Чтение онлайн

Моей ценности.

Моего достоинства.

Все это вырвал у меня человек, к которому меня отправили родители. Мой отец, который просто стоит в стороне и позволяет жестокости происходить.

Осознание этого оглушает, оно громче, чем мой плач, когда я сижу в кандалах на этом стуле. Я слышу свои крики, но они отдалены, как будто меня дразнят шумом. Как будто за мной гонятся, и я постоянно оглядываюсь назад, надеясь, что монстры слишком далеко, чтобы догнать меня.

Но в монстрах есть одна особенность: в конце концов они всегда находят тебя.

Его лезвие упирается мне в ключицу.

— Может, мне еще и лицо тебе порезать? Думаешь, он все еще будет хотеть тебя, если я это сделаю? Сомневаюсь.

Его мерзкая усмешка пробирается по моему животу, яд просачивается сквозь оставленные им шрамы на коже. На моем теле их, наверное, десятки. Я перестала считать после первых нескольких.

Может, мне стоит просто позволить ему убить меня. В конце концов, он перережет артерию, и со мной будет покончено. Это к лучшему. Это лучше, чем эта пытка. Лучше, чем эта мучительная боль.

Слышит ли отец мои крики, умоляющие его о помощи? Слушает ли он их молча? Неужели он действительно не любит меня настолько, чтобы помочь мне?

Рваная рана на руке горит, но другие порезы борются за мое внимание. У меня болит везде. Джинсы давно исчезли, я сижу в одних трусиках и жду, когда он отрежет и их.

Его нож начал с моей груди, беспорядочно разрывая кожу, но на этом порезы не закончились. Он перешел к моим рукам, потом к животу, потом к бокам бедер. Я была изуродована и окровавлена с головы до ног.

— Ты что, оглохла или онемела? — Он дает мне сильную пощечину.

Я бормочу, мои губы дрожат, произнося имя Данте. Я зову его уже, кажется, несколько часов. Его имя запечатлено на моих губах, но я не произношу его вслух. Боль была бы намного сильнее, если бы я это сделала. Но я не могу перестать думать о нем, нуждаться в нем и знать, что он пришел бы, если бы мог.

Он — единственное, что у меня осталось, за что я могу держаться. Мое последнее предсмертное желание — увидеть его в последний раз. Что бы ни говорила моя мать, я знаю, что правда гораздо сложнее, чем она утверждала. Что-то совсем другое, чем предательство ее слов.

Я знаю, что он заботился обо мне. Я знаю, что время, которое у нас было, не было притворным. Она не может отнять это у меня. Никто не сможет.

Мы с Данте были сложным моментом, который стоило изучить. Но теперь уже слишком поздно. Я никогда не узнаю, могли ли мы быть чем-то большим, чем просто наши тела, обернутые в ложь.

— Думаю, теперь я возьмусь за твою щеку. — Голос Карлито отравляет мои мысли, когда лезвие приближается к моей коже.

Мое дыхание сбивается, пока мой взгляд фокусируется на черной рукоятке. Мой желудок подкатывает волна тошноты, когда нож приближается ко мне для пореза, который, как я знаю, не за горами.

Я больше не могу. Я хочу, чтобы это закончилось. Пожалуйста, позвольте мне умереть. Пожалуйста…

Бум.

Что-то взрывается за спиной Карлито.

Я задыхаюсь, когда мои легкие немеют от страха, а пульс сильнее бьется в шее. Я успеваю заметить, как расширяются его глаза, прежде чем нож выпадает из его руки.

Он поворачивается, оставляя меня на месте, и делает шаг прочь. Сквозь пустоту открытой двери пробивается туман, пробираясь, между нами, как нечто другое, чего я должна бояться.

— Сэл? Ты там? — спрашивает Карлито, когда его ботинки хрустят по полу.

Тишина.

Если мой отец снова в комнате, он молчит. Может, он наконец-то пришел в себя и хочет спасти меня?

Снова раздаются шаги. Кто-то определенно здесь. Я не вижу их лиц, но слышу, как несколько человек маршируют внутри.

Я боюсь пошевелиться, не зная, кто меня встретит — друг или враг. Кто вообще может прийти за мной?

Но, может быть, я смогу убежать. Голая или нет, я лучше выживу и попытаюсь найти помощь. Но куда мне бежать? Я не знаю, где я. Я могу быть на другом конце страны, насколько я знаю.

Раздается громкая потасовка, несколько мужчин начинают кричать и драться. Я не узнаю ни одного из их голосов. Туман кружит вокруг меня, пока все, что я вижу это только дым.

Как, черт возьми, мне теперь выбраться?

— Ракель?! Где ты, милая? Скажи мне, что ты здесь.

Я задыхаюсь.

Данте?

Он действительно здесь? Он искал меня?

Этого не может быть. Должно быть, мой разум играет жестокую шутку.

— Это Данте. Скажи что-нибудь! Пожалуйста, детка. Я не могу тебя потерять.

Наступает пауза; все шаги исчезли, кроме его, грохочущих, словно он бежит трусцой.

Это место огромное, и из-за дымки он не может меня увидеть. Я пытаюсь говорить, но мои губы не шевелятся.

— Мне жаль, — продолжает он. — За все это. Я не знаю, слышишь ли ты меня, но я должен был сказать это в любом случае. Я никогда не думал, что буду заботиться о ком-то так, как забочусь о тебе. Я обещаю тебе все исправить, начиная с этого момента.

Его голос трещит, приближаясь, как будто он идет ко мне.

— Ответь мне. Скажи мне, что ты еще жива.

Теперь он еще ближе.

Мое сердце сжимается. Он пришел за мной. Он действительно пришел. Тихий всхлип вырывается из меня, пока слезы градом застилают мои глаза.

— Черт возьми!

Я слышу страдание в его тоне, пытку, исходящую из его сердца в мое.

— У меня не было возможности сказать тебе, как много ты для меня значишь. Я не могу потерять еще одного человека, которого люблю. Блять, ты не можешь уйти.

Он любит меня?

Я хнычу. Слезы льются сильнее, как хаотичные волны страдания.

— Детка? — говорит он с такой нежностью, что это почти разрывает мое сердце.

Спасибо Богу за дым, потому что, когда он увидит меня, я не знаю, что он сделает.

Что он подумает.

Буду ли я ему противна? Отвернется ли он от меня, как все остальные в моей жизни?

— Данте? — шепчу я, как будто все еще охваченная разочарованием. — Это действительно ты?

Сильная мужская рука ложится мне на плечо, когда туман начинает рассеиваться, и когда его лицо начинает проясняться, я вижу знакомые глаза человека, которого я узнала. Того, кто обманул меня, но и того, кто спас меня.