Чтение онлайн

Он закинул в рот последний кусок хлеба и пошёл к машине. Я накинул куртку и вышел следом. Мы сели, и Антон стал выезжать задом с парковки, как выезд перегородил серый седан с очень длинным капотом. Нарочито длинным.

Из серой машины вышел мужчина в бежевом пальто и кожаных перчатках, поправил круглые очки на носу. В его руках была папка.

— Стоянка напротив ворот запрещена, знак не видите? — крикнул Антон, но его голос был не злым, а скорее вежливым.

— Мне нужна буквально минутка вашего внимания. Тем более, что хозяева дома сами должны быть заинтересованы в этом. Чтобы остаться хозяевами, — он говорил спокойно, но моё ухо резанула эта нарочитая уверенность в себе и скрытая угроза.

— И что же вы хотите сообщить хозяину дома? — спросил я, опустив зеркало в машине.

Мужчина посмотрел на меня сверху вниз.

— Приятно познакомиться, господин Шторм. — Он чётко знал, кто я. — Меня зовут Альфред Веньяминович Сикорский. Возможно, вы выйдите, чтобы мы могли обсудить ваши вопросы?

— К сожалению, я спешу, — не отводя взгляда от Сикорского, ответил я. Я старался сидеть расслаблено, но шея вс-таки слегка напрягалась. — Тем более вы действительно перегородили проезд частной собственности. Поэтому прошу вас быстрее изложить суть дела.

Сикорский едва заметно скривился, но молча достал бланк из своей папки.

— Это официальное уведомление от городского департамента, отдел по сохранению исторических памятников. На вас поступило несколько жалоб. Во-первых, вы запустили здание, а оно является историческим наследием и требует надлежащего ухода.

Вот и мне сразу показалось, что дом неухоженный. Но чиновник продолжал.

— Во-вторых, жалобы на шум: соседей беспокоят крики и стуки, особенно ночью. Кто-то подозревает, что вы занимаетесь некромантией в неурочное время, чем беспокоите души погребённых в соседних мавзолеях.

— Некромантия — не мой конёк, уважаемый.

— Это не так важно. — Он протянул мне бумагу, на которой стоял большой штамп и размашистая подпись начальника департамента. — У вас есть две недели на исправление недочётов, иначе нам придётся применить санкции и забрать ваше имущество на баланс города.

— Решили выселить ребёнка? — неожиданно вмешался Антон.

— Господин Шторм — полноправный наследник и несёт полную ответственность за состояние своего имущества. Да, будет обидно, что человек из такого славного рода окажется на улице, но, — он пожал плечами, — закон есть закон. Мы должны хранить свою историю и не допускать ошибок прошлого.

Последняя фраза прозвучала зловеще, и я чётко понял, что он пришёл сюда не просто так.

Когда Сикорский развернулся уходить, я сказал ему в спину:

— Если город решит забрать себе моё поместье, то он получит очень много токсичных пассивов и ни одного ценного актива.

— Не вам это решать, молодой человек.

— И не вам, верно? — ответил я, заставив спину Сикорского напрячься.

Но всё же он пошёл дальше.

Что ж, теперь мне точно нужно ехать за деталями. Иначе меня выселят из дома. Хотя, если взорвётся Инъектор, за дома переживать будет поздно.

* * *

До конца рабочего дня адвокат Михаил Семёнович Зарудин принял десять клиентов. Судебные иски, составление договоров и прочие справки не вызывали удивления: обычная рутина.

Только вот сильно отвлекал детектор на входе. С самого утра он барахлил: сработал на Серёжу Шторма, скорее всего на его браслет. Потом начал пищать на предпринимателя Масленникова, хотя у него при себе была только стопка купюр, да дорогая ручка.

Ближе к концу рабочего дня детектор пищал уже от каждого движения, даже на охранников, которые пытались его наладить. В итоге Зарудин приказал его временно отключить.

Последнего клиента, преподавателя столичной школы Дара имени Фрунзе, магистра водных стихий Марию Федоровну Захарову, он обслужил уже в полной тишине. С Марией Фёдоровной они общались со времён школы, так что они успели выпить чашечку кофе с ложкой коньяка, обсуждая не только документы.

Когда же она ушла, и Михаил Семёнович усталый, но довольный, закрывал контору, к нему подошла женщина в сопровождении трёх крепких мужчин.

Одного взгляда на нашивки на груди хватило понять, кто перед ним: из красного треугольника ошейника вырывались три собачьих головы. Церберы.

— С кем имею честь? — вежливо спросил адвокат, опуская руку с ключом и пряча его в магической тьме.

— Михаил Семёнович Зарудный? Меня зовут Татьяна Кислицина. Гончая первого ранга.

— Чем могу помочь Церберам?

— Расскажите, кто из ваших клиентов сегодня больше всего походил на бога?

Зарудин понял, что кроется за этим, казалось бы, странным вопросом.

Понял и побледнел, глядя, как мужчины, выпускающие когти из своих рук, окружают его со всех сторон.

Глава 8

Артефактор четвертого ранга

Машина ехала по улицам столицы, мягко скользя по гладкому асфальту и останавливаясь лишь на светофорах. Вокруг гудел трафик, но транспорта было сильно меньше, чем в моём мире. Словно здесь развитие технологий чуть-чуть, но замедлилось.

Город очень походил на знакомую мне Москву, но всё же и отличался. Был Кремль, пусть и белый, но не было ГУМа. Был старые поместья и особняки, но не было памятника Гагарину.

Но больше всего город отличался наличием почти посередине, там, где должен был быть Большой театр, огромной, километров на шесть, горы идеальной формы с плоской вершиной.

Наверх вели ступени, на которых виднелись чёрные точки людей. Кто-то поднимался, кто-то спускался. Кто-то переходил на эскалаторы — тёмные линии, которые двигали прохожих в разы быстрее.

На горе же возвышался храм. Нет, не так: Храм. Он походил одновременно на Парфенон с его могучими колоннами и треугольным портиком, и на собор Петра и Павла с огромным куполом. А по бокам стояли похожие на минареты башни, опоясанные, как змеями, металлическими растениями.

Храм девяти богов, что правили этим миром. Место, где они собирались вместе и вершили судьбу планеты. Там же они и погибли, о чём напоминали разрушения, видные даже издалека: проваленная крыша, половинки колонн, несколько комплексов ПВО. Такого соседства бессмертные точно не допустили бы.

Однако к Вершине мира, как называли местные эту гору, нам не нужно. Наша дорога лежала ближе к окраинам, в здание старого завода из красного кирпича со стальными балками перекрытий, которые бы с удовольствием воспел Маяковский.