Их еще осталось мореБез тебя ей проливать;А в отраду, в лютом горе,Дорогого призывать».Но напрасно в вас, потоки,Погружаю голос мой;Вам пути хотя широки,Стон останется со мной.Сколько чистых струй ни вьетеБыстрым бегом в берегах,Слез моих не унесете —Всё они в моих очах!Очи что ни повстречают,Всё постыло, всё беда!Рощи и луга скучают;Темно в полдень мне всегда.Ветерок ли рощу тронет,Где в печали я хожу,—Тотчас в думу… милый стонет…И от страха я дрожу!Выйду ль на лужок от скуки —Грусть за мною по пятам;Всем веселье — мне лишь муки:Где ступила, горе там!Люди с солнцем — людям ясно,А со мною всё туман!Без тебя оно напрасно,Без тебя мне жизнь обман.Нет, уж нет души со мною —Неужель, ах! ту забыл,Звал котору дорогою,И клялся, что ты любил?Нет, не верю!.. нет, не львицейВскормлен ты, любезный мой!Той ли будешь ты убийцей,Отдан чей тебе покой?Нет, не верю… ах! заставишьСердце верить и тому,Если сроку не убавишь,Возвратишься ты к нему!Я поверю!.. Жизнь разрушу,А тебе лишь тем отмщу,Что, любя тебя как душу,Смерть мою тебе прощу.<1792>, <1798>
57 *
Полно, сизенький, кружиться,Голубочек, надо мной!Лучше вдаль тебе пуститься,Вдаль… туда, где милый мой.Полети к нему скорее,Долети к душе моей;Проворкуй ему жалчее,Что не вижу ясных дней.Как листок от ветра бьется,Бьется сердце так мое,К другу движется… несетсяГоре с ним забыть свое…Ах! не туча развилася,Льет не сильный дождь, гроза —То по друге пролиласяГорькая моя слеза!Всё я голосом унылым,Всё, что встречу, то прошу:Дай увидеться мне с милым!Для него я лишь дышу.Для него не умираю,Горем мучася моим;Не на муки я взираю,На мое свиданье с ним.Не тяжелы вздохи числю,Их не можно перечесть,Я о том… о том лишь мыслю,Чтоб к нему себя донесть.Он всё то, что в свете мило…Мило сердцу моему!Нет его… и всё постыло,И не рада ничему!Без того, по ком рыдаюИ кого прошу у всех,Не найду и не желаюНи сокровищ, ни утех.Чтобы с милым повидаться,Бурно море преплыву;Чтобы с милым мне расстаться,Смерть я жизнью назову.Ах, лети и всё до слова,Голубок, ему скажи;Возврати мне дорогого,Душу в теле удержи!Умереть его дождуся,Силы все на то сберу;На него я нагляжусяИ от радости умру.<1793>
58 *
Душеньки часок не видя,Думал, год уж не видал!Жизнь мою возненавидя,Жизнь, прости навек! — сказал.Но лишь встретился с душою,Снова стала жизнь мила;С новой, с новой красотоюВся природа процвела.Милы стали речки сноваИ песчаный бережок,Где душа для дорогогоОпускает поплавок,Где бежит на уду рыбкаК милой, к милой красоте;На устах мне чья улыбкаКраше розы на кусте.Краше розы… ей дивлюся,Видя нежну, хорошу!Ей любуюсь, веселюся,Цвета запахом дышу.Но не розу я срываю,На сердечке мысль не та:Я целую, лобызаюДушу милую в уста.Снега личико белееИ румянее зари;Очи кари дня светлее,И алмаза не дари…В взгляде милой я встречаюЯсна солнышка лучи;С нею вечно не скучаю,С ней денек мне и в ночи.С нею всё забыто мною,Окроме ее одной;С ней мне осенью, зимоюВремя кажется весной.О лужок, лужок зеленый,Где я с душенькой сижу!Не прельщаясь переменой,На нее одну гляжу.То, любуясь, называюЖизни душенькой моей,То цветочки я срываюИ плету веночек ей.Я плету… она целует,Что тружуся для нее;Так словцом меня милует:«Ты сокровище мое!Жизни ты моей вся сладость,Жизнь тобой лишь хороша,Мысли дума… сердца радость,Душеньки твоей душа.Не отдам я дорогогоЗа богатство всех царей;Счастья не хочу другого,Ставши душенькой твоей».Речью, душенька, такоюВечно, вечно утешай!Мною ты, а я тобоюВек в любви найдем наш рай.<1798>
Ю. А. Нелединский-Мелецкий
Юрий Александрович Нелединский-Мелецкий родился в 1752 году в Москве, умер в 1828 году в Калуге. Сын гвардейского офицера, рано оставшийся без матери, будущий поэт получил домашнее образование в опекавших его аристократических семьях. В 1769–1770 годах он учился в Страсбургском университете, а с 1770 года по 1785 год находился на военной службе и участвовал в первой русско-турецкой войне. Выйдя в отставку в чине полковника, Нелединский-Мелецкий служил директором Главного народного училища в Москве, с 1807 года заведовал учебной частью в московских училищах ордена св. Екатерины и мещанских девиц. В 1813–1826 годах он жил в Петербурге, находясь на службе в Сенате и Опекунском совете, а последние два года своей жизни провел в Калуге. Литературная деятельность Нелединского-Мелецкого началась во второй половине 1770-х годов (первое стихотворение — «Молитва», — датированное 1778 годом, вызвало протест духовной цензуры). Находясь в дружеских отношениях с семьей Головиных, в домашнем быту которых музыка и литература занимали большое место, поэт многие свои песни и романсы сочинял экспромтом на музыкально-литературных вечерах и посвящал их старшей из сестер Головиных, Дарье Ивановне (в замужестве Уваровой), и ее подруге М. А. Кошелевой. Современники ценили в Нелединском-Мелецком прежде всего его дарование поэта-песенника. Державин в «Рассуждении о лирической поэзии» ставил его первым в ряду «лучших песней сочинителей». К. Н. Батюшков в «Речи о влиянии легкой поэзии на язык» утверждал, что «вдохновенные страстью песни Нелединского» «менее или более приближались к желанному совершенству». М. Н. Макаров в статье-некрологе писал: «„Выду я на реченьку", „У кого душевны силы", „Ты велишь мне равнодушным" и другие песни Ю. А. Нелединского поставили его на первую степень между нашими сочинителями песен». [75] С середины 1850-х годов оценка песен Нелединского-Мелецкого резко меняется, критика пишет об их «устарелости», «приторной сентиментальности» и т. п. Между тем в быту некоторые песни и романсы его продолжали оставаться популярными. Кроме публикуемых текстов в песенниках встречаются: «Прости мне дерзкое роптанье…», «Если б ты была на свете…» (с муз. Козловского).