Чтение онлайн

Но это была одна причина. Вторая же крылась в особенности резьбы у артефакторов. Безусловно, качество резца или гравировального ножа играет огромную роль. И всё же главный нож — это воля и Дар самого артефактора.

Только через усилие возможно обработать некоторые материалы и наделить их особыми свойствами. Если же говорить про удивительные материалы, то запаса мощи нужно ещё больше, ведь они защищаются от посягательств внешних сил: такие материалы уже выстроили за годы и тысячелетия свой внутренний баланс, и теперь не хотят ничего не менять.

Если передавить, то материал просто «выдохнет» или взорвётся. Магия выйдет, обжигая мастера. Это ещё одна причина, почему сложно работать над серийными артефактами: каждый материал индивидуален.

Но всё же я аккуратно и сильно давил на гравёр, погружая его в воздушный металл. Волосы на голове затрепетали от порывов несуществующего ветра. По пальцам пробежал холодок. Соседние потоки, окаймляющие «островок» заходили волнами, сбивая с ритма другие потоки.

Пришлось остановиться, замереть, как глубоководной рыбе, которая почувствовала проплывающую мимо акулу. Не дышать.

Течение внутри металла вернулось к исходному, и я продолжил делать надрез. По лбу уже тёк пот, я погрузился внутрь металл всего на доли миллиметра. Такими темпами я кончусь быстрее, чем кубик льда на июльском солнце.

Сначала я думал прорезать щит на всю глубину, но теперь понял, что мои способности и инструменты не позволят мне такую роскошь. Нужно что-то менять.

«Мне не нужна шпала, чтобы ехать по ней. Мне нужен лёгкий указатель, стрелка компаса, которая укажет направление», — подумал я и изменил подход.

Угол надреза стал иным: теперь я нажимал на гравировальный нож не прямо, а под углом. Быстрый надрез, потом ещё один, и ещё!

В лицо плюнул поток ледяного воздуха, и тончайшая иголка со звоном упала на пол, после чего замерла.

— Хорошо, что не в глаз, — вылизывая шёрстку, прокомментировал Кефир, усевшись в дверях.

Я тяжело дышал, словно только что вырезал череп мамонта из цельного алмаза. Руки тряслись. Всё-таки со смертью в прошлом мире я потерял многое. Гораздо больше, чем думал.

— Зато у нас теперь будет артефакт для поиска. Осталось всё собрать воедино.

Я выключил свет и вышел из закрытого мемориала прадеда. Панель медленно за мной закрылась, скрываясь в темноте под лестницей. Интересно, Лиза знала про это место? Или только про подземелье? И есть ли ещё в доме что-то подобное?

Если бы я не обрёл Дар семьи Шторм, даже такой слабый, не смог бы заглянуть за кулисы прошлого. Кефариан шёл рядом со мной в комнату Сергея. Как только мы вошли, он сразу же улёгся на картон коробки и задремал.

Усевшись за стол, я достал заготовку Следопыта и медленно, очень аккуратно, стал опускать стальную стрелку, напитанную ветром, на подготовленные заранее плоские кристаллы.

На высоте нескольких сантиметров, она задрожала и начала сопротивляться, чуток изгибаясь. Усилив напор, заметил, что тонкий металл изгибается всё сильнее.

«Надо было потолще брать. Но тогда могло рвануть», — думал я, застыв над артефактом.

Но почему они сопротивляются? Это материалы одного класса, сталь даже проще самых простых кристаллов. Неужели огромный запас энергии внутри делает металл особенным?

Пришлось остановится, убрать стрелку, присмотреться. Несмотря на то, что в щите это место обтекалось, всё равно оно было напитано энергией. Если смотреть на тончайшую полоску профессиональным взглядом, можно было бы представить, что перед нами река ветра: сталь выступала руслом, а поток шёл с одного края к другому по верхней поверхности, а обратно — по нижней.

— Плохо. — Понял я проблему. — Такой поток, как смерч. Только вместо того, чтобы затягивать — отталкивает от себя энергии.

Что с этим делать? Купить или найти более подходящий материал? Нет времени и денег. Прочертить контуры? Стрелка слишком маленькая. Пойти за новым металлом, выбрать более подходящее место и побольше? Один раз повезло, а во второй может так не сложиться. Не говоря о том, что я еле вырезал эту крошку, а на побольше меня просто не хватит!

Откладывать в долгий ящик нельзя. Нужно начинать поиски прямо сейчас. Однако пока поисковый артефакт не собран, ничего не выйдет.

— Ну, была ни была, — подбодрил я сам себя и встал со стула.

Кефир приподнял голову.

— Пора резать! — объявил я и приступил к нанесению контура.

Защитный контур — это продвинутая технология резьбы по материалу. Только в этом случае вырезаются не руны или вязь, а фигуры и схемы. Таким образом идёт воздействие на структуру, что позволяет управлять потоками внутри него: усиливать, ослаблять, фиксировать.

На полоске в полмиллиметра и толщиной и того меньше, гравировать контуры было ещё тем вызовом, но выбора у меня сейчас было немного. Так что пришлось начать.

Я прорезал тончайшую линию, фактически не касаясь гравёром металла, делая это усилием воли и Дара. Она шла вдоль краешка стрелки по всему периметру. Затем несколько линий по диагонали и одна милая завитушка на том конце, который бы показывал на компасе на юг.

Перевернул. Одна прямая линия прямо по центру, на месте, которое как пик выступало из материала — место, где сходились надрезы, когда я удалял кусочек из общего материала.

— А теперь будешь дружить?

Взять невесомую стрелку на кончик гравировального ножа, опустить её на основу поискового артефакта. За полсантиметра до кристаллов стрелка подпрыгнула, но не улетела, а словно ожила и закрутилась по кругу. Перекинув нож, аккуратно придавил, чтобы между стрелкой и кристаллами оставался едва заметный просвет.

Стрелка на мгновение замерла, а затем указала на меня.

— Ну, возможно в тебе действительно есть немного ветра, — задумчиво сказал Кефариан.

Он вдруг оказался у меня за плечом, стоя передними лапами на мне, а задними на спинке стула.

— Кефир! Не пугай! — рявкнул я на него, а потом спросил: — Слушай, а когда ты успел так измазаться?

— В смысле? — не понял Кефир.

— Посмотри на себя! Словно в побелке повалялся. Почти мухомор!

На рыже-синей шерсти лиса выступали белесые пятна, которые выглядели пятнами краски от рук пьяного маляра. Больше всего таких пятен было на спине, но досталось и лапам, и хвосту. Только мордочка оставалась чистой.