Чтение онлайн

– Теперь сядем вместе спина до спины, так мы долго храним наше тепло, - Йоганн блеснул если не разумом, то знанием жизни точно.

– И будем допрашивать Ричарда, - Альберто посмотрел на надорца пристально, почти зло.

– Допрашивайте, - легко согласился тот.
– Но постарайтесь обойтись без пыток, а я в свою очередь обещаю быть откровенным.

Лишь бы не заснуть, лишь бы не слипались глаза от нахлынувшей волны тепла!

– «Допрашивать» - грубое слово, - вмешался Норберт, прижимаясь своей спиной к братской.
– Мы же все доверяем друг другу, а Ричард не имеет отношения к наглой выходке.

– Как скажешь, - марикьяре, а Диего Салина, привезший в Надор тело отца, был именно марикьяре и родственником Альберто, скуксился, но тут же обрел боевой дух.
– Но шутник ушел одним из первых, когда Арамона велел остальным расходиться. Помните?

У Дикона перехватило дыхание и он поспешно облизал губы, стараясь глядеть в темнеющий наверху сводчатый потолок и делать вид, будто сохраняет зрительный контакт с камнями. Сердце колотилось, как безумное.

– Рихард, ты сам думал, кто мог это устраивать?

– Да он же знает, - улыбнулся Арно.
– И еще они с Валентином так смотрели друг на друга, словно Валентин тоже знает, но молчит или словно он и есть...

– Рихард?

– Так это Валентин?

Пора признаться и не тянуть закатного кота за хвост! Ричард глубоко вздохнул.

– И да и нет, - произнес он твердо.

– То есть как это?
– густые брови Паоло взметнулись вверх.

– А вот так. У Повелителей много того, чего они не вправе говорить другим.

И все мгновенно примолкли, настороженными, блестящими от волнения глазами оглядывая то друг друга, то Ричарда, потому что слишком твердо и страшно прозвучал голос надорца. Ричард был и сам не рад собственным интонациям, однако уже ничего не изменить и высказанное не вернешь обратно.

– Конечно, - пробормотал Альберто, - поэтому Повелителей и Людей Чести четвертый век колотят. Из-за их паршивых недомолвок.

– Стоп, - Ричард даже подскочил от изумления.
– Почему Повелители, по-твоему, не входят в число Людей Чести?

– Потому что все мы, тут собравшиеся, если посудить, Люди Чести, но не все Повелители. Видишь ли, к старой знати приравнивает себя сейчас любой желающий, включая графа Штанцлера и твоих родичей Лараков.

– Лараки - марагонцы, это я знаю, а кансилльер...

– Дрикс, получивший от Алисы звание графа, разрешение въезда в Талиг и добро на интриги после ее смерти, - пожал худыми плечами Альберто.
– Один из моих родственников знает это, так как вынужден пересекаться со Штанцлером по долгу службы. Благо не часто.

– А кто этот родственник?
– медленно уточнил Дикон.

– Рокэ Алва, - ответ прозвучал коротко и резковато.
– Первый маршал Талига. Проклятье, - голос стал тоскливым, - темень-то какая!

– Это не Зимний Излом, - вздохнул Паоло, - Свин нам свечи и ужин со своего стола не передаст. Скоро вот совсем стемнеет...

И произойдет что-то плохое. Ричард не догадывался и не строил разнообразных предположений, а просто знал об этом, кусая губы и глядя по сторонам. Со всех сторон на него смотрел стремительно густеющий мрак, а за ним таились суровые камни, молчаливые для всех и говорящие для Повелителя. Нестройный хор монотонных голосов рассказывал юноше о том, что скоро в этих стенах прольется кровь, потому что Излом всегда хочет жертв, и если Повелитель желает, чтобы жертвы жили после смерти, то просто обязан оставаться начеку.

А потом начался виток новых событий, ждать которых становилось уже невозможно. Хотелось действовать, добиваться и побеждать, а не сидеть на камнях, страдая и думая о деяниях Изначальной Твари.

