Чтение онлайн

Петрович обошел машину кругом, цокая языком и качая головой. Помимо лобового стекла и полировки наши «добродетели» еще и навели красоту в салоне. И как только успели? Обе ночи совсем не спали что ли?

– Ну дела! Ну дела! Это ж какие деньжищи вбухали! – Петрович погладил капот и расплылся в счастливой улыбке. – А мне нравится! Теперь мы как люди ездить будем, а не как бомжи какие!

Браунштейн тем временем о чем-то переговорил с кладовщиком и вернулся с папкой документов.

– Всё оформлено, – сказал он. – Машина и личные вещи возвращаются владельцу. Распишитесь здесь.

Я поставил подпись, и дело с судом закончилось.

Но это не точно.

После того как с возвращением моих личных вещей было покончено, Браунштейн снова подошел ко мне и, глядя в глаза, пламенно произнес:

– Займусь приватизацией немедля. Как только получите рекомендации – звоните. Все остальное я возьму на себя.

Он протянул руку.

– Договорились, – кивнул я, скрепив наш договор крепким рукопожатием. – Если нужна будет помощь, я и мои люди тоже всегда на связи.

Он направился к своему авто, где его ждал водитель. Я проводил взглядом вторую машину охраны, в которой сидели четверо крепких мужчин в одинаковых костюмах – одного из них я уже видел во время боя со слепнями. Серьёзная контора у Виктора Валерьевича, без охраны не ездит.

– Людей хватает, – словно прочитав мои мысли, вздохнул Браунштейн, обернувшись. – А вот толковых специалистов в области юриспруденции, увы нет. Была у меня превосходная помощница…

Он тяжело вздохнул и улыбнулся.

– Была? – уточнил я. Слово не вязалось с его теплой улыбкой.

– Была, – мягко кивнул Виктор Валерьевич. – А потом она стала мне превосходной женой. Сейчас мы ждём малыша, и Альбина совсем отошла от дел. Ума не приложу, где ей взять замену. – Кого ни позовёшь на собеседование – никто не в состоянии элементарно отличить исковое заявление от ходатайства! Какое правовое сознание, если базовые категории путают? Эх! Увы, профессия наша престижна, оттого и продажна. Богатые родители своих чад в университеты пропихивают, а те и рады диплом за рубли получать… Мало кто своей головой положения добивает! – он обреченно постучал себя указательным пальцем по лбу и снова тяжело вздохнул. – Вот мы с Альбиной стипендиаты были… Конкурс один к тысячи на бюджетное место прошли… Хорошо хоть государство за этими местами пристально смотрит. Ой, к черту!

Он махнул рукой и обреченно покачал головой.

Похоже, проблема для него действительно актуальная. Я, считай, ему на больную мозоль надавил.

Умная и приличная помощница…

Хм! А ведь есть такая!

В голове всплыло воспоминание: контора мерзавца Лихштейна – хамоватый юрист и его замученная секретарша. Настя, кажется. Толковая девчонка, остроумная и явно прилежная, вот только работала на редкостного мудака.

– Возможно, я смогу помочь, – сказал я. – Есть на примете один специалист. Молодая, исполнительная и с юридическим образованием.

Браунштейн полностью развернулся и заинтересованно поднял брови.

– В самом деле? – позабыв как дышать, выпалил он.

– Да, – кивнул я. – Работает у нотариуса Лихштейна помощницей.

– У Лихштейна? – он поморщился. – Удивительно, что у него вообще кто-то работает дольше одного дня.

– Вот именно, – назидательно поднял я указательный палец. – Думаю, она будет рада сменить место. А свою стрессоустойчивость она сполна показала на прошлой работе. Вы ведь знаете, я с вами откровенен. Я уверен, она как минимум достойна сразу прийти к вам на испытательный срок. Если заинтересует, могу все устроить.

Виктор Валерьевич на несколько секунд задумался, а затем кивнул и произнес:

– Буду признателен. До связи, господин Северский.

Я кивнул ему, и Браунштейн направился к своей машине. Ко мне подошел Святогор, слышавший весь разговор от и до. И глядя на то, как Браунштейн садится в машину, он произнес:

– Проблема кадров всегда актуальна.

– Согласен, – кивнул я.

– И в твоей гвардии эта проблема актуальна как никогда, – он пристально уставился на меня своим единственным глазом.

– Что, капитан, – хмыкнул я. – За своих ратуешь?

Выдержав мой взгляд, он предельно серьезно спросил:

– А если и так?

– Тогда это правильно, – улыбнулся я. – Пробей, кто чем дышит сейчас. Но пока ничего конкретного не предлагай. Сперва мне расскажешь.

Он расплылся в довольной улыбке и ответил:

– Добро, Первый. Принял. Сегодня же приступлю к исполнению.

Несколько секунд мы стояли молча, глядя на то, как обе машины Браунштейна плавно набирают ход.

– А насчет юриста, – неожиданно произнес Святогор, кивнув на машины. – Здравый мужик. Сам на меня вышел вчера, и даже нос от моей халупы не воротил. Уважаю.

– Согласен. Доверия заслуживает.

– Правда есть один момент, который меня смущает, – проговорил Святогор. Но его слова не заставили меня напрячься – я слышал веселье в его голосе.

– Продолжай уже, – выдохнул я, после недолгой паузы.

Горцев осклабился и произнес:

– Как бы он и новую свою помощницу не обрюхатил. А то совсем работать некому будет.

Я едва заметно улыбнулся и поймал себя на мысли, что Свят бы легко нашел общий язык с моим старым другом Шестым Предтечей.

Анастасия Гаврилова смотрела на экран компьютера и вновь попыталась сосредоточиться на очередном договоре купли-продажи.

– Ик!!! – донеслось из кабинета Лихштейна.

Девушка улыбнулась. Отчего-то внезапный недуг ее начальника радовал её. Ведь так Лихштейн меньше разговаривает, меньше чего-то требует, да и вообще меньше времени проводит в конторе.

Вот только, к сожалению, икота звучит все реже и реже, постепенно сходя на нет. Увы, вскоре все станет ещё хуже. Ведь из-за этой икоты Вильфгейм Лихштейн провалил несколько дел, и стал совсем несносным.

Будто в подтверждение грустных мыслей девушки, из кабинета донесся крик:

– Настя! Где, мать твою, документы по Совушкиным?!

– На вашем столе, Вильфгейм Арменович, слева, – ровным тоном ответила девушка, на этой работе отточившая до максимума умение держать себя в руках.

– Нет тут них… А, вижу. Могла бы и сказать, что слева!

Спорить с Вильфгеймом Лихштейном было бесполезно – это уяснила давно Настя.

Вот только «держать себя в руках» – не значит ничего не чувствовать. С каждым новым днем безмерное терпение девушки было готово лопнуть.