Чтение онлайн

– Не Повелитель он. Я ж говорю - нравятся мне Придды, вкусны на зубок, хе-хе... Еще с древних времен ими питалась, покуда не подались в олларианство. Старое семейство, но не Волны, понятно?

– Отпусти его, иначе я...

– Ой, делай ты, что хочешь, Надорэа, - теперь голос принадлежал Валентину, но в нем присутствовал мерзковатый смеющийся свист.
– Только телу навредишь, а его не спасешь, и...

– Пусть Четыре Ветра разгонят тучи, сколько б их не было, - твердым голосом произнес отец Герман.
– Пусть Четыре Молнии падут четырьмя мечами на головы врагов, сколько бы их не было. Тан Ричард, вы знаете, что говорить?

– Пусть Четыре Ветра разгонят тучи, сколько бы их не было. Пусть Четыре Скалы защитят от чужих стрел, сколько бы их не было... Откуда вы это знаете?

– Неважно, повторяйте дальше.

– Но...

– Иначе у нас ничего не получится, тан Окделл. Говорите все, что знаете!
– клирик дернул его за руку.
– Что читали в Надоре, что запомнили, ведь вы абвениат.

– Лэйэ Литтэ Анаксэ Надорэа...

– Прекрати!
– взвизгнула Тварь.

– Анаксэ Надорэа из древних земель, да возжелает гибельную кару любой гадкой твари из посмертия, Лабиринтом именуемой...

– Заткнись, свиненыш, ты понятия не имеешь, с чем связался...

– Анаксэ Надорэа из древних земель поручается силой, что дана ему, что неподвластен станет тварям посмертным...

Издав визгливо-горестный вид, Тварь в обличие Валентина Придда метнулась вперед, чудесным образом минуя зеленые свечи, и в ее тонкой бледной руке холодно сверкнула острая сталь. Резкий толчок в плечо, короткий быстрый бросок, болезненное оханье, навалившаяся тяжесть, и вот Ричард Окделл сам не заметил, как у него на руках очутился истекающий кровью отец Герман. Погиб, спасая его! Разрубленный Змей, да что ж такое-то!

Священник смотрел на юношу спокойными темными глазами, в которых медленно угасали искры жизни, и по поводу своей грядущей кончины ничуть не расстраивался. Что за странный человек, ему даже не хочется побороться? Хотя судя по тому, как крепко засел в груди родовой кинжал Приддов с холодно поблескивающими аметистами на рукояти, бороться отцу Герману уже не имеет смысла.

– Оставьте меня, Надорэа. Я вернусь к вам, - велел он, сохранив удивительную твердость голоса.
– Занимайтесь тем, что вам нужно сделать.

И Ричард бросился к Валентину.

– Анаксэ Надорэа из древних земель обещает изгнать мерзкую тварь посмертную из тела, ею подло захваченного. Лэйэ Литтэ, Лэйэ Анаксэ.

Валентин застыл на месте, бешено вращая лиловыми глазами, а потом, будто подкошенный, рухнул лицом вниз. Проверять, жив ли он, времени не было, и Ричарду оставалось только, не переставая читать старую, забытую очень многими, молитву абвениатов, следить за состоянием зеленого огня и стремительно умирающего отца Германа. Если он успеет, то душа клирика останется цела, если же нет...

Наконец зеленые свечи разом погасли, расплылись в темной сероте пола сияющей слизью, и все затихло, а сознание Ричарда Окделла внезапно почернело, и через пару секунд измученный серьезной битвой Повелитель Скал упал в обморок, в двух шагах от Валентина. А когда вскоре очнулся, трупа отца Германа не было на каменном полу, только кинжал с аметистами, небрежно брошенный, валялся неподалеку.

Валентин, тем не менее, продолжал пребывать в бессознательном состоянии, возможно, ему нужно прийти в себя. Но где же кровь и следы убийства? Где отец Герман? А Тварь? Ушла ли она в Лабиринт?

Пошатываясь от головокружения и легкой тошноты, Ричард Окделл вышел в коридор и нащупал во мраке озябшей ладонью стену.

– Тан Ричард, - позвал его отец Герман, на сей раз почему-то одетый в мокрый плащ и грязные сапоги.

– А... От...

– Молчите. Не называйте имя. Идемте.

И они направились в другую сторону, однако теперь Ричард счел за лучшее держаться от своего спутника на безопасном расстоянии. Не все дурное кончилось в эту ночь, однако теперь нужно просто держать ухо востро, как говорила Нэн, и быть готовым к отражению любой напасти. Обогнавший юношу отец Герман свернул к покоям Арамоны и постучался в дверь, шепнул, не оборачиваясь, чтобы Ричард не смел входить, после чего представился.

– Убирайтесь к собачьим свиньям!
– глухо донеслось из-за двери.

Ричард притаился возле стены, а его спутник толкнул дверь, и поступил абсолютно правильно, ибо ждать вежливости от Арамоны - неблагодарное дело. Но зачем они здесь?

– Чего нужно?

– Вы безобразно пьяны, капитан. Стало быть, поговорим завтра.

Далее последовали жалобные стенания ограбленного капитана, в которые Дикон намеренно не вслушивался, иначе он рисковал бы выдать себя неосторожным смехом, а потом начался разговор про шестерых арестантов. Тут хочешь не хочешь, а слух навостришь. После того, как Арамона назвал своих пленников преступниками, беспрестанно при этом икая, клирик торопливо выскочил из его комнат и, махнув рукой Ричарду, помчался в сторону Старой галереи. Юноша - за ним.

– Тан Ричард, почему вы не сказали мне, откуда вышли и что заперты были не один?

– На тот момент существовала более серьезная проблема, а что?

Отец Герман остановился при свете горящих в коридоре свечей, и Ричард оторопело посмотрел за его спину. Там не было тени.

Значит, все-таки он мертв и стал выходцем, но зачем вернулся?

Разрубленный Змей!

– Вы не спрашивали, - скромно назвал юноша вторую причину.

– А то, что сейчас грядет еще одна серьезная проблема, - отрывисто произнес клирик.
– Разумеется, вашей вины в этом нет, но нам с вами надо идти.

Чувствуя себя первым и единственным ослом всея Кэртианы, Ричард Окделл направился за новоявленным выходцем, держась при этом на почтительном от него расстоянии.

Глава 12. Безрадостный выигрыш

– Скажите, призраки могут притворяться человеком?

– На час или два, тан Ричард.

– ...прямо человеком? Из плоти и крови?

– Распознать обман нетрудно, но если дотронутся до него несведующие, особых изменений не поймут, тан Ричард.

– Почему же об этом не было в тех разделах книг о старой Гальтаре, что я читал в Надоре?

– Потому что вы невнимательно читали, тан Ричард.

Примерно таким простым и немного насмешливым звучал разговор юноши и священника, пока они шагали к Старой галерее. Сидя на полу и привалившись спиной к плотно прикрытой двери, гвардеец, охранявший Арамоновых пленников, громко похрапывал, и Ричард внезапно понял, что невыносимо хочет спать. И также невыносимо голоден. Может, там, в галерее еще что-нибудь осталось? Подумать над этим получше времени не хватило, поскольку бледный отец Герман торопливыми шагами вошел в холодный зал, и Ричард едва успел сделать вид, что он все это время находился тут, лишь прогуливался туда-сюда, заложив руки за спину. Его призрачный двойник растворился в сыром воздухе, не забыв одарить юношу оскорбленным взглядом.