Чтение онлайн

Он вырулил с пустыря на грунтовку, и машина начала набирать скорость. «Егерь» покачивался на ухабах, Мара недовольно заворочалась у Миры на коленях, но тут же успокоилась, когда девушка почесала её за ухом.

– Значит так, – продолжал Петрович, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно. Руль он держал одной рукой, а второй оживлённо жестикулировал, будто дирижировал оркестром. – С утра мы бульон поставили на говяжьих косточках, с луком, морковкой и сельдереем. Галина добавила пучок петрушки и два лавровых листа, а третий я выкинул, потому что лавровых листов больше двух на кастрюлю класть нельзя. Класть. Нельзя! – он погрозил кому-то невидимому пальцем. – Иначе горчить будет, а горький бульон это не бульон, а порча хорошего мяса.

– Бульон, значит, – отметил Клин ровно в тот момент, когда его желудок неприлично громко заурчал.

– Не просто бульон! – старик победно вскинул подбородок. – На этом бульоне уже стоят щи. Галина капусту шинковала, я картошку чистил. Она говорит: картошку мельче нарежь. А я говорю: Галина, ты мне, пожалуйста, не указывай, я картошку резал ещё когда ваш Мишка в глине лежал. Ну она обиделась, конечно, и полчаса не разговаривала со мной. Зато потом попробовала и сказала, что я был прав. Чего, впрочем, и стоило ожидать.

Мирослава рядом со мной тихо фыркнула, сдерживая смех. Петрович ненадолго замолчал, вписываясь в поворот, и продолжил с прежним энтузиазмом:

– Помимо щей, Галина напекла пирогов. С капустой, разумеется, куда без неё. С картошкой и грибами. Грибы, между прочим, её собственной засолки. Из леса за Чёртовой Лапой, белые. Я сперва не поверил, говорю: Галина, откуда ж тут белые? А она говорит: ты, Михайло, в грибах ни лешего не смыслишь, вот и молчи. Ну, тут я с ней, пожалуй, согласился. В грибах я действительно так себе.

– А мясо есть? – с надеждой спросил Лапа.

– Мясо есть! – торжествующе объявил Петрович. – Мясо по-флотски, четыре казана. Это уже моя работа. Говядина такая мягкая, что вилкой разваливается. И подлива… подлива, ребятки, густая, ароматная. Хлебом макать будете так, что хлеба не останется.

Игоша на переднем сиденье сглотнул. Причём так громко, что все услышали. Лапа в кузове тоже прочистил горло и с усилием произнёс:

– Михаил Петрович, вот вы зачем это делаете? Нам ж ещё полчаса ехать. А у меня с утра были только каша и бутерброд.

– Терпи, солдат, – ухмыльнулся старик. – Кстати, ещё же у нас каша гречневая с маслом, огурцы малосольные от Степанычевой жены, зелень с грядки и штрудель яблочный. Штрудель, правда, Игошкин рецепт. И откуда только ты знаешь такой, парень? – Но даже не дав Игоше ответить, Петрович продолжил: – Я сперва засомневался, потому что тесто там вытягивать надо чуть ли не до прозрачности. Думал, ерунда какая-то. А получилось знаете как? Хрустит снаружи, внутри яблоко с корицей и изюмом тает, а если со сметаной подать… – Петрович причмокнул и покачал головой. – Галина попробовала и спросила: это что за немецкая кухня? А я говорю: какая разница, Галина, немецкая или китайская, если вкусно. Правда, Игоша?

– Правда, – смущённо кивнул малец и отвернулся к окну.

– И оладьи! – будто вспомнив самое главное, Петрович аж подпрыгнул на сиденье. – Вчерашние, правда. Обещал же нашей госпоже оладьи, а? Обещал. Со сметаной и вареньем. Варенье, кстати, тоже Галкино. Малиновое. Она его когда варит, в дом не пускает, потому что, говорит, мужик на кухне во время варки варенья – к пригоранию. Суеверия, конечно, но не поспоришь. Варенье у неё получается первостатейное.

– Михаил Петрович, – подала голос Мирослава. – Если вы не замолчите, я начну грызть обшивку сиденья.

– Всё, молчу-молчу! – хитро улыбнулся старик. – Ничего-ничего, скоро уже приедем, стол накроем…

«Егерь» выехал на окружное шоссе. Солнце уже село за горизонт, но небо ещё оставалось светлым.

Лапа привалился к борту и закрыл глаза. Цицерон достал блокнот и начал что-то записывать, но карандаш двигался всё медленнее. Клин задремал, уронив голову на грудь. Мара на коленях у Миры тихо мурлыкала, свернувшись клубком. Мирослава откинулась на спинку сиденья и, кажется, тоже начала клевать носом. На её губах застыла тёплая полуулыбка.

Игоша на переднем сиденье сопел, уткнувшись лбом в стекло.

«Когда я говорил о кошке, я не это имел в виду», – ворчливо подал голос Рух, летевший за нами по небу.

«А кому сейчас легко? – мысленно усмехнулся я. – Будет теперь у тебя деревенская подруга».

«Тоже мне подруга. Тощая мохнатая конкурентка».

Петрович сбавил скорость на подъезде к Чёртовой Лапе. У первого поворота стояли двое гвардейцев. Муху, нашего снайпера, я узнал сразу. А вот второй был мне незнаком. Автомат он держал правильно, стоял ровно, и при виде «Егеря» сперва напрягся и вскинул оружие, но, заметив пристальный взгляд товарища, боевой пыл подрастерял. А когда Муха козырнул нам, новенький, похоже, понял в чем дело и повторил за ним.

Петрович кивнул обоим, и мы покатили дальше.

– Свят уже новобранца пристроил, – удовлетворенно отметил я.

– А чего тянуть? – из кузова отозвался быстро проснувшийся Лапа. – Капитан Горцев простаивать без дела не даст. Сперва накормит, потом оденет, а через десять минут уже с автоматом на посту стоишь.

– Это да, – усмехнулся Цицерон.

– К тому же нет в вашей гвардии новобранцев, Антон Игоревич, – предельно серьезно добавил Клин.

Я кивнул, принимая его справедливое замечание.

У ворот, как теперь говорят местные «господского дома», «Егерь» встретил лично Святогор. Глава гвардии стоял, скрестив руки на груди, и выглядел так, будто не двигался с места с того момента, как мы уехали. Хотя, судя по пыли на его берцах и свежей царапине на костяшках левой руки, день у него тоже выдался не из простых.

– Живые, – констатировал он, окинув нас цепким взглядом. – Потери?

– Ноль, – ответил я, спрыгнув на землю. – Контракт закрыт. Плюс бонусом добыли плетевика.

– Плетевика? – непонимающе переспросил Свят.

– Потом расскажу, – отмахнулся я, подозревая, что, возможно, в нынешней эпохе этого монстра называют иначе. – Что тут?

Святогор развернулся и пошёл рядом со мной. Лицо его приобрело деловитое выражение и он начал отчитываться на ходу:

– Принял новый набор, как и планировали. Все из бывших сослуживцев, рекомендации проверены. Двадцать два боеспособны, пятеро пока в наблюдатели. Расквартировал в соседнем доме – том, что Савельевых. Мирослава Сергеевна ещё до отъезда успела отправить туда бригаду Николая. Полы перестелили, плюс электричество от нашей линии дотянули, Михалыч рабочих пригнал. И ещё скважину на участке добурили, вода пошла. Насос установили.