В балладах обычно показываются отношения между двумя персонажами (матерью и сыном, матерью и дочерью, сестрой и братом, женой и мужем) или тремя (матерью, сыном и снохой; матерью, сыновьями и их сестрой; мужем, женой и детьми). Встречаются и более сложные узлы отношений. Герои баллад, как правило, принадлежат к своему, родному миру. Они — не те враги между собою, каких описывают гайдуцкие и юнацкие песни. И все же возникающий между ними конфликт бескомпромиссен, драматически накален и часто трагичен по своему исходу. Кто из них прав, кто виноват, и виноват ли? — опытные певицы старались объективизировать балладную ситуацию, предоставляя каждому слушателю судить об этом по своему уму-разуму. В объективизации мы видим яркий признак эпичности баллад.
Не все отношения, показанные балладами, первоначально понимались «по-семейному». Так, отношения брата (братьев) и сестры, перепетые в десятках сюжетов, раньше всего понимались, видимо, как отношения лиц разного пола, но одного поколения, принадлежащего к одному «роду-племени». Все лица женского пола в одном поколении были сестрами, все лица мужского пола — братьями. Таким образом устанавливался запрет на брачные отношения между ними: жениха или невесту предписывалось искать в соседнем «роде-племени». Этнографы фиксировали подобную систему родства у разных народов мира. Она, по всей вероятности, была и у славян. Ее существование относится к тому же времени, какое положило начало бытованию эпической пары героев — дяди и племянника по материнской линии.
Сказанное относится и к эпическому образу матери, очень популярному песнях всех эпических жанров, в отличие от периферийного, проходящего и, как правило, позднего образа отца. Эпическая поэзия славян почти не знает образа отца, что тоже надо считать показателем довольно раннего сложения большинства эпических песен.
Южнославянские эпические песни, как и восточнославянские, пелись или исполнялись своеобразным, неподражаемым речитативом («сказывались»). Ранее их исполнение, наверное, обязательно сопровождалось игрой на «гусле», похожей на древнерусские гусли. Под гуслу их и теперь поют в Югославии. В Болгарии гуслу заменил «кеменче», инструмент восточного происхождения, похожий на скрипку. При пении музыкальная мелодия обычно соответствует размеру одного эпического стиха. Однако было и строфическое исполнение песен, известное и по былинной традиции Русского Севера. Песню пели строфами, например, в три, пять, семь стихов. Живое бытование строфического пения автор этих строк наблюдал в 1960–1962 годах среди болгар-переселенцев Запорожской и Одесской областей, живущих там уже сто шестьдесят- сто семьдесят лет. Особенно интересно слушать двух певцов, когда они, чередуясь, сменяя друг друга, поют одну песню строфа за строфой. Это, вероятно, очень старый способ исполнения.
Изобразительные средства южнославянских песен часто совпадают с восточнославянскими. Одинаково употребительны постоянные эпитеты: ясное солнце, светлый месяц, ясная звезда, ясное небо, темная туча, синее море, зеленый лес, тихий Дунай (в значении — любая река), огненный змей (и змей огнянин, огняник), лютая змея, черный ворон, серый сокол, добрый конь, добрый юнак (молодец), острая сабля, русая коса, родная мать, старая мать и др. Но «красным» в песнях южных славян чаще называют молодца, нежели девушку. Девушка — «лёпа» или «хубава» (красивая; ср. в том же значении слова «купав», «купава» в былинах). Дороги в песнях не широкие, как у нас, а ровные, что немаловажно в условиях гор. Очень употребителен эпитет «белый»: белое лицо, белые руки, белая девушка, белый день, белый двор, белая башня (дом), белый Дунай, белый камень, белая стрела, белые лебеди и др. Белый цвет — символ чистоты, священности и принадлежности к родине, в отличие от черного, «нечистого» цвета.
В южнославянских песнях мы обнаруживаем несколько десятков типизированных описаний внешнего вида, поступков и действий героев (на ряд из них указано в примечаниях). Около пятидесяти схожих описаний встречаются и в восточнославянском фольклоре, что также подтверждает генетическое родство фольклорных традиций.
