Чтение онлайн

— Если надо — я тебя теперь только на нём катать буду, получается.

Я покачал головой.

— Нет. Это только твоя машина. Распоряжайся, как хочешь. Ты теперь главный по точкам — надо выглядеть солиднее. Если совсем припрёт — конечно, могу попросить, но

— Слушай… я могу прокатиться на нём, да? — он неожиданно приободрился. — А потом сюда же завезу. Он же здесь никуда не денется? Не хочу не хочу такую красоту у тебя у дома на неохраняемой парковке.

Мы договорились со Вторниковым, что машина постоит ещё какое-то время, а затем довольный Рустам поехал дать кружок вокруг города. Я же отправился до квартиры пешком, решив по дороге заглянуть в уже полюбившуюся пироговую.

Там обнаружилась Северина Артуровна Пржевальская, попивающая кофе с какой-то милой дамой чуть старше её. Завидев меня, она заулыбалась и позвала за столик. Дама же не стала задерживаться и ускользнула, так и не оказавшись мне представленной.

Только присев на столик рядом, я понял, что привычной напускной холодности больше нет. Северина же выглядела какой-то напряжённой. Волнующейся даже, что ли?

— Саша, рада вас видеть. Наслышана о той истории с Замойским… это всё правда?

Сейчас опять начнётся, подумалось мне. Как и Наденька — «вы чудовище, убийца, это дикие нравы…»

Но я всё-таки кивнул. Молча и без лишних пояснений. И получил весьма неожиданный ответ:

— Не думала, что скажу такое… но я вам благодарна. Замойские являются партнёрами моего дяди, но это очень, очень проблемные партнёры. Я уж не говорю про все те гадости, которые я слышала в своё адрес во время плавания… Это очень жестокий метод, но, увы, с волками жить — по-волчьи выть. С подобными кланами получивших дворянский титул потомственных люмпенов иначе невозможно бороться. Спасибо, Саша.

Вы прибыли в город, чтобы участвовать на бале Марьяны?

— Да, для этого.

— И, как я вижу, один? — она прищурилась.

Вот чертовка. Всё же знает! Я не удивлюсь, если ей уже кто-нибудь нашептал про Наденьку, например, те же старшие девицы. По-соседски так.

— Вы очень проницательны. Но совсем уж один я на балу не буду, со мной будут верные друзья и коллеги. Кстати, а вас, я так понял, не будет?

— Да… я уже должна бежать за вещами, через сорок минут отбываю на скоростном катере в Нововаршавск. Приехать должна едва-едва под бой часов… Надо же, двухтысячный год. Вы верите в конец света, Саша?

Что-то она меня упорно называла Сашей, как-то мне это не нравилось. Хотел бы я сказать по опыту прошлого мира, насколько это глупость и суеверие — но вот не мог. Всё-таки, этот мир был особенным. Здесь была магия, потусторонний мир и разного рода небесные исполины. Кто знает, что они все выкинут? Но я всё-таки сказал.

— Это не больше, чем суеверие, — покачал я головой. — Дата и место в пространстве-времени, которую определили люди. Не духи, не боги, и не элементали. Не думаю, что там может что-то произойти.

— Это хорошо, — кивнула Северина. — Вы меня немного успокоили. Тем не менее, Саша, я долго думала обо всём. Я тут одна, Саша, и там буду одна, в Нововаршавске. Ещё более одна.

— Вы надолго?

— На пару недель, возможно, на месяц. Ох, пережить бы.

Сказала, и поёжилась нехорошо так. Подумалось, что наилучшее время задать давно вертевшийся на языке вопрос.

— Я так понимаю, младшие ветви Пржевальских не особо жалуют в Нововаршавске? Расскажите, что… за фигня у вас с Артемием?

— Когда-нибудь я расскажу. Всё сложно, Саша, очень сложно. Я обязательно вернусь сюда, и расскажу вам. Тут есть хотя бы люди вроде вас. Знаете…

Тут она положила свою ладонь на мою руку на столе.

— … Если, всё-таки, это будет конец света — я бы предпочла его встретить с мужчиной вроде вас.

Сказала, и, поднимаясь из-за столика, украдкой, быстро поцеловала меня не то в щёку, не то в уголок губ. Потом бросила через плечо:

— С новым годом, прощайте.

И упорхнула, подхватив саквояж.

Что это было, если не самый очевидный намёк? И что теперь? Целых две девушки, которым я небезразличен, оказались в Нововаршавске, в тысяче километров севернее. В общем, придётся туда наведаться однозначно. Я пока отложил размышления и взвешивание всех «за» и «против», отобедал и пошёл в квартиру.

А там… Ангелина уже была в том самом платье. С рюшечками, клубничками, меховыми оборками и прочем. Милота, да и только!

Но возникла новая проблема. Когда подошло время окончатель грузиться в «Антилопу Гну» и ехать в княжеский дворец, и кто-то из наших принёс маскарадные маски, все мужчины оказались при параде — кроме Ваки Два Пера.

Как-то все забыли про него. Хотя он был в числе приглашённых Марьяной. Видимо, у всех слишком глубоко держалось в голове, что

Тот по-прежнему щеголял в кожаной безрукавке и потёртых шортах, более напоминавших набедренную повязку.

— Я не стану надевать маску.

— Надень хотя бы костюм. Вот, мой, наиболее подходит

— Мужчины нашего племени не носят костюмы.

— А ну быстро надел! — рявкнула на него Ангелина. — Чтобы я! В таком-то платье! В кампании с хрен пойми как одетым аборигеном!

Неожиданно, это подействовало. Удалился в спальню, а вскоре вернулся в брюках и моём сменном пиджаке — судя по всему, надетым на голое тело.

— Теперь они твои, — констатировал я.

— Но маску — не буду.

— Как знаешь! — кивнул я.

Итак, мы окончательно погрузились, сели, и поехали. Княжеский дворец вырос перед нами, затем — приглашение в рыло гвардейцу, строгий осмотр на КПП, потом — ещё раз осмотр… Часть оружия забирать не стали, полагалось, как церемониальное.

А затем по широкой лестнице мы поднялись в зал. Мы прибыли не первыми, бал уже вовсю начинался. В углу играл ансамбль — я с удивлением обнаружил помимо скрипичной секции и духовых — рояль, электрогитару и какое-то совершенно-невообразимое устройство вроде смеси колоколов и ксилофона, за которым играл местный абориген-данаец.

А сверху… сверху под лучами прожекторов висел самый настоящий диско-шар. Ого, привет, родные 1970ые, время усатых мужчин в лосинах, беспорядочной любви и небритых подмышек.

Впрочем, здесь всё было куда цивилизованней.

Марьяна выплыла из середины зала, минуя группы собравшихся. В строгом серебристом коктейльном платье, с глубоким декольте. Хрупкая, даже несколько-беззащитная, но за этим всем чувствовались — оскал светской львицы, богемный флёр и дикая, необузданная сексуальность. Думаю, девяносто девять процентов мужчин в зале мечтали бы оказаться в койке с этой малышкой, а на оставшийся процент приходились либо скопцы, либо родственники молодой княжны.