Чтение онлайн

Я резко поворачиваю налево, наконец-то вижу фургон и узнаю Ауди, которая принадлежит моим парням. Мы снабжаем всех наших людей такими машинами для рабочих целей.

Я набираю скорость и объезжаю фургон справа, двигаясь параллельно. Я смотрю на дверь, затем на окно со стороны пассажира. Там сидит мужчина; его лицо повернуто ко мне, его темные глаза видны сквозь лыжную маску, а губы кривятся в злобной улыбке.

Моя рука лежит на пистолете, готовая его использовать. Но я не могу выпустить пули, если есть хоть малейший шанс, что она может пострадать.

Мудак встает, удаляясь из поля зрения, и вдруг задние двери открываются, и я оказываюсь лицом к лицу с тем, кого знаю. С тем, чью кожу я буду с удовольствием сдирать с его лица. В его руке девятимиллиметровый пистолет.

— Где она, сукин ты сын? — спрашиваю я Карлито, который уже снял маску.

— О, смотри. Это мой давно потерянный лучший друг. Давно не виделись. Как поживаешь?

Я не отстаю от фургона, мои глаза прикованы к его глазам. К счастью, улица здесь тихая. Леса окружают их сторону дороги, а на моей — трава, склонившаяся вниз на небольшом холме.

— Она жива? Тебе лучше, блять, надеяться, что жива.

Его ответом стал скрипучий смех.

— Знаешь, до недавнего времени я понятия не имел, кто ты, черт возьми, такой. Ты хорошо меня провел. Но за ложь мужчине из-за выпивки и стриптизерши тебе должны отрезать яйца.

— Ты не мужчина. — Мой рот жестоко кривится.

— Да… — Он убирает вторую руку за спину, а я держу палец на спусковом крючке. — Это мы еще посмотрим.

В тот момент, когда я собираюсь выстрелить ему прямо между глаз, он подтаскивает тело вперед.

Ее тело.

На полу.

Ракель?

Я поднимаю пистолет так, чтобы ствол встретился с его лицом, мой пульс бешено бьется.

— Возможно, не стоит этого делать, — объявляет он, его рука захватывает ее рубашку спереди и поднимает ее на ноги.

Что-то не так.

— Какого хрена ты с ней сделал, ты, кусок дерьма?!

Ее голова свисает вперед, глаза закрыты.

Нет! Она не может быть мертва.

Мое сердце обливается кровью от сожаления.

Что я наделал? Зачем я втянул ее в нашу битву?

— Если ты выстрелишь в меня, я позабочусь о том, чтобы пуля попала в нее. Она еще жива, но едва ли. — Он сильно смеется, и у меня чешутся руки применить к нему свои ножи и заставить его кричать.

— Я заставлю тебя страдать. Я обещаю, — говорю я ему.

— Все, что ты есть — это киска с кучей угроз. После того, как я разорву ее на куски, я позволю тебе забрать ее гниющий труп. — Его рука крепче сжимает ее рубашку, поднимая ее тело с пола в воздух. — Она моя женщина! Она всегда будет моей, пока не умрет.

Он смотрит на нее, как развратный ублюдок, которым он и является. Как, черт возьми, я могу вытащить ее из этого?!

— Наконец-то я почувствую вкус этого тела. — Его оружие спускается по ее груди к животу.

Гнев вырывается из моих внутренностей, и я скрежещу зубами, пока моя челюсть не начинает дребезжать. Я поворачиваю машину ближе к ним.

— У тебя есть два варианта, друг мой, — продолжает он. — Либо ты отпускаешь меня и позволяешь мне немного развлечься, либо…

Пистолет движется вверх по ее телу, ствол упирается ей в висок.

— Я могу застрелить ее прямо сейчас, и мы покончим с этим.

Черт! Что, черт возьми, мне делать?

Может, я могу выстрелить в него, а мои люди займутся теми, кто впереди.

Проклятье. Нет. Слишком рискованно. Он может нажать на курок и убить ее мгновенно.

Единственный хороший вариант — отпустить Ракель и найти ее самому, пока он не успел ее убить. Но он сделает это медленно. Он собирается причинить ей боль, и я не знаю, как я могу сознательно позволить этому случиться. Но какой, блять, у меня выбор? Я не сомневаюсь, что он убьет ее прямо у меня на глазах.

С глубочайшим сожалением, пронзающим меня, я решаю отпустить ее, только чтобы найти ее снова.

— Это еще не конец. Я приду за тобой.

— Удачи. Пусть победит сильнейший.

Затем он мчится по пустынной дороге, а я медлю, набирая номера Дома и Энцо.

Эта война только что стала немного более личной.

ГЛАВА 20

РАКЕЛЬ

Вокруг темнота, а мои глаза зажмурены, и меня окутывает глубокое чувство страха. Такого, который пробирается по шее и заставляет тело дрожать от ледяного холода, которого нет.

Карлито, должно быть, наложил повязку на мои глаза после того, как вырубил меня. По крайней мере, я не мертва. По крайней мере, есть шанс.

Шанс на что? На страдания?

Кто может мне помочь? Данте — единственный человек, который может, и он даже не знает, где я. Я ни на секунду не верю, что он может желать мне зла. Если бы он знал, что Карлито привел меня сюда, он бы пришел. Очевидно, что моя так называемая мать лгала, пытаясь помочь мне, так почему я должна верить ей насчет Данте? Он был добр ко мне, в отличие от моей собственной семьи. Не может быть, чтобы он хотел меня убить.

Мои запястья пульсируют на коленях, и я чувствую, как что-то туго затянуто вокруг них.

Данте. Помоги мне.

Ткань впитывает тихие капли страдания. Я слышу свое дыхание и стук ног где-то вдалеке, дразнящий меня. Мои легкие болят от тяжести, словно кирпичи наваливаются на мой страх.

Карлито не сразу оказывается рядом со мной. Я слышу, как он негромко разговаривает с кем-то еще, но не могу расслышать, о чем они говорят.

Кто еще здесь? Что они планируют со мной сделать?

— Кажется, она наконец-то проснулась. — Голос Карлито проносится в моей голове, как рой голодных пчел, жаждущих попробовать и оставить после себя шрамы.

Его шаги ударяются о пол, уже ближе. Так близко, что я чувствую запах его гниющего тела, пота, смешанного со смертью. Мой пульс учащается, а желудок наполняется ужасом, когда я заставляю себя глубже вжаться в кресло.

Мне не нужно думать, что он сделает. Я знаю, что он причинит мне боль. Его порочность наконец-то увидит свет, как он и хотел долгое время. Я теперь его, и моя мать позволила этому случиться. Моя собственная плоть и кровь.