– Риииичччччааааард! Рииииччччааааард... Оооок-деллллл... Ты, чтооо, уууумерррр чччччто линии...

А вот и Тварь - шипит, чтоб ее, а пустое пространство и далекое расстояние искажает звук, отчего кажется, будто говорит мужчина.

– Пока нет, - мрачно пошутил Ричард, за что получил увесистый тычок от Паоло.

– Где ты?
– задался вопросом последний.

– В каааамиииине. Тоооо есссссть не сссссовсем, а наааавер-хууууу... Какккк выыыы тамммм?

Паоло едва заметно вздрогнул, но такое поведение понятно, потому что он тоже понял, кто есть Суза-Муза...

– Кто ты есть?
– а вот Норберт с перепугу не понял.

– Сузззззза-Муууузззза. Только я ничего Ричарду не подбрасывал...

Ага, как же. Можно подумать, Ричард его разоружил и принес трофеи в свою комнату, чтобы приклеить рыбьим клеем к стене и гордиться!

– Сейчас я явлю Арамоне доказательство того, что я на свободе, а потом объявлю о своей безвременной кончине, - Тварь решила разговаривать нормально, но легче от этого никому не стало.

Вот и все. Значит, Валентину не жить!

– Скажи, кто ты?
– попросил Паоло.
– Интересно же!

– Скоооооро узнааааешшшь, - прошелестела Тварь в ответ.
– А остальные узнают в Фабианов день.

Дальнейший коротенький разговор не имел особого смысла, за исключением того, что Валентин, управляемый Тварью, спустил через каминную трубу мешок с едой и вином. Как он сказал - с Арамонова стола, но мог ведь украсть и из кладовых, кто его знает... Померзнув немного в чистом огромном камине, не горевшим уже лет сто, Ричард подхватил мешок, согнулся под его тяжестью и кое-как вернулся к товарищам.

– Прощайте, безвинные узники. Полночь на носу, а у меня дел невпроворот.

Последние слова показались Ричарду жуткими, но он ничего не сказал.

– Вот видишь, - назидательно и добродушно сказал Иоганн, - а ты говорил, что он опасен. Вон сколько всего принес.

– Тебе бы лишь поесть, - пробормотал Паоло, похоже, разделяющий взгляды и опасения Ричарда относительно создавшейся ситуации, но упорно о них молчавший.
– Главное, чтобы гвардеец ничего не услышал.

Гвардеец, судя по всему, оставался глух и нем к голосам в галерее, а может и вовсе заснул, прислонившись спиной к железной двери и тем самым надеясь не дать унарам сбежать. В любом случае он не заглядывал внутрь, проверяя, все ли здесь хорошо, и на доставленный ужин, состоявший из ветчины, сыры, хлеба, и двух пирогов. Все - чудесного качества и потрясающей свежести, а пироги, похоже, действительно пекли специально для Арамоны. Такого изобилия Ричард не едал уже давно. Кроме еды в мешке лежал туповатый ножик для нарезки, и это явно было неспроста.

– Я открою, - взволнованный Паоло странно посмотрел на Ричарда и оттолкнул его протянутую к огромной блестящей бутыли руку.
– А вы режьте еду, да поскорее. Наши близнецы умирают с голода.

– Та-та, - подтвердил Иоганн несчастным голосом, потому что слишком часто в последнее время унаров оставляли без ужина.

Раздавшийся внезапно надтреснутый колокольный звон напомнил Ричарду о том, кто он есть, и о том, что находится тут отнюдь не для того, чтобы набивать живот и веселиться с товарищами. Зажженная свеча погасла, и это совсем не к добру. Звон продолжался, потом к нему присоединилось ровное гудение металла, и вот в дальнем конце галереи показались зеленоватые огоньки. Как их много! Приглядевшись, юноша рассмотрел, что по каменному залу не просто плывут зеленые свечки, а их несут призраки - сперва аббат в сером одеянии, затем монахи в одинаковых сероватых балахонах парами. Унары съежились возле камина, стараясь укрыться возле него, а Ричард Окделл наоборот высунулся наружу.