Чтение онлайн

— Это не сходится со всем остальным. Раньше это всегда происходило внутри твоей головы.

— Может быть, этот звонок мне причудился.

— Проверь свой журнал звонков.

Я вызываю страницу в своем оверлее. Она показывает несколько соединений с Гайденс и один неизвестный номер.

— Он был настоящим, — говорю я Лиссе. — Но в этом нет никакого смысла. Мой оверлей принимает звонки только с одобренных номеров.

— Если только кто-то из Гайденс не изменил твои фильтры.

— Зачем им это делать?

— Не знаю, милый. И если они знали, что приближаются истребители, я не понимаю, почему они просто не сказали тебе сваливать к чертовой матери.

Позже я отправляю Лиссу на поиски ручки и бумаги. Она возвращается всего через несколько минут, с улыбкой показывая мне тонкую стопку листов.

— Фирменный бланк Армейского медицинского центра Келли. Я зашла в административный офис, и у них там целый шкаф этого добра. Поставили по контракту, когда больница открылась пару лет назад, но ими почти никогда не пользуются.

Я беру их, проводя пальцем по тисненым армейским печатям. Красиво и официально. То, что нужно.

— Идеально. Спасибо.

Она отодвигает пустой поднос из-под обеда, и я принимаюсь писать два письма с соболезнованиями — одно семье Яфии, другое семье Дубея. Армия уже уведомила их ближайших родственников, конечно, но Яфия и Дубей погибли под моим командованием. Я хочу дать их семьям хоть что-то. Официальное письмо — это не так уж много, но по крайней мере оно осязаемое, реальное и традиционное — что-то, что можно сохранить... или, может быть, сжечь.

Лисса вносит свои предложения, но мне всё равно требуется несколько попыток. У меня не очень хороший почерк, и, конечно, я никогда раньше не писал ничего подобного, но, наконец, всё готово. Мне даже удалось подписать два конверта, используя данные из служебных досье. Лисса обещает отнести письма в службу доставки.

Это занятие оставляет нас обоих в мрачном настроении. Мы сидим вместе, просто держась за руки — но я не думаю о Яфии и Дубее. Вместо этого я мысленно пинаю себя за то, что втянул в это ее. Помощь в написании писем, должно быть, напомнила ей о том, чем я рискую — и почему она вообще меня бросила. Я почти слышу, как роятся ее мысли, пока она снова взвешивает, что значит быть связанной со мной.

В моем оверлее снова загорается иконка черепной сети, слабо светясь. Думаю, это отражает активность сети, уводящей мое настроение подальше от темных мест.

— Лисса? Я не хотел тебя расстраивать.

Она пожимает плечами.

— Тебе, должно быть, так тяжело... терять друзей.

— Они не были настоящими друзьями. Скорее как...

Я осекаюсь. Что со мной не так? Я будто пытаюсь вырыть себе яму поглубже.

— Скорее как кто? — спрашивает Лисса.

— Давай поговорим о чем-нибудь другом.

— Нет, скажи.

Если я этого не сделаю, мы в итоге поссоримся, поэтому я признаюсь.

— Скорее как младшие брат и сестра.

— Ох, Шелли. — Она закрывает глаза и прислоняется головой к моему плечу.

— Лисса, то, что с ними случилось, было случайностью. Как автомобильная авария. Я продержался девять месяцев без единого серьезно раненого. Это не значит, что там постоянно опасно...

— Шелли, прекрати! — Она отстраняется, в ее глазах гнев.

Дверь открывается, и мы оба поворачиваемся: входит специалист Брэдфорд с инвалидным креслом, чтобы отвезти меня на физиотерапию.

Лисса снова смотрит на меня.

— Не опасно? — Она соскальзывает с кровати. — Ты лежишь здесь с искусственными ногами!

Я перехватываю ее запястье, когда она тянется за сумочкой.

— Пожалуйста, останься еще на один день.

— Я не могу. У меня сегодня рейс. Завтра мне нужно быть на работе.

Я отпускаю ее. Я не могу заставить ее быть со мной. Она сама должна этого хотеть.

— В любом случае, я рад, что ты приехала.

Она кивает, смахивая слезы. Слов не осталось. Она дарит мне еще один поцелуй и уходит.

К моему облегчению, специалист Брэдфорд не задает никаких вопросов, сохраняя бодрый вид, пока усаживает меня в кресло. Это кресло моторизованное и программируемое. Она нажимает синюю кнопку на правом подлокотнике и тщательно произносит пункт назначения:

— Кабинет один-один-четыре.

— Это не физиотерапия.

— Лейтенант, — отчитывает она. — Ваше расписание изменилось. У вас встреча с полковником Кендриком. Вы разве не проверяете электронную почту?

— После Африки нет. Я был несколько... отвлечен.

— О боже. Не хотела бы я видеть ваши завалы сообщений.

Я тоже не горю желанием на них смотреть.

Обычно я проверяю почту в ЦТУ, но никогда не тороплюсь это делать, потому что почти вся она состоит из бесполезных отчетов и директив, написанных штабными работниками, желающими создать видимость бурной деятельности. Я отказываюсь транслировать всё это дерьмо на свой оверлей, но прямо сейчас оверлей — единственный интерфейс, который у меня есть. Так что я использую взгляд, чтобы пробежаться по дереву меню. Добравшись до армейской почты, я выделяю иконку поиска и бормочу:

— Кендрик.

Сообщение тут же всплывает.

— Черт, он из Командования.

Полковник Стивен Кендрик вызывает меня, чтобы обсудить мое последнее задание. Тревога не заставляет себя ждать. Она накрывает мгновенно. Два отличных солдата погибли во время воздушной атаки на форт Дассари. Если армия сможет привлечь кого-то к ответственности, она это сделает... но я осознаю правду: скорее всего, это буду не я. Армия только что потратила на мои аугментации, как я полагаю, по меньшей мере четверть миллиона долларов, что обычно не предшествует трибуналу. Тем не менее, армия — это многоголовая гидра, и вполне возможно, что не все головы работают по одной программе. Мне нужно показать себя с лучшей стороны.

— Послушайте, я не собираюсь идти в спортивной одежде, если мне предстоит встреча с полковником. Мне нужна форма.

— О, в этом нет необходимости. Как пациенту, вам разрешен неформальный стиль одежды.

И тут до меня доходит.

— У меня, наверное, больше даже формы нет, да?

— Ваш шкаф пуст, — признает Брэдфорд. — Возможно, ваши вещи доберутся до вас через пару дней.

У меня есть парадная форма на хранении в форте Худ, но все практичные вещи сгорели в форте Дассари. Нужно не забыть сделать новый заказ.