Чтение онлайн

Тем вечером мы были в театре. Лансер говорил, что это будет комедия, но я ее не поняла вовсе. Возможно, это можно было бы списать на мое происхождение, но те самые дамы больше смеялись с моей неуклюжести при попытке сесть, чем со всего представления.

И все же я была потрясена. Когда я поняла, что происходящее не сцене меня совершенно не волнует, я начала разглядывать сам театр. После представления я еще долго не хотела уходить оттуда. Из раза в раз я осматривала его сверху донизу и всегда замечала то, чего не видела прежде. Я видела ту заботу, с которой автор возводил это творение. Все до самых мельчайших деталей, которые вряд ли заметил бы пришедший сюда, было выполнено великолепно. Вряд ли оно было создано для людей. Для императора, придворных, меня или кого-либо еще. Человек, создавший это, трудился в первую очередь для себя. Ему было интересно свое творение. Думаю, что именно так и создается искусство.

Платье же я порвала в Летнем Саду. Еще одно место, поразившее меня в свое время. Я выросла в лесной местности и никогда не думала, что какой-то сад способен меня удивить. Он и не удивил, но было в нем нечто особенное. В отличие от театра, это никто не строил. Человек лишь направлял, заботился и ухаживал. Здесь не было той неряшливости дикой природы, но в то же время сложно было сказать, что вокруг живут люди. Аккуратные тропинки вели нас от самого входа, петляя между вековыми деревьями. Иногда тропинка превращалась в ступени из корней, иногда эти же корни так сильно выныривали из-под земли, что образовывали собой удобные лавочки. Сама тропинка шла вокруг озера, находившегося в центре всего сада, и там я впервые своими глазами увидела настоящих лебедей.

В Алый дворец мы вернулись поздно. Платье и корсет выбили из меня почти все силы, но спать я легла лишь под утро, после того как с трудом смыла с себя всю краску. Тем больше была моя злость, когда Луиза закатила мне истерику и заявила, что я вообще не имела права портить ее работу. На наши крики сбежались все рядом стоящие преторианцы. Так или иначе, после этого уже никто не пытался сделать из меня чучело.

Служанки помогли лишь принять ванну и расчесать волосы. Я была настолько зла, что не позволила даже закрасить синяки. Платье, которое дала мне Анна, надевалось легко и самостоятельно. Оно не было роскошным и пышным — как раз наоборот. Утонченное, без ярких цветов и ненужных украшений и в том была его красота. Полупрозрачные, черные рукава идеально подходили под темно-синий шелк. Талию окружала черная лента, а подол опускался чуть ниже колен. Тогда же я впервые надела подарок от брата. Серебристый медальон с выпуклым узором четырехконечной звезды, между лучей которой были выгравированы синим цветом странные, не понятные, но красивые символы.

"Большой театр Нерона строился в течение всего периода правления одноименного императора. И хотя строительство принудительно закончили со смертью Нерона, автор продолжал дорабатывать его на протяжении двадцати лет" — Пешком по миру: Том 4.

Два дня они гуляли по замку, разглядывая красоты разных эпох. Спускались в подземелья, где хранились старинные, полумифические артефакты и поднимались на высоченные башни, с которых можно было руками потрогать облака, гуляли по зеленым террасам и каменным залам. Замок казался ей бесконечным, но при этом не переставал удивлять.

Этим утром они гуляли по Стеклянной Роще, где под огромным, мозаичным, стеклянным куполом выращивали тысячи цветов и трав. Солнечный свет, проходя через стекло, окрашивался в различные цвета, иногда буквально создавая радугу.

В замок она возвращалась, неся в руках пышный букет роз, что подарили ей в Стеклянной Роще и этим же букетом она решила украсить обеденный стол в тронном зале. Стол был невероятно длинным, но пустым и они сели по разные стороны от места императора во главе.

