Чтение онлайн

–  Выйдем, - сказала Дина.

–  Что ты наделал? - губы Дины дрожали. - Ну что ты наделал?

–  Но ведь нужно срочно.

–  Срочно... Срочно передают сводки по уборке урожая. А тут дети, живые дети. Разве можно так? Я бы осторожно поговорила, подготовила...

–  Верно, леший меня возьми!..

–  Ну, что я им сейчас скажу? Пошли в хату!

В доме было непривычно тихо, дети смотрели настороженно. И только маленькая Олеся продолжала есть кашу.

Дина села на свое место, поправила передник, отодвинула дощечку с нарезанным хлебом.

–  Вот, ребята, к нам пришел товарищ Грудский. Садись, Женя, сюда. Вы все знаете, что ясли наши открывали только на лето, сейчас лето кончается, и ясли скоро закроют...

–  А мы?

–  Вы все вернетесь к себе домой, вам нужно кому учиться в школе, а кому еще подрасти до школы, - твердо говорила Дина. - Кто куда пойдет, мы с вами сами решим. Сами, понятно?

Всем очень понравилось это заявление.

–  Мы хочемо в свою хату! - заявила Ленка.

–  Правильно. Ты, Лена, будешь жить в своей хате, а ты, Пылыпок, пойдешь к своему деду Степану.

–  Дед казав, я на конях скакать стану!

–  Вот и хорошо, - Дина вздохнула.

–  А я пиду до тетки Ангелины! - вдруг крикнула Оксана.

–  Умница, Оксанка, тетка Ангелина очень тебя любит. Она хорошая.

У остальных детей были родители, бабушки, старшие сестры, которых Дина уже знала и которые ждали детей. Из сирот оставались только Ганка и Олеся.

–  А ты, Ганка, пойдешь в детский дом, - вдруг сказала Лена, - потому тетка твоя, злая Семениха, не хочет тебя брать.

Ганка потупила голову.

–  Какая ты, оказывается, нехорошая девочка! - вступилась Дина. - Зачем ты так говоришь? Ганка поедет со мной. Она будет моей сестренкой.

Олеся неторопливо сказала:

–  И я не хочу в тот дом. Да, Дина?

–  Да, да, Олесенька. И ты не хочешь... Вот и все! Все мы решили. Ешьте, каша остынет.

Дина проводила Женю до калитки.

–  В крайнем случае, - шепнула она, - одно место, если не сумею устроить Олесю.

–  Ну как, выяснил насчет сирот? - спросил Кухарский, когда Женя вернулся в политотдел.

–  Только одна путевка, - улыбнулся Грудский, - и то неточно.

Кухарский слушал очень внимательно.

–  Значит, решила всех вернуть в семьи, - задумчиво сказал он, - хорошая девочка. Добрая. Пожалуй, она права. Никто не заменит семью.

А Дина тем временем советовалась с Ангелиной. Перебрали все семьи, и выходило, что повсюду своих ребят хватает.

–  Хоч и не люблю я Павлу, - сказала как-то Ангелина, - но знаю, она может взять до себе Олесю, у Павлы один сын.

–  Павла? Она какая-то неспокойная. Злая, - усомнилась Дина.

–  Правда. И с мужем своим, Степаном, лается. Однако взять может, задумчиво говорила Ангелина.

–  Нет!

Маленькая Олеся была особенно дорога Дине. Ведь девочка была едва жива, когда пришла в ясли... Олеся болела больше других и долго не поправлялась... Зато и перемены, происшедшие с Олесей, были особенно ощутимы, девочка разрумянилась, пополнела, окрепла, а главное, успокоилась. Теперь она уже не вздрагивает и не стонет во сне. Веселая, добрая.

Подойдет Олеся к Беляшу и уговаривает:

–  Ну Беляшочек, ну гарный, покушай цю кисличку, вона дуже добра...

Поросенок подымает поросшее щетинкой рыльце и тычется в ее руки. Беляш давно получил свободу и, как собачка, бегал за Диной, охотно возился с детьми, но всегда он отличал Олесю и сразу шел на ее зов. Не только Беляш, хитрая приблудная кошка, которая, несмотря на гонения, прижилась в доме и частенько нахальничала, тоже любила Олесю, терлась и томно мурлыкала, забираясь к ней на колени.

"Олеся, Олеся, что я буду с тобой делать?" - думала Дина, все чаще с тревогой поглядывая на ничего не подозревающую девочку.

В один из вечеров в ясли торжественно пришли дед Степан с тетей Нюшей и забрали Пылыпка. Еще одно прощание, еще одна опустевшая коечка.

Многие дети возвратились уже в семьи, некоторые приходили только на день, а ночевать уходили домой, все просторней и тоскливей становилось в доме.

Между тем солнечные дни сменились пасмурными, и, хотя на дворе стоял только август, казалось, уже наступила осень. И не верилось, что впереди еще много солнца и тепла.

Дина подолгу стояла с ведрами у реки. Медленно, лениво текла река, густели заросли камыша у берегов, знакомая ива на противоположном берегу по-прежнему полоскала свои зеленые пряди. На середине реки плясали бойкие водомерки.

В один из таких дней за спиной Дины раздался Ганкин голосок:

–  Ось тутечки вона, Дин, а Дина!

Дина обернулась.

Незнакомая женщина в темном платке и городском платье держала за руку девочку лет восьми, двое малышей, видимо, девочка и мальчик, на которых было намотано какое-то тряпье, стояли за спиной женщины.

Что-то знакомое почудилось Дине в темных глазах женщины.

–  Ну, Дина, принимай пополнение, - сказала та.

–  Анна Родионовна? А я вас не узнала! - воскликнула Дина. - Но как же... - Она хотела сказать, что ясли закрывают и куда она денет этих детей, но, взглянув на старшую девочку, которая боязливо ухватилась за руку Анны Родионовны, Дина сказала:

–  Вот и хорошо! Здравствуйте, ребятки. Меня зовут, Дина, а вас?

–  Марийка...

–  Соня...

–  Тарас...

Мальчик был совсем мал, лет четырех-пяти...

Все пошли в дом. У Дины в печи стоял чугун горячей воды, собиралась простирнуть кое-что, теперь вода пригодится для купания детей... Но раньше нужно их накормить. Усадив детей за стол и наливая им теплый борщ, Дина с опаской поглядывала на лохмотья, в которые они были закутаны.

–  Все чистое, - угадав ее тревогу, сказала Анна Родионовна, - я их там перекупала и все выстирала, так что не бойся... Эти ребята будут жить здесь. Марийка присмотрит за ними, правда, Марийка?

–  Ага, - с аппетитом хлебая борщ и откусывая большие куски хлеба, сказала девочка.

–  А Соня и Тарас, они брат и сестра, будут вести себя хорошо и будут слушаться Марийку, она теперь им старшая сестра, поняли?

Те согласно кивнули.

Анна Родионовна сняла платок и сразу помолодела.

–  Я налью вам, Анна Родионовна, борща? - предложила Дина. - Вы как ехали, машиной?

–  Налей черпушечку... Да нет, мы с "Красного маяка" пеши... Тут недалеко...

–  Я знаю, знаю...