Но более всего сходны славянские песни между собою по содержанию, по мотивам и сюжетам. Любопытно, что наибольшая концентрация сходных эпических сюжетов наблюдается в меридиональном направлении: на Русском Севере, в Полесье (в чем убедился автор в ходе экспедиций 1974–1975 гг.), на Карпатах (Западная Украина, Словакия и Моравия), в Западной Болгарии и Македонии. Не случайный, нередко очень древний характер сходства эпики славян в разных районах их расселения подтверждается и внушительным числом сходных текстов, обнаруживаемых в фольклоре литовцев, ближайших родственников славян.
Мы с детства узнаем о Гильгамеше и древнегреческих мифах, читаем «Илиаду» и «Одиссею», знакомимся с памятниками творчества других народов мира. И это прекрасно! Познание культурного наследия другого народа есть одновременно и обогащение собственной культуры. Творчество южных славян особенно близко и дорого, ибо с ними нас связывают многие и прочные узы прошлого и настоящего.
Была у матери дочка,Одна кровинка Марийка.Росла она, возрастала,Вошла в девичий возраст,Могла хозяйничать в доме.Стала ее матушка сватать,Просватала, выдала замуж,Но чада она не имела,От сердца рожденного чада.Мать говорит Марийке:«Марийка, дочка Марийка,И на это ль тебя наставить?Ступай-ка ты вниз на Тунджу,На Тунджу и на Марицу, [2]Найди там камешек белый,Обмой его со стараньем,Укутай в теплые пелены,Положи в золотую люльку,Его, Марийка, баюкай,Баюкай, пой ему, дочка:«Баю, камешек, баю,Стань у меня дитятью!»»Послушалася Марийка,Пошла она вниз на Тунджу,На Тунджу и на Марицу.Нашла она камешек белый,Его в реке искупала,Тепло его запеленала,Клала в золотую люльку.Марийка камень качала,Качала и песни пела,Триста песен пропела,Ни разу не развернула.А как его развернула,Вот уж большое чудо:Камешек стал дитятью.И окрестили младенца,Дали красивое имя,Красивое имя Добринка.Росла она, вырастала,Взрослой девушкой стала,А мать ее не пускалаНи по воду, ни к скотине.Мать как-то пошла за водою,Добринка из дому вышлаИ на балконе села,Там вышивала на пяльцах.Там Солнце ее увидало,Глядело три дня, три ночи,Глядело и трепеталоИ заходить не хотело.Мать ему ужин готовит,Готовит, его ожидает,Ждет его и вздыхает:Где это сын задержался?Как воротилось Солнце,Мать ему тихо молвит:«Солнце, милое Солнце,Где же ты задержалось,Вот уж еда остыла?»Солнце не отвечает,Только чело хмурит.Мать на него поглядела,Вновь ему тихо молвит:«Сын, почему не скажешь,Зачем ты светишь так долго,Светишь и не заходишь,Матери не отвечаешь?Зачем спалил ты, сыночек,Старых людей на нивеИ молодцов в Добрудже [3] ,Малых девиц в Загорье?» [4]Солнце матери молвит:«Ведаешь ли ты, мама,Какую узрел я девицуНа нижней земле под небом?Я на небе — светило,Она на земле — Солнце,Среди людского родаИ среди трав зеленых.Знаешь, матушка, знаешь,Коль не возьму ее в жены,Мне не светить так ясно,Как до сих пор светил я».Мать ему отвечает:«Солнце, мамино Солнце,Как ты возьмешь невесту,Ведь на земле невеста,А мы на небе синем?»Солнце снова ей молвит:«Мы заберем ее просто:Пустим лучи золотые,Их превратим в качели,Их на землю опустим,В лучший девушкин праздник,Как будет Святой Георгий [5] ,Явятся старый и малыйВо здравие покачаться, [6]С ними придет Добринка,Сядет она на качели,Во здравье качаться станет,А мы качели потянемИ прямо в небо поднимем!»Как придумало Солнце,Так и сделало скоро:Лучи золотые пустили,Привязали златые качели,На землю их опустилиВ лучший девушкин праздник,Как был Святой Георгий.Сходились старый и малыйВо здравие покачаться,И вот явилась ДобринкаВо здравие покачаться.Когда на качели села,Села и закачалась,Вверх поднялись качели,Под синее ясное небо.С тех пор и по наши порыСветят на небе два солнца;Первое солнце — Солнце,Другое солнце — Добринка,Солнце сияет летом,А Добринка — весною.
