Чтение онлайн

Однако Игоша решил, что я задал вопрос и развернуто ответил:

– Да. С две тысячи двадцать второго года. До этого главой был муж Ольги Аркадьевны, барон Ольховский Валерий Павлович. Погиб… – Игоша замялся. – Тут написано «погиб при исполнении служебного долга». И никаких подробностей.

– Что ещё? – быстро спросил я.

– Род понёс серьезные потери в две тысячи двадцать первом году. Какой-то конфликт с родом… Красновы, кажется. Подробностей нет, только упоминание в хронике межродовых споров. И пометка: «конфликт урегулирован при посредничестве канцелярии губернатора».

Я нахмурился, что-то припоминая. Красновы? То же имя, что упоминал Святогор, когда рассказывал о своем бывшем господине Мещерском.

– Финансовое положение рода оценивается как «стабильное», – продолжил Игоша. – Основной доход – земельные угодья и доля в нескольких торговых предприятиях. Это всё, что удалось найти в открытых источниках.

Я кивнул, складывая картину в голове.

Что мы имеем? Молодая вдова – регент рода поневоле, после гибели мужа. Какой-то конфликт с Красновыми, «урегулированный при посредничестве». И малолетний глава рода.

Интересно, другие родственники есть? Старшие мужчины с фамилией «Ольховский»? Или все погибли в недавнем конфликте?

В любом случае, понятно, почему Ольга Аркадьевна так охотно идет на контакт. Одинокой баронессе с ребенком нужны союзники, на которых можно положиться в трудную минуту. Я показал, что умею решать проблемы. Возможно, она бы не вникала в это дело столь рьяно, если бы не узнала, что уважаемый ею Браунштейн отозвался обо мне крайне положительно. Возможно, она видит во мне потенциального… кого? Друга? Партнера? Или инструмент?

Хм… учитывая, что союзника она ищет не во влиятельном аристократе, а в одиночке с личной силой… Стало быть опасается утратить свою самостоятельность, попав под влияние могучего рода?

То есть ей все-таки нужен «Меч»? Послушный и заточенный?

Ладно, в деталях разберемся походу.

– Спасибо, Игоша. Хорошая работа, – поблагодарил я мальца.

Мальчишка просиял и коротко кивнул.

Когда машина Браунштейна уже заехала во двор и я готов был выйти на улицу, неожиданно для себя вспомнил:

– Подарки…

Петрович, крутившийся рядом, понимающе кивнул:

– Невежливо всё же с пустыми руками к даме.

– Именно, – хмыкнул я. – Знаешь приличный магазин, где можно купить гостинцев, достойных боярского рода?

– Один точно знаю. «Дары губернии» на Первомайской. Очень крутой магазин считается. Там и сладости хорошие, и сувениры, и для детей что-то найдётся.

Я кивнул и направился к выходу, а Рух, дремавший на шкафу, приоткрыл один глаз.

«Будь осторожен», – передал он мысленно.

«Всегда», – ответил я.

У подъезда ждала чёрная солидная машина с тонированными стеклами. Водитель в строгом костюме открыл заднюю дверь. Рядом с машиной стоял тот самый охранник Глеб, что был в арке во время боя со слепнями.

– Господин Северский, – кивнул он. – Виктор Валерьевич просил передать, что машина в вашем распоряжении до утра.

Опять «до утра»!

Я сел в машину, откинулся на мягкое кожаное сиденье и закрыл глаза.

Молодая вдова… Проигранная война… Погибший муж и маленький сын.

Баронесса Ольховская определенно хочет от меня чего-то большего, чем просто научить мальчика общаться с саламандрой.

Впрочем, еще тысячи лет назад Шиза говорила мне: «Анхарт, не каждая женщина, которая тебе улыбается, хочет от тебя детей. Некоторые просто надеются, что ты наконец вернёшь долг за вино».

Первомайская… Забавное название для улице, вызывающие у меня чувство приятной ностальгии. Если подумать, язык, на котором мир говорил раньше, значительно отличается от языков нынешнего мира. Хотя во многих современных языках можно увидеть следы того единого, общенародного языка.

Например, нынешнее название месяца «май». У нас самый теплый месяц весны назывался иначе. Однако же была дама по имени Майонара Весенняя, Хранительница равновесия и тепла, Покровительница Любви, Семьи и…

И очень много титулов на неё навешали последовательницы. А Восьмая Предтеча просто очень любила зелень, цветы, и научилась выращивать их за считанные секунды. С помощью растений она и сражалась.

А в первый день самого теплого месяца весны был её день рождения. Пожалуй, неудивительно, что многие народы мира сейчас отмечают в ночь на первое мая праздник, посвященный весенней природе…

Я думал об этом, пока мы ехали в «Дары Губернии». Долго ходить между рядами мне особо не хотелось, так что я довольно быстро выбрал гостинцев для хозяйки и её сына… Да чего уж, и для себя тоже. Уж очень мне хотелось попробовать местные угощения, набор которых стоит как Ядро небольшого монстра…

Когда я уселся обратно в машину, невольно снова вспомнил Майонару. Шиза ее не очень любила, говорила, что Восьмая слишком легкомысленная и по-идиотски хлопает ресницами. Шестой смеялся над Шизой, мол не в ресницах дела, а в Анхарте. Он думал, что Шизу бесит, что я хорошо общаюсь с Восьмой.

Ну и то, что когда-то в юности мы недолго были парой.

Расслабленно развалившись на сиденье, я вспоминал былое. Мы отъехали от «Даров Губернии» и развернулись на каком-то кольце. Глеб мимоходом бросил, что их контора тут рядом.

Что ж… молодец Браунштейн, отличное место выбрал, чтобы обосноваться. Наверное, и по улице, названной в честь Восьмой часто проезжает, и…

Мою расслабленность как рукой сняло, когда сразу два сигнала взбудоражили все тело. Первым было мое собственное чутье – я почувствовал, что воздух за пределами машины внезапно изменился. Нетипичное и резкое колебание ветра…

Вторым пришел сигнал от Структуры – она ударила по рецепторам, а затем отдельно в нос забился едкий запах пепла.

Я начал действовать раньше, чем успел осмыслить произошедшее. Руки вскинулись, Источник выплеснул энергию, и вокруг машины за долю секунды развернулся плотный купол из спрессованного воздуха.

В то же мгновение что-то в него ударило, да с такой силой, что купол задрожал и едва не разлетелся на куски! Тем не менее, он всё же выстоял и сдержал удар, однако часть рассеянной энергии пропустил через себя, и её хватило, чтобы толкнуть нашу машину. Водитель рефлекторно вывернул руль, заднюю ось повело, и чёрный седан юзом протащило по асфальту метров пять, прежде чем он замер, уткнувшись передним колесом в бордюр.