Чтение онлайн

Но всё это сейчас было неважно. Главное то, что яйцо жар-птицы передо мной мягко и размеренно пульсировало золотым светом.

Изнутри донёсся слабый стук.

– Рух? – прошептал я.

Стук повторился, а затем скорлупа треснула. Из небольшой щёлки брызнул золотой свет, но он был настолько ярким, что я невольно прищурился. Трещина поползла дальше, ветвясь и расширяясь.

А затем яйцо взорвалось и распалось на мелкие частицы, которые тут же истаяли в воздухе, превращаясь в золотистую пыль. И посреди этого сияния сидел Рух.

Покрытый влажным пухом огненно-рыжего цвета, птенец размером был едва ли крупнее синицы. Но даже сейчас, в самые первые мгновения его новой жизни, в нём уже чувствовалась скрытая сила. Непропорционально огромные для его возраста глаза горели янтарным огнём, и в этом пламени читалась память великого прошлого.

– Первый… – еле заметно прошелестело у меня в голове.

Рух теперь в новом теле, и наша ментальная связь сейчас находится в самом зачаточном состоянии. Он уже хорошо чувствует меня – в первую очередь благодаря созданному мной каналу Силы, но пока что не может напрямую связываться со мной Голосом так же свободно, как в эпоху Предтеч.

– Привет, дружище, – тихо сказал я своему старому другу.

Рух попытался расправить крылья и тут же покачнулся. Его маленькое тело сотрясала дрожь. Влившаяся в него вместе с душой энергия была слишком велика для такого крохотного вместилища.

Я видел это через Руну Ощущения. Каналы птенца раздувались, пытаясь вместить то, что им пока не под силу. Тело росло прямо на глазах: влажный пух распрямлялся, превращаясь в настоящие перья. А рыжий цвет становился насыщеннее, наливаясь алыми и золотыми оттенками.

– Ух ты… – ошарашенно произнёс Игоша.

– Это нормально, – сказал я. – Первые часы после вылупления он будет расти довольно быстро.

Птенец снова попытался встать, и на этот раз получилось лучше. Он как будто бы уже стал крупнее, пусть и совсем ненамного.

– Теперь ты жар-птица, – пояснил я. – Это не твой изначальный вид, Рух, но достаточно близкий по природе. Огненная суть.

Рух сделал несколько осторожных шагов. Но с каждой новой попыткой он двигался всё увереннее и увереннее. Перья на хвосте тоже уже начали отрастать.

Игоша так и сидел с открытым ртом, когда Рух медленно повернулся в его сторону.

– Познакомься с Игошей, – сказал я Руху. – Он помог тебе вернуться.

Птенец вильнул головой и уставился на мальчишку правым глазом. Игоша вздрогнул и попятился.

– Он… правда смотрит на меня.

– Он благодарен. – Я почувствовал эмоции Руха через нашу связь. – Твой Дар ослабил цепи, которые держали его по ту сторону. Без тебя ритуал дался бы нам с Рухом куда большей кровью, и не факт, что всё завершилось бы так благостно.

После этих слов Рух будто бы по-человечески кивнул, а затем расправил крылья и уставился на них, будто оценивая.

Я же задумался о том, что делать дальше. Держать Руха взаперти нельзя – избыток энергии действительно может навредить неокрепшему телу. Сейчас он рискует сжечь себя изнутри.

– Полетай сначала здесь, – велел я, обведя рукой комнату. – Потолки высокие, места достаточно. Только постарайся ничего не поджечь.

Рух расправил крылья и оттолкнулся от пола.

Прыжок вышел неуклюжим. Рух качнулся в воздухе, едва не врезавшись в стену, но уже на втором взмахе крыльев его движения выровнялись.

А затем он вдруг исчез!

Игоша ойкнул от неожиданности. Да чего уж, я и сам на мгновение опешил, прежде чем Руна Ощущения показала, что Рух по-прежнему летает под потолком, оставляя за собой слабый шлейф жара.

Затем он снова стал видимым, и его присутствие я стал чувствовать более явно.

– Интересно… – задумчиво произнёс я. – Так вот какую магическую способность дало Пробуждающее яйцо нашему птенцу… Дар невидимости.

Рух так и продолжал мерцать, становясь то видимым, то невидимым. В какой-то момент перья полыхнули особенно ярко, словно он сбросил излишки энергии.

Мой крылатый друг в очередной раз исчез, я внимательно наблюдал за ним и отследил момент перехода. Перья Руха как будто впитали окружающий свет, а затем начали его отражать искажённым, показывая то, что находится позади птицы. Идеальная маскировка.

Скрипнула дверь, и Рух мгновенно стал видимым, приземлившись на перегонный стол и приняв максимально безобидный вид. Получилось у него не очень: птица размером чуть меньше голубя, покрытая огненными перьями, неприметной и безобидной не выглядела при всём желании.

В комнату вошёл Петрович с плетёной корзинкой в руках. Рядом с ним тяжело топал глиняно-каменный Мишка.

Увидев Руха, старик замер на полушаге.

– Это что за?.. – начал он.

За его спиной показался Святогор. Окинув взглядом комнату, птицу, всё ещё бледного Игошу и меня, командир гвардии громко присвистнул:

– Ничего себе ритуал.

– Это Рух, – представил я. – Мой давний соратник.

– Рух, – повторил Петрович, не отрывая от него взгляда. – Тот самый, из-за которого весь сыр-бор?

– Тот самый, – кивнул я.

Рух склонил голову набок и уставился на Петровича своими янтарными глазами. Старик непроизвольно отступил на шаг.

– Он разумный, – то ли спросил, то ли констатировал Святогор.

– Разумнее некоторых людей, – подтвердил я. – И мудрее.

Я почувствовал, как Рух мысленно пытался что-то донести до меня. Это ещё не был мыслеголос в привычном понимании, а что-то гораздо глубже, на уровне Структуры. Рух словно говорил:

– Старый пахнет порохом и верностью. Хороший воин. А тот, одноглазый, пахнет яростью и болью. Недавно он был сломан, но уже оживает. Прямо как я.

Я мысленно кивнул. Рух всегда хорошо разбирался в людях.

Петрович наконец справился с изумлением и поднял корзинку.

– Вот, Галина передала. Говорит, воинам провизия нужна. Мол, кто хорошо питается, тот хорошо воюет. Там пироги, молоко, да и всякое по мелочи.

Святогор хмыкнул, скрестив руки на груди:

– Петрович, ты что там одинокой женщине наплёл, что она тебе единственного помощника отдала? – Он кивнул на каменного Мишку, который застыл у двери, явно не зная, что делать с огненной птицей. – Казанова, блин.