Чтение онлайн

— Я учил тебя подавлять эмоции.

— Я знаю, но я ничего не мог поделать. Ты знаешь, на что я способен. Смог бы я одолеть четырех вооруженных солдат в доспехах голыми руками? — Дезмонду даже отвечать не пришлось. — Я пробил доспех кулаком… Одним ударом! Такое чувство, что это вовсе был не я. И почему-то мне страшно…

— Сынок, — подошел ближе Дезмонд, — в том нет твоей вины. Прости меня. Я должен был понять в чем дело…

— И в чем? — Перебил его Эннир. Дезмонд набрал полную грудь воздуха, но так и не смог ничего ответить. — Ты сейчас смотришь на меня как все они. Там, на улице. Как на чужого…

— Эннир, я…

— Вы поэтому увезли Кристи отсюда? Что бы она была подальше от меня?

— Нет, конечно нет.

— Хватит врать! Ты не воспитывал идиота. Что со мной происходит?!

Дезмонд уже не мог ничего ответить. Слова встали комом в горле и он просто смотрел на испуганного мальчишку перед собой, не в силах что-либо сделать с этим. Эннир долго ждал ответа и, поняв что отец не может ничего ему сказать, сразу же ушел.

"Поворотным моментом в гражданской войне можно считать указ императора Юлия Деррия, предписывающая смертную казнь семьям любого солдата, перешедшего на сторону Октавиана. В течение месяца войско Октавиана увеличилось в восемь раз" — Семилетняя война: Часть I.

День обещал быть жарким. Солнце только-только начинало подниматься из-за гор на востоке, но в воздухе уже повисла духота. Воды пришлось запасти побольше. Вестер, сидя на внешнем круге, неустанно смотрел, как мальчишки бегают от колодца в лагерь, таская фляги и ведра с водой. Он немного увлекся и случайно раскусил соломинку, которую катал по зубам все утро.

— Да полная бредятина же! — Пронесся бас Джора по лагерю.

Потянувшись за новой, Вестер невольно улыбнулся, уловив взглядом Джора и Валерию, сидящих на бревне. Почти каждое утро они спорили о чем-то, что совершенно не имело значения, однако с таким остервенением, как будто от правильного ответа зависела их жизнь.

— Да с чего бредятина? — Развела руками Валерия.

— Камнем можно разбить ножницы? Можно! А ножницами перерезать бумагу? Тоже можно! Но бумага камень то не убивает, а всего лишь накрывает.

— Да какая разница вообще?

— Большая. Вместо бумаги должно быть тогда что-то другое. Например, молоток.

— И как ножницы будут бить молоток, дубина?

— Не знаю, — развел Джор руками, — может они из сребросвета?

— Тогда они и камень перережут.

— Ну да… Я как-то не подумал.

— Ребят, — обратился к ним Вестер, — если ножницы не очень острые, а бумага многослойная — ножницы ее не перережут.

— Это уже условности, — махнул на него Джор.

— Как и то, что бумага не убивает камень. Эта игра о балансе, а не о том, кто кого убьет. И вы разве не спорили о том, кто завтра в город отправится?

— Да, — кивнула Валерия, — и подумали решить спор игрой в «камень, ножницы, бумага», но Джор, как всегда, все испортил!

— Это я испортил? — Возмутился Джор. — Ты специально предложила играть в это, зная, что шансов на победу у меня нет.

— Конечно, я же умнее, — задрала нос девочка, закинув ногу на ногу и сложив руки на груди.

— Есть идея получше, — объявил Джор, — я ставлю на то, что Эннир не явится, а ты?

— Я тоже, — пожала плечами Валерия.

— Что ж, вы оба завтра отправляетесь в город, — посмеялся Вестер. — Вон он идет.

"Орден Тринадцати, в своем оставшемся составе, до конца не предал императора Юлия, однако, после осады Алинтина, некоторые из них были приговорены к смерти за преступления против народа Лирии" — Семилетняя война: Часть I.

Месяц назад.

Каждый его сон, каким бы ярким или красочным ни был, превращался во тьму и огонь. И в каждом был он. Человек с красными глазами всюду преследовал его. Наутро все забывалось, кроме него. Его очертания и его взгляд нельзя было забыть.

В эту ночь он так же проснулся от кошмара, однако страх не покинул его. Наоборот страх будто стал реальным, осязаемым. Он уже не был в кошмаре. Из окна над кроватью он видел луну, украдкой показывающуюся из-за острой верхушки храма. Видел, как запотевает стекло и изо рта вырывается пар. От холода задрожали руки. Собака, спящая у кровати, подскочила и, сделав пару шагов, оскалилась. По комнате пронесся рык пса и лай, прерывающийся скулежом. Эннир подскочил, его левый глаз будто сгорал. На секунду в полумраке он увидел фигуру человека, стоящую в углу. Все тело сковал неописуемый страх. Он старался не смотреть в ту сторону, но видел, как загадочное существо потянуло руку к нему. С трудом переборов страх, он схватил табуретку и со всей силы швырнул ее в угол.

Табуретка разлетелась о стену в щепки. Собака замолчала и, поджав хвост, спряталась под кроватью. Эннир стоял, тяжело дыша, смотря в то место, где в последний раз он видел это существо. Через несколько секунд дверь распахнулась. На пороге появился отец с зажженным факелом в одной руке и длинным, полуторным мечом в другой. За ним вошла мама и, забрав факел, быстро провела им по всей комнате. Убедившись, что внутри никого, Дезмонд поставил меч у стены и подошел к сыну.

— Все в порядке?

— Нет! — Вместо страха с Энниром осталась лишь злость. — Что со мной? Какого черта происходит?!

— Энни, успокойся… — сказала Нора.

— Замолчи! — взбесился Эннир.

Дезмонд инстинктивно замахнулся на него и тут же прогремел удар. Нора подбежала ближе, приподняла мужа с пола и принялась останавливать кровь, потекшую из носа. Эннир стоял над ними, руки снова задрожали, дыхание участилось. Поняв, наконец, что произошло, юноша просто убежал.

"Сир Демис Авел — один из четырех рыцарей тринадцати, что пережил осаду Алинтина Октавианом и притом сохранил свое положение" — Семилетняя война: Часть I.

Лагерь находился прямо в городе и в то же время был огорожен от него деревянным частоколом с хлипкими воротами, выходящими на главную улицу. До сего дня он не видел этого места и даже не знал, что оно вообще есть. У выхода из дома его ждал молодой парень, примерно одного возраста с Энниром, которому, по всей видимости, поручили показать куда идти.