Чтение онлайн

— Вы кто такие? — зычно проорал я. — Вам чего надо?

На той стороне заволновались, а потом начали падать на колени, протягивать ко мне в мольбе руки:

— Помилуй, княжий волкодав! Спасения молим! Больше не к кому идти, тебя молим!

Чего?

— Подойдите ближе, — хмуро приказал я. — Кто-нибудь один. Объяснитесь.

Пугаясь хмурых пехотинцев за моей спиной, просители приблизились и тут же падая на колени вновь.

— Помилуй, княжий волкодав! Спаси!

— Кого спасти? — хмуро отозвался я. — От чего?

— Детей наших! От позорной смерти! От виселицы! — закричали в толпе.

Да блин. Я их так до обеда буду перекрикивать.

— Так! — я указал в толпу пальцем. — Ты, ты и ты. Ко мне. Остальным молчать!

Толпа притихла, а избранные мной делегаты осторожно приблизились ко мне.

— Ладно, люди добрые, — мрачно обвел я делегатов тяжелым взглядом, поигрывая стеклянной колбой со смертоносным эликсиром. — Излагайте. По одному.

Глядя на этих напуганных людей, слушая их сбивчивые речи я, хвала дару бурхливого предка, видел даже то, о чем они и не догадывались.

Выяснилось. Вешали новоприбывшие гвардейцы от имени Гвардии Сухого Закона. Вешали бедолаг, отловленных по пути к княжескому дворцу нынче ночью, разгромили пару ресторанов и полу-легальных питейных заведений, чего, конечно, никто не ждал, ну и пару подвыпивших слуг с бала прихватили.

Ни одного высокопоставленного дворянина среди взятых с поличным, что характерно, не взяли, хотя такие на балу точно были. Откупились чем-то. Деньгами или информацией, как обычно — на выбор.

А вешали на площади в порту, перед иммиграционным бюро, тем памятным бюрократическим заведением, где новоприбывших в дворянство производят и наделяют землей. Как же, знаю, где это.

— А чего ко мне? — угрюмо поинтересовался я. — Чего не к князю?

— Так разве же князь тут поможет? — заголосили делегаты. — Не княжеское это дело! Княжье дело — закон держать. А ежели что в обход закона нужно, так это к волкодавам его, это же все знают.

Вот как. Все знают. Знают даже, где моя новая квартира в городе. Интересно, и давно это с нами? Может, безземельная графиня Алмазная-Ким постаралась?

Нехило так утро начинается. С бала на повешение, все зрелища нашего городка в одном флаконе.

Вот блин, а еще даже не полдень, отчего такой движ то уже?

Интересно, чего там во Дворце и как? Хоть бы вестового прислали, полная же неизвестность. Хотя выстрелов и дыма пожарищ не наблюдаю, значит, прошло более-менее мирно. А бедолг этих с бала замели, чтобы оправдать внезапный налет. Есть же результат. Вот он, на веревке болтается. А князь… а что князь? Так и вижу, кричит златозубому: «Я ничего не знал! Какой позор! И это в моем доме! Покарать немедля!» Дочку, организаторшу бала, из-под удара вывел — и душа спокойна, а кость златозубому брошена.

И, кстати, глядя на этих несчастных людей — я понял, что нужно их как-то отсюда уводить, иначе дойдет дело до стрельбы, а это мне тут ну вот совсем ни к чему, пока княжна в моем доме. Вывезти бы её за город, во Фламберг, подальше от этого всего. Но это — потом решу, опять же у папеньки могут быть другие взгляды на этот вопрос.

В общем, людей нужно уводить, а это значит — придется выдвигаться на терки с Гвардией, так сказать.

Ночью на балу, я был в маске, но теперь придется встретить гвардию с открытым лицом, а значит — вооруженным до зубов, чтоб ни у кого не было сомнений, на чьей стороне максимальная тяжесть совокупного залпа.

Клеткоголовый только этот… Непонятная дикая карта, джокер из преисподней, что он выкинет — не ясно. Но я сегодня с утра уже разжился отличным крупнокалиберным пулеметом. Так что никто не скажет, что пришел с двуручным ножиком на стрелку с пистолетами.

— Степка! — бросил я, не оборачиваясь. Знаю, что он как всегда где-то рядом за моей спиной. Да и Вака тоже, как и положено верным оруженосцам. — Степка! Заводи машину! Пулемет в кузов. Поедем поглядим, кто тут с утра наших сограждан вешает и по какому праву он это собрался делать — спросим тоже. А вы, добрые люди расходитесь, я займусь этим делом.

— Александр! Милостивец! — завыли люди.

Еле отбился от них.

Офицеру поручил, как погрузят пулемет, расставлять посты как было уговорено и ждать вестей из Дворца.

Остальную мою честную компанию погрузил в машину, только оставив Ангелину с княжной. Ангелина поупиралась, конечно, но согласилась в конце-концов.

А еще пока прощался с княжной откуда-то из недр квартиры выбрался сонный Нанатолий и привычно взобрался мне на плечо, уселся там пушистым эполетом, мол, я с тобой еду, и не сдвинешь ты меня отсюда никак. Пришлось взять.

Вот так, вооружившись до зубов, грозно качая стволом пулемета, мы выдвинулись к месту экзекуции.

То, что я завeл себе пулемет, вовсе не означало, что я сейчас вылечу на площадь, где проводили экзекуцию, этак с развороту в махновском стиле, поливая все и вся презрением и пулеметными очередями.

Нет, я поступил иначе. Машину оставил чуть в отдалении, там, где начиналась толпа, окружавшая виселицу в центре площади. Пулемет накрыл брезентом, а сам, скрыв дробовик на бедре под полой стильной красной шинели, пошел вперед, в стиле Морфеуса раздвигая народ плечами и надменным взглядом. Никто не посмел встать у меня на пути.

Пара стволов с картечью — это плюс тыща к харизме, и убедительности, я, как практикующий переговорщик — заверяю.

А занятный у Гвардии герб на флаге, поднят над висилицей, на зеленом фоне золотой перевернутый ножкой вверх бокал. Мол, баста карапузики, этим не наливать. Так сказать в противоположность моему гербу, где змеюка капает яд сокровенного знания в золотой бокал полный до краев. На красном поле, естественно, цвет вина и крови…

Я добрался до окруженного толпой павильончика с кофе — ну, правильно, там вешают, а тут мокко закипает, все удовольствия в одной джезве… Прошел бы мимо, но задержался, заметив внутри гвардейца, замахнувшего стакан кофейного напитка залпом пристойного стопке горькой настойки. Гвардеец зажмурился преодолевая бодрящую горечь, крякнул и пошел вон.

— А деньги? — удивилась официантка, когда этот блестящий гвардеец, испив кофею, покинул кофейню, направившись обратно к виселице.

— Гвардия денег не берeт, — усмехнулся этот козырной валет, сверкнув позолоченными клыками. О! А я и думаю, что за знакомая ухмылка? Маска, я вас знаю!

Пристроившись следом за ним, я, не привлекая внимания, приблизился вплотную к подножию виселицы.

Народ, который гвардейцы уже расставили под шестью петлями на перекладине, выглядел бледно. Ну, да в первый раз-то оно всегда так…