Вырыта заступом яма глубокая.Жизнь невеселая, жизнь одинокая,Жизнь бесприютная, жизнь терпеливая,Жизнь, как осенняя ночь, молчаливая,—Горько она, моя бедная, шлаИ, как степной огонек, замерла.Что же? усни, моя доля суровая!Крепко закроется крышка сосновая,Плотно сырою землею придавится,Только одним человеком убавится…Убыль его никому не больна,Память о нем никому не нужна!..Вот она — слышится песнь беззаботная —Гостья погоста, певунья залетная,В воздухе синем на воле купается;Звонкая песнь серебром рассыпается…Тише!.. О жизни покончен вопрос.Больше не нужно ни песен, ни слез!Декабрь 1860
На старом кургане, в широкой степи,Прикованный сокол сидит на цепи. Сидит он уж тысячу лет, Всё нет ему воли, всё нет!И грудь он когтями с досады терзает,И каплями кровь из груди вытекает Летят в синеве облака, А степь широка, широка…1861
Л. Н. Толстой
Стихотворные опыты Льва Николаевича Толстого (1828–1910), связанные с его интересом к народным песням, относятся ко времени пребывания писателя на Кавказе, в Дунайской армии и в Крыму. Задумав повесть «Казаки», Толстой сочинил песню «Эй, Марьяна, брось работу…». О внимании Толстого к солдатским песням свидетельствует его намерение включать их в задуманный им популярный журнал для солдат. [127] Во время Севастопольской обороны Толстой принимал участие в коллективном сочинении песни «Как восьмого сентября…». С именем писателя связывается также «Под Силистрино ходили…» (Е. Бушканец), что, однако, оспаривается другими исследователями. [128] Как свидетельствует Толстой, обе севастопольские песни «заучивались со слов и изменялись и добавлялись». [129] Эти песни Толстой пел в Лондоне, в семье Герцена, аккомпанируя себе на фортепьяно.
127
Л. Н. Толстой, Полное собрание сочинений, т. 59 М 1935, с. 283.
128
А. М. Новикова, Севастопольские песни Л. Н. Толстого. — «Ученые записки Московского областного пединститута», т. 212, вып. 8, 1964.
129
Л. Н. Толстой, Полное собрание сочинений, т. 75–76, М., 1956, с. 43.
Как четвертого числаНас нелегкая несла Горы занимать.Барон Вревский-енералК Горчакову приставал, Когда подшофе:«Князь, возьми ты эти горы,Не входи со мной ты в споры, — Право, донесу».Собирались на советыВсё большие эполеты, Даже Плац-Бекок.Полицмейстер Плац-БекокНикак выдумать не мог, Что ему сказать.Долго думали, гадали,Топографы всё писали На большом листу.Чисто писано в бумаге,Да забыли про овраги, Как по ним ходить.Выезжали князья, графы,А за ними топографы На большой редут.Князь сказал: «Ступай, Липранди!»А Липранди: «Нет, атанде, Я уж не пойду;Туда умного не надо,А пошли ка ты Реада, А я посмотрю».А Реад — возьми да спростуПоведи нас прямо к мосту: «Ну-ка на уру!»Веймарн плакал, умолял,Чтоб немножко обождал; «Нет, уж пусть идут».И «уру» мы прошумели,Да резервы не поспели, Кто-то переврал.На Федюхины высотыНас всего пришло две роты, А пошли полки.Енерал-то Ушаков —Тот уж вовсе не таков, Всё чего-то ждал.Долго ждал он, дожидался,Пока с духом не собрался Речку перейти.А Белявцов-енерал —Тот всё знамем потрясал, Вовсе не к лицу.Наше войско небольшое,А французов ровно вдвое, И сикурсу нет.Ждали — выйдет с гарнизонаНам на выручку колонна, Подали сигнал.А там Сакен-енералВсё акафисты читал Богородице.И пришлось нам отступать,……………………………. Кто туда водил?!А как первого числаЖдали батюшку царя Мы у Фот-Сала.И в усердном умиленьиЖдали все мы награжденья, — Не дал ничего.Август 1855
В. С. Курочкин
Василий Степанович Курочкин родился в 1831 году в Петербурге, умер в 1875 году там же. Он учился в кадетском корпусе, служил офицером в гренадерском полку, после отставки (1853) — мелким чиновником в министерстве путей сообщения. Курочкин состоял членом революционной организации «Земля и воля» и в связи с делом Д. В. Каракозова был заключен в Петропавловскую крепость. С 1865 года он находился под негласным полицейским надзором и подвергался цензурным преследованиям. Курочкин сотрудничал в «Библиотеке для чтения», «Сыне отечества», «Отечественных записках», в «Биржевых ведомостях». Известность приобрел как редактор основанной им «Искры» (1859–1873), как переводчик песен Беранже (отд. изд. — СПб., 1858) и автор оригинальных сатирических стихотворений. Он переводил также Мольера, Вольтера, Альфреда де Виньи, Альфреда де Мюссе, В. Гюго, Барбье, Бернса, Шиллера и других поэтов. На сцене Александринского театра шли оперетты с текстом Курочкина (переработка французских). Он писал также агитационные пьесы (дошла лишь одна: «Принц Лутоня») и статьи о театре. На тексты Курочкина писали музыку А. Даргомыжский («Старый капрал», «Червяк», «Расстались гордо мы…»), Ц. Кюи («Вино и кокетка», «Стрелок и поселянка»), М. Мусоргский («Расстались гордо мы…»), Г. Скрипицын («Барышни»), В. Соколов («Общий знакомый»), К. Вильбоа («Старушка»). В песенниках, кроме публикуемых текстов, встречаются: «Плачущий муж», «Третий муж», «Общий знакомый», «Погребальные дроги», «Счастливая», «Новый фрак».
