Чтение онлайн

Из текста следует, что жилое помещение, именуемое «комнатой», изначально имело свое назначение, отличное от «горницы» и «горенки». Как считает М. Фасмер, в русский язык слово «комната», скорее всего, попало через польский из немецкого, в который оно пришло, в свою очередь, из латинского – «camera caminata», т. е. «отапливаемая комната», «теплое помещение»280. По В. Далю, это «покой, горница, часть дома, отделенная стенами или перегородками. Небольшая комната, “комнатка”, часто понималась как спаленка, покойчик в боку, в стороне; кладовая, чулан, коморка»281. Поэтому, надо полагать, что комната, примыкавшая к «горнице» в доме Гордона, являлась его спальней.

Сам дом Гордона первоначально, видимо, состоял из «горницы» с комнатой (спальней) и «горенкой» (на чердаке) и сделан был (или отделан) досками. Несколько позже к нему, что следует из контекста описания, была «прирублена», т. е. «срубного» типа, небольшая (бревенчатая) комната, примыкавшая к «горнице» со спальней, а также бревенчатые («срубные) сени.

«Все хоромное строение поземное, – отмечает составитель описания, – в светлицах три печи оброзцовые и в том числе адна зеленая, две белые; четырнатцать окончин скляничных в дереве»282. Видимо, печи находились в «светлицах», каковыми были «горница», примыкавшая к ней комната-спальня и «горенка». Печи, судя по всему «голанки», т. е. «голландского» типа, облицованные разноцветными изразцами. Дом был светлый из-за большого количества окон (14). Следует обратить внимание на то, что окна, как сказано в описании, были остекленные, а стекло вставлено в деревянные рамы. Это значит, что сам дом, если не считать бревенчатой пристроенной небольшой комнаты и сеней, имел внешний облик, близкий к западноевропейскому. Указанное количество окон позволяет составить и приблизительные представления о площади, им занимавшейся.

Для примера, так называемый «домик Петра» в Петербурге, или, как он именовался, «зимний дворец», представлял собой трехкомнатное одноэтажное жилище голландско-западноевропейского типа в длину ок. 12 метров, в ширину – ок. 5 метров и в высоту – ок. 2,5 метров. Общая площадь «домика Петра» составляла, таким образом, ок. 60 квадратных метров.

Дом Гордона состоял из четырех комнат, но одна из них, «горенка», находилась в чердачном помещении. Поэтому строение по количеству комнат такое же, как и «дом Петра». Учитывая, что обычно ширина окна в жилищах европейского типа того времени составляла примерно 1–1,25 метра, а промежуток между окнами примерно в половину ширины окна, то общая длина стен с 14 окнами и 14 межоконными проемами в доме Гордона должна была составить примерно от 25 до 30 метров. К ним следует добавить часть стены без окон в том месте, где находились сени, в длину не менее 4 метров. Общая длина по периметру дома должна была предположительно, при таких расчетах, составить не менее 30–34 метров. Учитывая, что в плане он, как и «дом Петра», имел не квадратную, а прямоугольную, вытянутую форму, то длина и ширина двух его сторон оказывается примерно такой же, как и у «дома Петра»: 12 на 5 метров. Площадь же его так окажется не менее 60 квадратных метров. Учитывая, что царь Петр предпочитал небольшие жилищные пространства, можно предположить, что дом Гордона мог быть несколько большим по общей площади, может быть, в 70 квадратных метров.

Отдельно от Гордонова дома, как это следует из описания, находилась «черная изба с поварней», а также, как далее следует из описания, находилась «мылня, перед нею сени рубленые»283. Составитель описания Гордоновой усадьбы и хозяйства называет это строение «мыльня», а не «баня», что показательно. В старорусском понимании, «мыльня» отличалась от «бани» тем, что в «мыльне» только моются, но не парятся284. Основное назначение «бани» заключалось именно в том, чтобы в ней париться. Таким образом, Гордон в своей повседневной жизни не воспринял русскую традицию «париться в бане». Он привык просто мыться.

Во дворе усадьбы, как следует далее из описания, «две канюшни взамет, адна в длину осмии сажен285, поперег полутретьи сажени; другая в длину шести сажен, поперег трех сажен без аршина286; канюшня ж огорожена скитом в длину адиннатцати сажен, поперег полутретьи сажени»287. Если перевести на привычную метрическую систему измерения, то одна из конюшен в усадьбе Гордона в длину была св. 17 метров и в ширину св. 70 сантиметров и занимала, таким образом, общую площадь примерно в 12 квадратных метров. Другая конюшня в длину была, как указано в описании, св. 12 метров и в ширину – ок. 6 метров. Общей площадью приблизительно 72 квадратных метра. Поскольку составитель описи отметил, что две конюшни были «взамет», т. е. составляли одно строение (под одной крышей, но, видимо, с изолированными стойлами), то далее он указывает территорию для вывода лошадей, огороженную «скитом», оградой. Площадь этого «скита» составляла в длину почти 23,5 метра, а в ширину всего 70 с небольшим сантиметров. Общая площадь «скита» составляла св. 16 квадратных метров. Таким образом, общая площадь, занимавшаяся конюшнями и скитом в усадьбе Гордона, составляла св. 100 квадратных метров.