Внезапно ворота открыли и в зал вошел человек в красном, меховом одеянии и странной шляпе с зеленым пером. Он встал по левую сторону от входа, громко прокашлялся, привлекая к себе внимание, и набрал полную грудь воздуха:

— Император Гай Юлий Октавиан Деррий! Первый своего имени…

Император вошел в зал, лишь жестом руки заставив глашатая замолчать. Ребята тут же встали из-за стола и поклонились. Стук каблуков о мрамор отдавался эхом по всему залу. Сразу за императором вошли два рыцаря из Ордена Тринадцати и несколько слуг. Не успел император остановиться, как его место уже было приготовлено к трапезе. Наконец все стихло. Один из рыцарей подошел к Кристин, положив руку на меч.

— Ваше Величество, — сказал Лансер, не поднимая глаз.

Несколько секунд стояло почти гробовое молчание. Император стоял перед Лансером, смотря на того не отрываясь, после чего поднял руку.

— Оставьте нас, — коротко приказал он.

Кристин спешно кинула салфетку на стол и поспешила удалиться.

— Не Вы, — не глядя, указал на нее пальцем император. — Останьтесь.

Девушка тут же остановилась и поклонилась ему в спину. Паника накрывала ее все больше. Император взял Лансера за плечи, приподнял так, что юноша выпрямился, после чего взял его за подбородок и осмотрел синяки на обеих сторонах лица.

— Ваше Величество, я хотел попросить прощения за…

Император вновь сделал свой жест рукой, после которого Лансер мгновенно потерял дар речи.

— Я рад тебя видеть, — он крепко обнял Лансера и, отойдя, вновь взял того за плечи. — Ты возмужал.

— Ты не злишься? — Удивился юноша.

— Я злился, — кивнул он. — Злился, что ты уехал, ничего не сказав. Ты мой сын, Лансер и я, как отец, принял бы любое твое решение. К тому же я горд, что ты выбрал собственный путь.

— Но как же коронация?

— Что коронация? — Усмехнулся император. — Ты дал очень хорошую тему для сплетен на несколько лет вперед. Теперь придворным будет, чем скрасить томные вечера. Лансер, может ты, наконец, представишь мне свою гостью?

— Конечно. Отец, это Кристин Тэйн. Мы вместе поступили в Орден Света.

— Ваше Величество, — еще ниже склонившись, сказала Кристин, когда император повернулся к ней.

— Выпрямитесь, юная леди, — приказал император. — Я хочу рассмотреть Вас.

И он буквально рассматривал ее с ног до головы. Кристин чувствовала себя неуютно и, что еще хуже, смотря ему в лицо, могла понять только то, насколько это уставший человек. Она сама видела подобный взгляд в отражении на испытательном сроке, однако его лицо будто застыло в этом состоянии надолго.

В один момент он молча повернулся и сел за стол, после чего уже сели Лансер и Кристин. У девушки тряслись руки так, что столовые приборы отказывались слушаться. Несколько раз она поднимала глаза и встречалась взглядами с Лансером, который явно был удивлен ее внезапной неуклюжести. В сторону императора она и вовсе не осмеливалась посмотреть. Окончательно ее добила вилка, выскользнувшая из-под куска мяса и со звоном, отдавшимся эхом по пустому залу, свалившаяся на пол. В тот момент она не придумала ничего лучше, чем подобрать эту злосчастную вилку и продолжить есть ею.

— Кристин, — начал император, — Вы так напряжены из-за моего присутствия?

— Нет, — фальшиво улыбнулась девушка, — конечно нет…

— И Вы понимаете, что подобрали столовый прибор с пола?

— Простите, — с трудом выдавила она из себя, — я не специально.

— Я верю, — кивнул он и жестом руки приказал прислуге поменять вилку. — Вы не местная, верно?

— Да, Ваше Величество.

— И смею предположить, что Вы не высокого рода.

— Верно, — кивнула Кристин, невольно опустив голову. — Я простолюдинка.