Чтение онлайн

Из этих рассуждений я могу сделать два интересных вывода: первый — человека нельзя полноценно воскресить и второй — оба бога бесчувственные психопаты. Они не могут абстрагироваться от своих проблем, либо что-то им мешает.

«А может их сделала такими собственная природа?»

Ментальное тело человека устроено незамысловато: есть линии рук, ног, головы и туловища со своими каналами, а вот боги сформированы по-другому: переплетённый пульсирующий сгусток маны с замкнутой на себе системой.

Отрежь от него кусок — ничего страшного, уменьшиться только боевая мощь. С человеком такое не пройдёт — он либо сойдёт с ума даже от простого затвердевания маны, либо, как я, будет существовать с постоянной утечкой магической энергии.

Метаморфоза с переходом от простого мага к богу не обходится без последствий — возвышение подтачивает разум. Чтобы прийти к таким неутешительным выводам, я долго наблюдал за поведением обоих оппонентов и анализировал их поведение.

«Большая сила не даётся за просто так…»

Обскуриан даже не представлял, насколько оказался прав. Я вытащил теневой атлант из его головы, чтобы ударить снова и довершить начатое, но увидел, как по всему черепу Распутина почками набухли странные новообразования. Будто гнойники они закрыли собой всю кожу и затем разом распахнулись. Это оказались десятки выпученных глаз.

Карие, голубые, зелёные, серые… И все чужие, все когда-то принадлежали живым и теперь смотрели мне в душу, а я смотрел в них. И увиденное мне не понравилось.

— Вот что тебя ждёт-т, — проскрипел голос Обскуриана, а меня словно парализовало, все мои дополнительные сознания оказались ничто перед чистой смертью. — Смотри, смотри, Аластор-р… — повторял ослабевший бог, он не мог держаться на обуглившихся ногах, но показать смертному другую сторону бытия — это пожалуйста.

Полутруп опустился на корточки и продолжил покрываться новыми зрачками: они росли на спине, руках, ногах, шее — везде. Тварь вскоре исчезла в Потустороннем и накинулась на валяющееся там «мясо», запихивая в желудок целые кости, даже не разжёвывая. Нечем было — зубы выпали.

Как Абсолют тени, я тоже это все видел, но всё ещё не мог пошевелится. Все ресурсы, весь хвалёный разум опутал животный ужас, а мой враг жрал и жрал погибших клириков, восстанавливая силы через обряд «mortem vitalis» — только так он мог регенерировать тело с летальными повреждениями.

Все мои представления о могуществе людей, об их дерзости и непобедимости, как разумного вида, разбились об увиденное. Я потерял волю к жизни. Вместе с этим по телу поползла зараза, что я носил в себе после обряда Отчуждения.

Некромантская хворь, отнимающая у меня силы каждое утро, разбушевалась и чёрными щупальцами опутала руки, ноги и туловище. Она долго ждала своего часа и вот сейчас вылезла из своей норы, чтобы пожрать наглеца, бросившего вызов Смерти.

«Всё бессмысленно».

Любое моё решение бессмысленно. Загробный мир всё равно продолжит существовать и питать не нынешнего, так следующего бога смерти. Эстафета будет передаваться тысячелетиями. Мы умрём, а всё останется как есть.

Создатель так устроил.

Тот, кто стоит над богами, над всем. Это и есть устоявшийся миропорядок, а выкидыши магической сущности в виде «богов» только пешки, временное явление в пространстве-времени.

«А…ём!»

Мои попытки пожить лишнюю сотню лет на этом фоне выглядят смешно. Зачем возвращать целительство, если конец для всех и так один? Что это даст? Только продлит иллюзию жизни.

«Ар…тём!»

Я лишь тешу своё раздутое эго, ищу одобрения в глазах окружающих, хочу стать легендой. Не для них я это всё делаю — для себя. Ради собственной гордыни готов посылать на смерть тех, кто поверил в меня, кто видит во мне надежду.

«Артём!»

А кто я такой?

«Ты меня слышишь? Очнись! Это всё неправда, ты несправедлив к себе. Ты нужен нам, мне нужен. Я люблю тебя и с гордыней, и с зазнайством, и со всеми другими грехами… Мне плевать! Это всё не важно, важен только ты!»

Грудь ощутимо обжёг цветок камелии, молчавший до сего времени. Голос Софи как хрустальная чаша вычерпал гадкую тину сомнений, облепившую сознание. Разбушевавшийся океан безысходности этим не осушить, но внутри где-то кольнуло, что кто-то борется за меня. Я этого не достоин.

«Мне от тебя ничего не нужно — просто живи!»

Да, это наивный нарратив, но в нeм тоже есть смысл. С каждым словом девушки я отдалялся от будто навязанных извне мыслей, вспоминая, что Обскуриан был искусным ментальным магом. Упадническое настроение, вызванное зрелищем загробного мира, легло на благодатную почву, но всe постепенно развеивалось.

Просто шагать, делать большие и маленькие открытия, создавать семью, давать кому-то жизнь и наслаждаться своей — что может быть естественней? Я так приблизился к вершине, что забыл элементарные вещи: зерно человеческой жизни так же вечно, как и остальной миропорядок.

Одни уходят, другие — приходят. Мы части чего-то более могущественного и прекрасного. Без этого обновления не будет постоянной жажды жить.

«Пора с ним заканчивать».

Казалось, прошла вечность с момента моего оцепенения. Всe тело вспотело от напряжения. Борьба с чужой божественной волей отняла больше сил, чем физическое сражение. Я заново ощутил каково это — чувствовать ману в своём теле. Она сейчас прошлась по каждой жилке, освежая клетки и сбрасывая последние путы Обскуриана. Он чуть не активировал клеймо Отчуждённого!

Я носил эту некромантскую заразу вынуждено, чтобы познать грань целительства, и ни за что не сдамся, когда так близок к своей цели. Хворь отступила и организм полностью обновился.

— Посмотри на меня, — попросил я бога смерти и вырвал того из Потустороннего, рука-фантом схватила людоеда поперёк тела и сломала ему рёбра, многочисленные глаза полопались, а рот отвратительно раззявился, из ненасытной глотки торчала чья-то кисть с серебряным кольцом. — Теперь я покажу, что ТЕБЯ ждёт.

Восстановленное тело Обскуриана хрустело, но справлялось с нагрузкой. Всё же оно успело поглотить достаточно плоти, для восстановления и теперь тёмный бог не боялся остаться без оболочки.