Чтение онлайн

Я огляделся. Перемены бросались в глаза. Фонарь у ворот горел ярким жёлтым светом. У дома Савельевых кто-то таскал доски внутрь, кто-то курил на крыльце.

– Стоп! – аж замер я. – Двадцать два? Боеспособных новобранца? Ты же десять сегодня ждал?

Святогор расплылся в довольной улыбке и произнес:

– Там ребята, которые на днях планировали подъехать, тоже смогли сегодня прибыть.

– Нормально все? – с подозрением спросил я.

– Нормально, – серьезно ответил Свят. – Я проверил, все чин по чину.

Стало быть, в самом деле приятное совпадение.

С другой стороны, если среди моих новобранцев окажется кто-то с дурными намерениями, кто смог обмануть доверие Святогора…

У меня есть Рух, который прекрасно чувствует ложь.

А еще Браунштейн с его уникальным Даром.

Недалеко от дома обнаружился Михалыч. Староста выглядел так, будто утром его тоже Свят отправлял в марш-бросок вместе с гвардейцами, да так и гонял весь день. Рубашка у него потемнела от пота, мятая кепка была накинута набекрень, а в руках он сжимал список, который Мира выдала ему утром.

– Ваше благородие, – выдохнул он, завидев меня. – Я тут это… на посту, значит. Всё проверил. Бурильщики закончили, как и обещали. Электрики тоже управились, провод до Савельевского дома довели. Николай… ну этсамое – плотник, значится, оставшиеся работы по дому закончил. Степаныч приходил жаловаться, что бурильная машина его корову испугала, но я ему объяснил, что корова должна привыкать к прогрессу.

– Молодец, – сказал я без тени иронии. – Иди домой, Михалыч. Выручил.

– Ежели чего, я рядом, – староста натянул кепку поглубже и, шаркая, побрёл к себе.

Из-за угла дома показалась баба Галя. За ней, как обычно, семенил Мишка, но в этот раз голем тащил в каменных руках огромную кастрюлю, из которой валил пар. Старуха сперва остановилась перед нами и, вытерев руки о передник, поклонилась:

– Здравия вам, ваше благородие! И вам здрастье, Мирослава Сергеевна!

– Здравствуй, баба Галя, – кивнул я.

Она тут же развернулась к Петровичу, который как раз вылезал из кабины, и без всякого перехода огорошила:

– Макароны с тушёнкой принесла! Жрать-то надо ребятам!

Петрович замер с одной ногой на подножке «Егеря».

– Погоди, Галина, – осторожно произнёс он. – Какие макароны? Мы же рано утром наготовили. Щи стоят, пироги, штрудель…

– СтояЛИ, – отрубила бабка, уперев руки в бока. – Стояли и кончились. Солдафоны ваши налетели и всё подчистую смели! До последней крошки! Штрудель этот твой немецкий первым съели, остальным кому что досталось. Я сперва как увидела их аппетит, обрадовалась! Это потом поняла, что надо было лучшее для Антона Игоревича и Мирославы Сергеевны припрятать. А так щи только до ужина и дожили… И то сейчас уже кастрюля пустая. Вот я и сварганила, что было. Макароны с тушёнкой – той, что в банках консервных закуплена. Не барское, конечно, блюдо, зато сытное!

Петрович медленно опустил ногу на землю. Лицо у него вытянулось.

Мирослава, державшая на руках Мару, посмотрела на Петровича таким взглядом, от которого старик начал бледнеть прямо на глазах.

– Михаил Петрович, – холодным тоном произнесла она. – Вы полчаса рассказывали нам про щи и оладьи. Полчаса.

– Угу, – буркнул Клин. – Мой желудок уже место под штрудель выделил.

– Мирослава Сергеевна, – дед прижал руку к груди. – Да я сам… Я ж не знал, что их столько…

– Тридцать ртов теперь, – вставил Святогор, и по его лицу скользнула тень усмешки. – Если считать с новенькими.

– Тридцать, – повторил Петрович и загрустил окончательно.

Лапа тяжело вздохнул и произнёс:

– С тебя, Михал Петрович, должок теперь, стало быть. Оладьи с вареньем.

– И штрудель, – добавил Клин.

– И щи, – добила его Мирослава.

– Все слышали, – подтвердил Цицерон, зачем-то записав это в блокнот.

По выражению лица Свята было видно, что он хотел гаркнуть троим гвардейцам что-то вроде «Ешьте, что дают», но промолчал – сам ведь едва сдерживался, чтобы не заржать в голос.

Петрович стоял посреди двора, переводя убитый взгляд с бабы Гали на голодных бойцов, и обратно.

– Ну ладно! – наконец выпалил он и решительно хлопнул в ладоши. – Макароны так макароны! Навалимся! А завтра наготовим с запасом. На полсотни сразу!

– На полсотни вы даже вдвоем не сготовите, – покачала головой Мирослава. – Тридцать человек кормить три раза в день, плюс местные рабочие, которых тоже неплохо бы обедом обеспечивать… Нужна полноценная кухня и помощники.

– Можно из деревни баб позвать, – мечтательно предложил Цицерон, закрывая блокнот. – Наверняка кто-то из местных возьмётся за нормальную плату. Готовить умеют, продукты знают, далеко ходить не надо.

– Каких ещё баб?! – взвилась баба Галя. – Нечего тут по кухне чужим мокрощёлкам шастать! Я сама могу! Самое простое – солдаты ваши пусть картошки начистят, а я сварю да пожарю. Каши наварю, гречку. Что дадите, то и…

Она воинственно уставилась на Цицерона, так и не закончив фразу. Однако через пару секунд бабка нахмурилась.

– Хотя… – протянула она. – Ежели я сама буду готовить, без тебя, Михайло, на кухне… тогда, пожалуй, можно и девок в помощь позвать. Одной-то тяжеловато на тридцать голов ворочать, это я согласна. Не весь же день у плиты скакать.

– Как это… «без меня»? – опешил Петрович.

– А так это! Двум поварам на одной кухне тесно. Всё одно – плиты да печки нынешних мало на такую ораву. А ты вон и без кухни найдешь чем заняться, – кивнула она на его «Слонобой», а потом перевела взгляд на «Егерь».

– Договоримся, Галина Сергеевна, – сказал я, видя, как раздулся для ответа Петрович. – Кухню расширим, оборудование новое закупим. Завтра обсудим детали. А сейчас давайте всё-таки поедим.

Баба Галя удовлетворенно кивнула и скомандовала Мишке нести кастрюлю к столу. Голем послушно зашагал к крыльцу.

Петрович стоял на месте и грустно чесал макушку. Но потом его взгляд упал на кастрюлю с макаронами, и живот старика предательски заурчал.

– Ладно, – буркнул он, подхватив стопку тарелок. – Консервы так консервы. Но оладьи завтра утром я всё равно сделаю. И пусть только кто-нибудь попробует мне помешать.

После ужина и Мара получила свою долю: Мирослава выделила ей горсть макарон без соли и поставила блюдце с водой. Кошка ела деликатно, аккуратно цепляя макаронину за макарониной.