Чтение онлайн

Монэл проводил их взглядом и сел, осмотрев комнату. Хотару долго собирался с мыслями, после чего вынул маленький листок из-под стола, положив перед Монэлом.

— Это приглашение, — пояснил Хотару. — Приглашение на игры, устроенные Кариной Рэйс.

Мальчик пожал плечами.

— И что?

— В нашу первую встречу я говорил, что ты можешь получить свободу. Это — твой шанс. — Мальчик все так же пристально смотрел на Хотару, не понимая что ему делать. — Монэл, если ты победишь на этих играх — место на главной арене тебе, считай, обеспеченно, а это прямой путь к свободе. — Монэл до сих пор не понимал к чему весь этот диалог. — Однако поражение для тебя будет значить смерть.

— Как и все бои до этого, — пожал плечами Монэл. — Какая разница?

— Разница в том, что противники на этих играх будут гораздо сильнее. Это сильнейшие гладиаторы во всей Рамии. Сейчас сильнее нет никого.

— И каковы мои шансы?

— Без глаз, считай, никаких вовсе и даже с ними победа сомнительна.

— То есть я должен умереть? — Совершенно спокойно спросил Монэл.

— Нет, ты должен решить. Монэл, у тебя есть талант, пусть его и сложно разглядеть за твоим характером, но тебе не хватает решимости. Нет в тебе того стержня, что мог бы дать тебе тот толчок, который приведет к победе.

— Просто скажи что мне делать.

Хотару откинулся в кресле, протер лицо ладонями и снова вернулся к столу.

— Ты не понимаешь. Монэл, ты видел в жизни хоть что-нибудь, кроме клетки? — Мальчик отрицательно покачал головой. — Ты еще слишком молод. При должном усердии ты можешь получить свободу через год, может два или… Или поставить все на карту прямо сейчас.

Я не хочу принимать подобное решение. Через три дня у тебя бой. Когда выиграешь его, ты дашь мне свой ответ.

"Рамийские чемпионы — это гладиаторы, получившие свободу от самого вождя. Дар свободы включает в себя не только освобождение от цепей, но и множество привилегий, часто не доступных даже многим знатным господам" — Пешком по миру: Том 7.

Письмо от Хотару. Сторона 2:

"Я решил написать то, что хотел бы рассказать кому-нибудь, но не хотел бы рассказывать кому-либо из моего нынешнего окружения. Не думаю, что меня кто-то здесь поймет. По правде сейчас я все больше ощущаю себя чужим. Никем. Лишним.

Я не могу понять никого. Я и не хочу понимать. Я не могу разделять с кем-то стремления и желания. Они у меня другие. Мое прошлое осталось далеко в прошлом, но оно не покинуло меня полностью, а теперь каждый день оно напоминает о себе. Глядя на этого мальчика, я невольно вспоминаю себя. Ту дикость, что жила во мне, ту жажду… Я как будто смотрю в кривое отражение. Мы разные, но в чем-то похожи и эта похожесть не дает мне покоя.

Однако я не могу понять его. Я выше. Я давно освободился от тех цепей, что удерживают его. В то же время я не могу понять и Рашита. С каким холоднокровием он относится к этому парнишке. Для него он в прямом смысле инструмент. Что-то не живое. Ведь на его месте был и я. Да, золото правит этой страной и нет ничего бесчестного в том, что бы зарабатывать его как можно больше, однако сейчас я как никогда понимаю, что должны быть некие рамки. Может это и зовется человечностью?

Он спас меня, Низам. Этот мальчик. Кровожадный, жестокий, убивающий без раздумий. Спас меня от смерти по собственной глупости. Может это глупо, но я теперь перед ним в долгу. И нет, это не тот долг, который мы отдаем друг другу постоянно на поле боя. Разница в том, что моя жизнь намного дороже его собственной. Я не могу просто спасти его от смерти и рассчитаться. Нет, этого будет не достаточно.

Возможно, я совершаю огромную ошибку, о которой потом буду жалеть, но я собираюсь попытаться вернуть этот долг. Я собираюсь дать ему жизнь.

Постскриптум: А еще у меня теперь есть верблюд"

"Верблюды — самое дорогое и востребованное животное во всей восточной части мира. Эти скакуны хорошо приспособлены к засушливой местности и способны выполнять те же обязанности, что мы возлагаем на коней" — Бестиарий Толаса: Самые верные скакуны.

В замок вставили ключ. Монэл, сидя у стены, прижав колени к лицу, приподнял голову, уставившись на дверь. Она скрипнула. Мальчик заерзал на месте, удивленный такому гостю. Девушка, дождавшись, когда за ней закроется дверь, с опаской шагнула ближе к мальчику. Ее лицо наливалось румянцем, руки были сложены в замок. Она дрожала. Одним движением она развязала узелок на платье и оно соскользнуло по бархатной коже на песок. Монэл все так же сидел на месте, разглядывая ее прекрасное тело.

— Господин приказал ублажить тебя, — наконец произнесла она.

Монэл чувствовал, как глаза его заполняются черным цветом. Все тело горело. Эти ощущения он не мог контролировать. Встряхнув головой, он отвернулся, крепко зажмурившись.

— Оденься.

— Господин приказал…

— Одевайся, мать твою! — Закричал мальчик внезапно рычащим голосом и Сара вздрогнула, вжавшись в дальний угол камеры.

— Ты понимаешь, что мне приказали? — Сказала девушка, с трудом сдерживая слёзы. — Если я ослушаюсь, то… Кому я это говорю? Тебе же плевать.

— Это не так. Мне не плевать.

Девушка спешно оделась и направилась к выходу.

— Стой, — окликнул ее Монэл, — куда ты?

— Скажу господину все как есть.

— Останься. Я не хочу, что бы из-за меня у тебя были неприятности. Просто останься до утра.

Сара отошла от двери и села в угол как можно дальше от Монэла.

— Если хочешь, можешь занять кровать, — предложил мальчик. — Я все равно не могу на ней спать.

— Почему?

— Привык к земле.

— Ясно. Откажусь.

— Как знаешь, — пожал он плечами и уселся поудобнее.

В камере повисло неловкое молчание. Они постоянно бросали друг на друга взгляды. Иногда встречались и тут же отворачивались друг от друга. Наконец Сара не выдержала:

— Почему? — Монэл повернулся к ней. — Почему не взял меня?

— А ты хотела?

— Нет.

— Вот и ответ. Я не буду брать тебя против воли.

— Против воли? Какой воли? Мы рабы и если этого не сделаешь ты, так сделает кто-то другой… Не надо разыгрывать благородство! — Внезапно вспылила девушка. — Ты столько жизней загубил и теперь делаешь вид, будто тебе есть дело до чужих чувств? — ее звонкий голос, который до этого Монэл никогда не слышал, пронесся эхом по камере. Грозный взгляд девушки плавно перетек в страх и она задрожала. — Извини…

Монэл встал, отряхнулся и направился к ней. Девушка еще сильнее задрожала, вжалась в угол, но бежать было некуда. Мальчик медленно подошел, наклонился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Извини? Чего ты боишься? Вот я перед тобой и мы здесь одни. Я хоть раз тебе чем-то навредил? Ты вечно трясешься от страха при виде меня и все почему? Сама выдумала себе чудовище, которое теперь до ужаса боишься! Может я и такой, но я уже сказал, что не причиню тебе вреда.

Девушка смотрела на него не моргая. Казалось, что она даже не дышит. Монэл щелкнул пальцами перед ней и она вздрогнула.