Далее составитель описи называет другие хозяйственные постройки в усадьбе Гордона. В пределах Гордоновой усадьбы находились также «ледник, анбар» и «сенник (т. е. сарай для хранения сена, сеновал), огорожен скитом».

Согласно описи, дом и усадьба Гордона были огорожены забором с крепкими воротами. «Ворота о трех щитах, – указано в описи, – меж ворот и конюшни два звена забору, адного половина розобрана. Все то вышеписанное строенья крыта дранью»288. «Ворота о трех щитах» – видимо, из трех створок. Как ранее указывалось, конюшни, забор и ворота были сделаны из дубового леса.

Далее составитель описывает приусадебный огород. «На огороде, – пишет он, – две гряды в длину по полдевяты сажени да куст барбарису сь ягоды; четыре куста больших агресту без ягод; адно дерево санбуковое; одно ж дерево волоского ореха; гряда смородины белой в длину девяти сажен без ягод»289.

«Две гряды в длину по полдевяты сажени» – это значит, что каждая грядка была длиною почти в сажень, т. е. в 2 метра. Судя по контексту и логике описания, именно на этих «двух грядах» находятся «4 больших куста агресту (крыжовника) без ягод», «санбуковое дерево (бузина)», «дерево волоского (грецкого) ореха». Там же на огороде еще одна весьма длинная «гряда», св. 19 метров, на которой посажена белая смородина. Учитывая все сказанное об огороде, можно полагать, что в длину он был не менее 19 метров, а в ширину (если предположить, что «две гряды» длинной почти в два метра каждая) ок. 2 метров. Получается, что вся площадь, занимавшаяся огородом, составляла, приблизительно, 38 квадратных метров, т. е. св. трети 1 га или 1 десятины.

Судя по описи, к огороду примыкает фруктовый сад, в котором «восемьдесят шесть дерев яблановых болших, десять дерев малых; тритцать два дерева вишенных; пять дерев сливных; семнатцать дерев ребинных»290.

Каждое большое яблоневое дерево должно было занимать площадь не менее 10 метров. Если все 86 яблоневых деревьев, в основном больших, в Гордоновом саду были посажены приблизительно по 30 в длину и по 30 в ширину, то они должны были занять площадь приблизительно в 300 метров в длину и столько же в ширину. В целом это должно было составить 91 тысячу квадратных метров или более 9 гектаров, т. е. 6 десятин291. К ним следует добавить пространство, занятое под 32 вишневых дерева, что должно было составить приблизительно 1 гектар. Пять сливовых и семнадцать рябиновых деревьев занимали также приблизительно 1 гектара.

В общей сложности, можно полагать, что вся площадь фруктового сада Гордона составляла приблизительно 11 гектаров (7 десятин).

Ни в «Дневнике», ни в других документах, касающихся пребывания Гордона в Севске, не упоминается его семья. Однако есть одна его дневниковая запись, позволяющая сделать некоторые предположения на этот счет.

Получив из Москвы известия о том, что его просьба об увольнении от русской службы, о чем он давно просил и подключил даже английский королевский Двор, вроде была удовлетворена, Гордон записал: «Когда оная (пропускная грамота на выезд в Москву) пришла 17 декабря, я собрался и 24-го пустился в путь из Севска в сопровождении подполковника Лэнделса, трех прапорщиков, двух моих старших сыновей и их школьного учителя Готтлиба фон Бреге»292.

Двумя старшими сыновьями П. Гордона были Джон (Иван) (1667 – до 1712)293 и Джеймс (Август-Якоб; рус. Яков) (1668–1746)294, которым в декабре 1677 г. было соответственно 10 и 9 лет. Их учитель и наставник был личностью весьма примечательной. Эрнст-Готтлиб фон Бреге (ум. после 1701 г.), прежде чем стать учителем, занимался литературной деятельностью в Англии. Затем он служил при дворе Великого Курфюрста в Пруссии. Он был одним из первых переводчиков на немецкий язык знаменитой поэмы Д. Мильтона «Потерянный Рай». Пребывание в России также не прошло для него бесполезно с «научной» точки зрения: в 1695–1696 гг. оно перевел, как отмечалось, «с одного славянского манускрипта» описание Сибири295.

Итак, двое старших сыновей Гордона жили в Севске вместе с отцом. Следует, однако, иметь в виду, что у Гордона были еще две дочери и жена.

Старшая его дочь (старше его сыновей) Кэтрин-Элизабет (1665–1739). Ей в декабре 1677 г. шел уже 13-й год – по понятиям того времени взрослая девушка, которую уже можно было готовить к замужеству. Она вышла замуж за полковника Старсбурга (ум. 1692), а вторым браком была замужем за полковником Александром Александровичем Гордоном (1670–1752), прибывшим в Москву в 1696 г. и начавшим свою русскую службу в чине майора.