Чтение онлайн

–Нет, не в этот раз. Помни: предполагается, что это благотворительная акция, поэтому, если будет какой-то дресс-код, это может немного сбить гостей с толку.

–А я-то думала, что она, по крайней мере, превратит это в маскарад, - съязвила я.

Мейв хихикает.

–Объявление о зимней одежде во время бала-маскарада, несомненно, было бы...чем-то. Я огорчен, что мы не станем свидетелями того, как творится история, - размышляет он.

Джулиан усмехается.

–Вы двое сумасшедшие; балы-маскарады - это гребаное клише. Мы что, мафиозный кружок или что-то в этом роде?
– Затем он хлопает в ладоши один раз – достаточно громко, чтобы я слегка вздрогнула от неожиданности. –Хорошо, вернемся к твоему платью, - говорит он мне, затем вытаскивает карандаш из-за уха. –Идеи? Заметки? Просьбы? Направляй их в мою сторону.

Я напеваю, откидываясь на спинку стула, и Мейв отслеживает каждое мое движение, пытаясь и терпя неудачу не замечать, как платье сползает с моих бедер, когда я переодеваюсь.

Очевидно, что я сделала это не для него, поэтому я пытаюсь игнорировать его пристальный взгляд и вместо этого полностью отдаю Джулиану свое внимание.

–Желтый шармез, приталенное, длиной до пола, - перечисляю я, затем щелкаю языком. –Бретельки-спагетти и... очень глубокий вырез на спине, чтобы моя татуировка привлекла внимание, которого она заслуживает.

Джулиан несколько секунд моргает, глядя на меня, затем прочищает горло и говорит:

–Все это звучит превосходно, но желтый шармез?
– Он снова моргает. –Желтый?

Я стараюсь не улыбаться.

–Кибер желтый, - уточняю я, затем поджимаю губы, когда Мейв не очень-то сдержанно кашляет в кулак.

Джулиан выглядит так, будто собирается залезть на стол и прыгнуть на меня головой вперед.

–Я...
– Он проводит рукой по своему худому лицу, чтобы успокоиться. –Детка, Сигнетт, дорогая. Милая...
– Он подвигается вперед на своем стуле. –Мне нравится твое чувство стиля, правда. И ты, типа, всегда сексуально одеваешься, но...
– Он облизывает губы. –Желтый? Ебаный желтый?! Это цвет члена Гомера Симпсона, цвет солнечной блевотины! Это совсем не тот цвет, который люди носят на официальных мероприятиях!

–Но это такой счастливый цвет, - возражаю я. –И я хочу, чтобы люди знали, насколько я в восторге от того, что принимаю участие в этом... щедром мероприятии.

–О боже, - бормочет Джулиан. –Если ты еще раз вспомнишь при мне этот цвет, клянусь всем, что мне дорого, я выброшусь из окна.

Я смотрю на окно позади него, затем щелкаю языком.

–Не хочу показаться занудой, но это слишком маленькое пространство, чтобы ты мог поместиться. Будет лучше, если вместо этого ты просто сошьешь мне мое желтое платье.

–Сигнетт, - предупреждает он.

–Посмотри на звезды, посмотри, как они сияют для тебя. И все, что ты делаешь, да, они все были желтыми...
– Я пою – или, во всяком случае, пытаюсь, и обязательно слишком громко растягиваю последнее слово.

Джулиан проводит обеими руками по лицу.

–Иисус, возьми меня сейчас.

На этот раз я не могу сдержаться; я смеюсь.

Мейв и Мелина не выдерживают вместе со мной, как и остальные стилисты в другом конце зала.

–Пожалуйста, никогда, и я имею в виду, никогда больше не пой, - говорит мне Мейв между приступами смеха, затем хватает свободный стул справа от него, прежде чем устроиться на нем. –Господи Иисусе, Нетти, какого хрена?
– Он продолжает смеяться.

Джулиан выглядит сбитым с толку гоготом, который наполняет комнату, затем поднимает руки, сдаваясь.

–Вы, люди, придурки, - констатирует он как ни в чем не бывало. –Волосатые, обрезанные, зараженные герпесом члены.

–Ты действительно сегодня в изобилии ссылаешься на эту анатомию, - говорю я ему. –Сначала с Симпсонами, а теперь с нами. Теперь это будет модно? Должна ли я изучить шутки о члене для нашего будущего взаимодействия?

Он указывает на меня пальцем.

– Ты, маленькая...
– Он замолкает, когда раздается стук в дверь.

Мы все смотрим в его сторону, как раз в тот момент, когда Мейв поднимается на ноги, отодвигает стул и открывает дверь.

–Мэм, - говорит он вежливо, без намека на реакцию на его лице, и отступает назад.

Моя спина выпрямляется, и по всему телу пробегают мурашки, когда моя мать входит в комнату с видом незамутненного высокомерия.

Ее длинные светлые волосы собраны в высокий, неброский пучок. Ее черное облегающее платье с длинными рукавами сидит на ней так, словно сшито специально для ее гибкой фигуры - потому что оно создано специально для нее. Классические золотые украшения, которые она носит – каплевидные серьги с рубинами, браслет-запонка и пара коктейльных колец на каждом указательном пальце – выглядят странно рельефно, поскольку на них сильно отражается свет в комнате.

Годы работы в индустрии моды позволили сохранить мамины стандарты внешнего вида и ухода за собой нетронутыми, но тонкие линии и морщинки все еще портят ее бледную кожу, из-за чего она выглядит точно на свой возраст.

Стивен входит секундой позже, коротко кивает Мейву и встает рядом с ним – его глаза сосредоточены исключительно на моей маме.

Его длинные черные волосы собраны в слишком тугой пучок, гладко выбритая челюсть напряжена, в то время как выражение его лица в основном бесстрастное.

Мамины туфли-лодочки телесного цвета ступают по мягкому ковру, когда она останавливается, затем оглядывает комнату, прежде чем встретиться своими темными глазами с моими.

Я поднимаюсь на ноги и делаю шаг к ней, затем одариваю ее хорошо отработанной пластичной улыбкой.

–Мама, - говорю я в знак приветствия.

Она наклоняется, и мы с ней обмениваемся нашим обычным воздушным поцелуем. Мы на публике.

То, что происходит за закрытыми дверями в поместье Миранды Адлер, остается в стенах упомянутого поместья. Никому не нужно знать ни о чем из этого, и меньше всего сотрудникам Lure.

Когда я отодвигаюсь от мамы, я вижу, что челюсть Мейва сжата, поскольку он продолжает смотреть ей в затылок, и что его поза слишком напряженная, чтобы не показаться сомнительной. Я знаю, что он презирает ее так же сильно, как и я, но так – так просто не пойдет. Особенно когда у нас есть зрители.

Я очень осторожно прочищаю горло, и его пристальный взгляд переходит на мой. Я приподнимаю левую бровь ровно настолько, чтобы показать ему, что я заметила его гнев, и что ему, блядь, нужно успокоиться.