Как яблочко румян,Одет весьма беспечно,Не то чтоб очень пьян —А весел бесконечно.Есть деньги — прокутит;Нет денег — обойдется,Да как еще смеется!«Да ну их!..» — говорит,«Да ну их!..» — говорит,«Вот, говорит, потеха! Ей-ей, умру… Ей-ей, умру…Ей-ей, умру от смеха!»Шатаясь по ночамДа тратясь на девчонок,Он, кажется, к долгамПривык еще с пеленок.Полиция грозит,В тюрьму упрятать хочет —А он-то всё хохочет…«Да ну их!..» — говорит,«Да ну их!.» — говорит,«Вот, говорит, потеха! Ей-ей, умру… Ей-ей, умру…Ей-ей, умру от смеха!»Забился на чердак,Меж небом и землею;Свистит себе в кулакДа ежится зимою.Его не огорчит,Что дождь сквозь крышу льетсяИзмокнет весь, трясется…«Да ну их!..» — говорит,«Да ну их!..» — говорит,«Вот, говорит, потеха! Ей-ей. умру… Ей-ей, умру…Ей-ей, умру от смеха!»У молодой женыБогатые наряды;На них устремленыДвусмысленные взгляды.Злословье не щадит,От сплетен нет отбою…А он — махнул рукою…«Да ну их!..» — говорит,«Да ну их!..» — говорит,«Вот, говорит, потеха! Ей-ей, умру… Ей-ей, умру…Ей-ей, умру от смеха!»Собрался умирать,Параличом разбитый;На ветхую кроватьСадится поп маститыйИ бедному сулитЧертей и ад кромешный…А он-то, многогрешный, —«Да ну их!..» — говорит,«Да ну их!..» — говорит,«Вот, говорит, потеха! Ей-ей, умру… Ей-ей, умру…Ей-ей, умру от смеха!»<1856>
В ногу, ребята, идите,Полно, не вешать ружья!Трубка со мной… проводитеВ отпуск бессрочный меня.Я был отцом вам, ребята…Вся в сединах голова…Вот она — служба солдата!.. В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся! Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два!Да, я прибил офицера.Молод еще оскорблятьСтарых солдат. Для примераДолжно меня расстрелять.Выпил я… Кровь заиграла…Дерзкие слышу слова —Тень императора встала… В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся! Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два!Честною кровью солдатаОрден не выслужить вам.Я поплатился когда-то,Задали мы королям.Эх! наша слава пропала…Подвигов наших молваСказкой казарменной стала… В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся! Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два!Ты, землячок, поскорееК нашим стадам воротись;Нивы у нас зеленее,Легче дышать… поклонисьХрамам селенья родного…Боже! Старуха жива!..Не говори ей ни слова… В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся! Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два!Кто там так громко рыдает?А! я ее узнаю…Русский поход вспоминает…Да, отогрел всю семью…Снежной, тяжелой дорогойНес ее сына… ВдоваВымолит мир мне у бога… В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся! Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два!Трубка, никак, догорела?Нет, затянусь еще раз.Близко, ребята. За дело!Прочь! не завязывать глаз.Целься вернее! Не гнуться!Слушать команды слова!Дай бог домой вам вернуться. В ногу, ребята! Раз! Два! Грудью подайся!.. Не хнычь, равняйся!.. Раз! Два! Раз! Два!<1856>