Чтение онлайн

Браунштейн выдержал паузу, выставляя второй палец.

– Второе. Род Северских уже понёс свое фактическое наказание за все свои действия во время той межродовой войны. Как вы знаете, род Северских потерял практически все – статус рода был понижен с графского до дворянского. Родовые активы были утеряны. Фактически род был низведен до состояния, в котором карать его дополнительно не за что.

И третий палец пошёл в ход.

– Третье, и самое существенное. Параграф семнадцатый Уложения о правопреемстве дворянских родов, пункт девятый: «Новый глава рода не несёт личной ответственности за деяния предшественника, если на момент совершения деяния не мог влиять на принятие решений».

Браунштейн захлопнул папку и поправил очки.

– Параграф семнадцатый… – процедил канцелярист. – Это спорная трактовка, господин Браунштейн. Пункт девятый применяется к случаям полной смены главы рода, а не к…

– А именно полная смена и произошла, – мягко перебил юрист. – Граф Игорь Александрович скончался. И ныне дворянин Антон Игоревич стал главой рода Северских. Если вы ставите под сомнение легитимность, это уже совсем другой разговор, и вести его нужно не здесь, а в родовом суде. Вы правы, по некоторым преступлениям наследники отвечают за своих предшественников. Но у нас явно не тот случай.

Несколько секунд Волгин буравил взглядом своего оппонента, а затем медленно закрыл папку и посмотрел на меня. Затем на Мирославу.

– Лейтенант Сухарев, – повернулся он к напарнику. – Зафиксируйте, что господин Браунштейн фактически только что устно подтвердил, что нынешний глава рода знал о подлоге. Знал, что Мирослава Сергеевна жива, и при этом не уведомил Канцелярию. Более того, он использовал факт её существования как основание для немедленного начала боевых действий. То есть воспользовался плодами преступления в своих интересах. А все представленные документы потребуют дополнительной проверки и…

– Не потребуют, – раздался спокойный голос позади.

Все обернулись.

Дверь машины Браунштейна открылась, и из неё неторопливо вышел мужчина лет сорока пяти с короткой стрижкой и аккуратной седой полоской на висках. Лицо было суховатым и загорелым. Серый мундир Имперской канцелярии сидел на нём как влитой, и на плечах отчётливо блестели майорские звёзды.

Источник этого человека, который я ощущал ещё издали, вблизи произвел на меня ещё большее впечатление.

– Майор Корчагин, – представился он, коротко козырнув мне. – Михаил Фёдорович. Старший инспектор Особого отдела Ярославской канцелярии.

Волгин, увидев его, вытянулся по стойке смирно. Сухарев рядом побледнел и тоже принял стойку.

– Господин майор, – голос Волгина потерял всю свою прежнюю самоуверенность. – Не знал, что вы… Нас не предупредили о вашем участии.

– Потому что моё участие не требовало вашего предупреждения, – ровно ответил Корчагин. Он обвёл взглядом канцеляристов, спецназовцев у броневика и гвардейцев за нашим забором. – Старший лейтенант Волгин, ответьте мне на один вопрос. Это второй раз за последние недели, когда вы вызываете полицейский спецназ для визита к господину Северскому. Оба раза без санкции Особого отдела. Вы находите это нормальным?

Волгину ответить было нечего, и он просто молчал.

– Я ознакомился с линией защиты, которую представил господин Браунштейн, – продолжил майор. – Ещё по дороге сюда. Документы составлены грамотно, архивные выписки подлинные. Антон Игоревич Северский даже если и узнал, что его кузина жива, был не обязан сообщать об этом. Аристократка выбрала для себя жизнь представительницы непривилегированного сословия – кто мы такие, что мешать ей так жить? Устои Империи попраны не были, как если бы ситуация сложилась кардинально обратным образом. В отличие от вас я так же удосужился послушать аудиозапись, которую Антон Игоревич сделал во время своей беседы с господином Пучковым. Представитель рода Бестужевых сам напирал на то, что кузина Антона Игоревича в плену его подельников. А стало быть род Бестужевых должен был быть готов к тому, что военные действия против них начнутся сразу же после объявления войны. Так что я не вижу оснований для задержания, ареста или иных принудительных мер в отношении главы рода Северских или членов его рода.

Он говорил спокойно, но каждое его слово вбивалось в голову других канцеляристов как огромный гвоздь тяжелым молотом. Лицо Волгина постепенно наливалось нездоровым румянцем. Челюсть ходила из стороны в сторону, но слов подходящих он не находил.

– Господин майор, – наконец выдавил он. – Так мы… отбываем?

– Отбываете, – подтвердил Корчагин. – Рапорт по результатам проверки представите мне лично завтра до полудня. Спецназ вернуть в расположение. Лейтенант Сухарев, вас это тоже касается.

– Есть, – выдавил Сухарев, кивнул и, развернувшись, засеменил к броневику.

Волгин задержался на секунду. В его взгляде мешались злость и бессилие. Затем он круто развернулся, сел в машину, хлопнул дверцей и рявкнул водителю. Двигатели взревели, и через минуту канцелярские машины с полицейским броневиком покатились прочь по разбитой грунтовке Чёртовой Лапы, подпрыгивая на ямах.

Я проводил их взглядом и повернулся к майору.

– Михаил Фёдорович, – произнёс я, чуть наклонив голову. – Благодарю за содействие. Антон Игоревич Северский, глава рода.

– Знаю, кто вы, – кивнул Корчагин. Рукопожатие у него было крепким, но не показным. – Наслышан.

– Позвольте представить, – я повёл рукой в сторону Мирославы. – Мирослава Сергеевна Северская, моя кузина.

Мирослава выдержала взгляд майора и учтиво кивнула:

– Рада знакомству, Михаил Фёдорович.

Корчагин ответил коротким поклоном, при этом его взгляд задержался на девушке чуть дольше, чем требовала простая вежливость.

Браунштейн между тем подошёл ко мне и негромко произнёс:

– Хорошо, что я пригласил Михаила Фёдоровича. Даже с точки зрения закона убедить Волгина и Сухарева в их неправоте было бы… затруднительно. Люди они упёртые, формалисты в худшем смысле слова. Могли увезти вас на экспертизу, запросить многомесячную проверку.

– Ну что вы, Виктор Валерьевич, – мельком глянул на него Корчагин. – Представители Канцелярии всегда соблюдают закон и его рамки бы не переступили. – Он помолчал, а затем перевёл цепкий взгляд на Мирославу и добавил ровным тоном: – В отличие от некоторых аристократов.

Мирослава вновь напряглась, но она не отвела взгляд и не опустила голову. Стояла ровно, подбородок приподнят, плечи расправлены.

Я спокойно посмотрел на майора, оценивая его слова. Давит? Предупреждает? Или просто обозначает, что знает больше, чем говорит?

Корчагин выдержал мой взгляд без усилия. Потом чуть качнул головой, будто соглашаясь с каким-то внутренним выводом, и заговорил:

– Однако вы правы, Виктор Валерьевич, ситуация с Мирославой Сергеевной не даёт оснований для преследования нынешнего главы рода. Инсценировку смерти провернул покойный Игорь Александрович. А насчет исходного обвинения я уже все сказал раньше.