулись.

— Думаешь, бог смог бы сделать с тобой то, что сделал я? — спросил он. — Думаешь, бог сумел бы помешать твоему волвену почувствовать твою злость или её отсутствие?

Ну, по крайней мере, стало ясно, почему Киерен не выломал дверь. Но я не знал, на что способен бог, особенно такой древний, каким я его себе представлял.

Он закинул кусок сыра в рот и послал мне узкую ухмылку.

— Я не какой-то жалкий бог.

Первое, что я сделаю, когда смогу пошевелиться, — затолкаю ему весь этот сыр прямо в глотку.

— И, похоже, ты тоже им не являешься, — продолжил он, скользнув взглядом по мне и потянувшись к другой крышке блюда. — Кто бы мог подумать, что Совместное слияние с Первозданным даст такой результат? — Он хмыкнул, будто сказал что-то остроумное. — Ах да, точно. Мы должны были это предвидеть. И под «мы» я не имею в виду нас с тобой.

— Догадался, — процедил я, снова тянувшись к сути, пока удлинённые клыки царапали губу. Мышцы свело судорогой.

— «Должны были» — вот ключевая фраза, — продолжал он болтать, о чём-то, что меня абсолютно не интересовало. — Но, думаю, кое-кто прекрасно знал, чем всё закончится. — Он лениво пожал плечом. — Между связью сердец и тем, что вы приплели волвена, всё это привело к… неожиданным последствиям. И если ты ещё не понял, под «мы» я имею в виду Араэ.

Если бы я уже не стоял, как чёртова статуя, то точно застыл бы. Не мог поверить своим ушам.

— Шоколад! — воскликнул он, схватив кусок.

Я наблюдал, как он откусил и застонал, будто наслаждался чем-то неприличным.

— Ты… Судьба? — вырвалось у меня.

На его лбу пролегла морщина.

— Почему ты говоришь так, будто не веришь? Из-за того, что я умею ценить прекрасное?

— Вроде сыра и шоколада?

— Ничего нет прекраснее, — он доел кусочек и откинулся на спинку стула. — Смотрю, ты перестал сопротивляться моей хватке.

Я и правда перестал.

— Бывает, я веду себя как идиот, но не настолько, чтобы быть полным идиотом.