Чтение онлайн

Финн осматривает мою израненную ногу, наносит мазь, и я резко втягиваю воздух сквозь зубы, когда жжёт.

— Прости.

— Это не твоя вина, — тихо говорю я, теперь полностью сосредоточившись на нём.

Я молча наблюдаю за его работой. Он действует ловко и методично, но при этом выглядит как человек, пытающийся искупить свои грехи. И тогда меня осеняет.

— Полагаю, стоит поблагодарить тебя за то, что спас меня в Некрополисе.

Он не поднимает взгляда от моей ноги.

— Мы все сыграли свою роль. Мне лишь жаль, что тебе вообще пришлось через это пройти.

— Я имела в виду… спасибо, что использовал свою магию на том тролле, — его руки замирают, но он не смотрит на меня. — Это ведь был ты, да?

Финн наконец поднимает глаза, и они блестят от слёз.

— Я не люблю использовать свою магию… но, когда понял, что Никс не успеет к тебе вовремя, я… — он делает глубокий вдох, и его губы дрожат.

Я вкладываю свою ладонь в его и сжимаю.

— Тебе не обяза…

— Я причиняю боль, — перебивает он меня, словно ему нужно это выговорить. — Хотел бы, чтобы всё было иначе. Хотел бы иметь другую силу. Но мне досталась именно эта. Всё, чего я когда-либо хотел — помогать людям, лечить их, облегчать их страдания. А родился я, чтобы делать обратное. Поэтому я стараюсь не пользоваться своей магией. И стараюсь не говорить о ней.

— Мне жаль, что тебе пришлось её использовать.

— Не нужно, — тихо отвечает он.

Я осторожно поднимаю его подбородок, чтобы он посмотрел на меня, и обвиваю рукой его шею. Не знаю, перехожу ли я черту, но что-то внутри подсказывает: сейчас ему нужно человеческое тепло, нужно сострадание. К моему удивлению и облегчению, Финн обнимает меня в ответ.

— Я просто рад, что мы успели тебя найти, — шепчет он.

Я чувствую на себе взгляд, и когда поднимаю глаза, вижу Атласа, прислонившегося к дверному проёму между нашими комнатами. На его лице странное выражение, будто он борется с каким-то внутренним конфликтом, и мне хочется, чтобы он просто сказал, о чём думает.

Финн отстраняется, и я отпускаю его.

— Тебе нужно отдохнуть. Мы будем плыть ещё пару дней, так что наслаждайся удобной кроватью.

— Спасибо, Финн.

— Не за что, — он улыбается и собирает свои вещи. Проходя мимо Атласа, он сжимает ему плечо и что-то шепчет на ухо, прежде чем скрыться в другой комнате.

Я продолжаю смотреть на Атласа, и он не отводит взгляда. Он ничего не говорит и не двигается. Это начинает действовать мне на нервы.

— Ты так и будешь пялиться на меня всю ночь, или всё-таки скажешь что-нибудь?

Он тихо закрывает за собой раздвижную деревянную дверь и слабо улыбается.

— Рад видеть, что ты не потеряла свою строптивость.

Я скрещиваю руки на груди и хмурюсь.

— Прекрати.

— Прекратить что? — он склоняет голову набок. — Любоваться тобой?

— Прекрати жалеть меня, — это, похоже, застаёт его врасплох. Отлично. — Я, может, и не мастер магии, как ты, и не такой искусный боец, как Никс, но я держалась. И если бы я умерла сегодня ночью…

— Не договаривай, — перебивает он, и в его голосе слышится надлом, который разбивает меня изнутри.

У меня пересыхает во рту.

— Почему?

— Потому что я не смог тебя защитить. И я бы никогда не простил себе, если бы на моих руках оказалась твоя кровь.

Вдруг в комнате становится душно, и я хочу лишь одного — убедить его, что он не виноват.

— Атлас…

— Теперь ты всегда будешь с кем-то. Без исключений, — он не даёт мне времени возразить и исчезает за дверью.

***

Дыхание сбивается, сердце колотится. Жаркое солнце Мидори палит сверху, но прохладная вода бассейна, в котором я наматываю круги, помогает мне чувствовать себя комфортно. Мои руки разрезают воду, когда я завершаю последний заплыв. В лёгкие врывается сухой пустынный воздух.

Что-то мерцает глубоко внизу и ловит мой взгляд. Не задумываясь, я ныряю, чтобы рассмотреть мозаичную плитку на дне бассейна. Тяну руку к золотому символу, напоминающему солнце, но это не герб Китарни, в центре которого солнце с семью волнистыми лучами.

Это нечто иное. В груди отзывается гул, будто сирена, завораживающая и манящая всё глубже, в свою магию. В центре — маленький круг, окружённый чуть большим. От них расходятся восемь прямых лучей, а между ними — восемь маленьких штрихов. Всё это заключено в огромный круг.

Я тянусь к центральному кругу с золотым символом, но, когда нажимаю на него ничего не происходит.

Лёгкие начинают болеть, предупреждая, что пора всплывать за глотком воздуха. Неохотно прерывая своё исследование, чувствуя странную связь с мозаичным узором, я выныриваю, прорезая поверхность воды, и жадно вдыхаю пустынный воздух.

Я вытираю глаза и откидываю волосы назад. Когда открываю — вижу Бастиана, стоящего у края бассейна. Он смотрит на меня сверху вниз и улыбается.

— Если бы я не знал, что ты мидорианка, — поддразнивает он, — я бы подумал, что ты из Гидры, с учётом того, как часто я нахожу тебя в воде.

Я опираюсь локтями на тёплые камни у бассейна и игриво приподнимаю брови:

— Может, я и правда из Гидры. Просто пока не знаю об этом.

Бас смеётся, и этот звук зажигает что-то в моей душе, вытягивая из меня улыбку.

— Твоя мать тебя ищет, — говорит он, и этот момент покоя тут же рассыпается. — Что-то про подготовку к официальной помолвке завтра вечером.

Я плыву на спине, наслаждаясь прохладой воды, струящейся сквозь волосы.

— Мы были помолвлены с самого моего рождения. Вечеринка по этому поводу кажется глупой и, честно говоря, совершенно ненужной.

Он сцепляет руки за спиной как истинный солдат и пожимает плечами:

— Что я могу сказать? Твоя мать обожает устраивать вечеринки.

Я хихикаю. Он не ошибается. Моя мать найдёт любой повод, чтобы разослать приглашения. Она обожает наряжаться, слушать музыку, танцевать и быть в центре внимания.

Я подплываю обратно к нему, озорство блестит в моих глазах:

— Знаешь, мы могли бы просто сбежать и пожениться.

— И разозлить наших родителей? — цокает он языком, и на его лице появляется игривая усмешка. — Хотя… мысль о том, чтобы называть тебя своей женой, весьма заманчива.

— Ну же, Лорд-командующий, — дразню я. — Где твой азарт к приключениям?

Он приседает рядом, глаза мягкие и манящие.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя больше всего и всех на свете, правда? Но…

— Мы должны делать всё правильно, — одновременно произносим мы, и Бас издаёт глубокий, сердечный смех.

— Я так часто это говорю или просто стал предсказуемым?

— И то, и другое, — подмигиваю я.

— А ты, значит, непредсказуемая?

— Я предпочитаю думать, что держу тебя в тонусе.