1
Переведено по тексту сб. БИТ, т. 4, с. 83–86. Записано в районе г. Трявны (центральная часть северной Болгарии).
2
Тунджа и Марица — реки в юго-восточной Болгарии, сливающиеся у г. Эдирне (Турция).
3
Добруджа — Так называется северо-восточная часть Балканского полуострова между Дунаем и г. Варной (Болгария).
4
Загорье — как и у русских, любая местность, находящаяся за горами.
5
Святой Георгий — Георгиев день, 23 апреля н. ст. Праздник посвящался плодородию скота, особенно овец. В этот день до восхода солнца собирали травы и цветы, венками украшали скот, совершали другие языческие действа, в том числе впервые в наступившем году закалывали барашка перед иконой святого Георгия. Кости барашка зарывали в муравейник с приговором: «Как разводятся эти муравьи, так бы и разводились овцы».
6
Во здравие покачаться… — Ритуальное катание на качелях в тот или иной весенний праздник было и у восточных славян.
Девица Мария, Мария!В Марию солнце влюбилось,Не выходит Мария из дому,Чтобы солнце не увидало.У Марии мать неродная,Не верит она Марии,Искупала мачеха сыночка,Постирала грязные пелены,Посреди двора их разостлала —Набежала тут темная туча,Меленький дождик посыпал,Мать говорит Марии:«Девица Мария, Мария,Вышла бы ты, Мария,Собрала б шелковые пелены!»Только вышла Мария,Чтобы собрать пелены,Как ее увидало солнце.Три дня стояло, сияло,Девушек меньших спалило,Девушек меньших на нивах,Косарей на левадах.Сыну-солнцу матушка сказала:«Сынок мой, ясное солнце,Девушки меньшие сгорели,Девушки меньшие на нивах,Косари на левадах.Как придет, солнышко, праздник,Велик день [8] придет пресветлый,Или больший праздник — Егорий,Устрой-ка тогда качели,Качели на гнутой вербе.Соберутся девушки и женыИ пригожие молодицыНа твоих качелях покачаться.А с ними придет и Мария,Встанет она на качели,На качелях твоих покачаться,А ты подними качели!»Так и сделало солнце.Как настал Велик день — праздникИ больший праздник — Егорий,Опустило оно качели —Собрались девицы и жены,На тех качелях качались.Молвила мать Марии:«Падчерица Мария,Пошла бы ты, дочка Мария,Пошла бы к своим подружкам,Покачалась бы на качелях!»Послушалась ее Мария,Как следует приоделась,Пошла на качелях качаться.А едва на качели встала,Поднял господь качели.За Марией бегом побежалаМать-мачеха Марии,Побежала, вслед закричала:«Эй, падчерица Мария,Вот тебе мой наказ, Мария,Как только придешь ты к солнцу,К солнцу на двор широкий,Говей свекрови и свекру [9]Девять лет год за годом,А также деверю Огняну, [10]И ему говей четыре года,Четыре года с половиной;И своему супругу —Тоже год с половиной!»Послушалась ее Мария,Говела она, говелаЦелый год своему супругу,Ни слова не проронила,А солнце того не стерпело,Чтобы ждать полтора года,Покинуло оно Марию,И вновь просваталось солнце,Взяло Дену-Деницу. [11]Велели они Марии,Чтоб она их повенчала,Солнцу стала сестрою.Вот началось венчанье,Мария свечи держала.Свечи ее догорели,У нее загорелись пальцы,А она стоит — и ни слова.Увидала Дена-ДеницаИ говорит Марии:«Пусть немая ты и глухая,Но ведь есть у тебя очи!Гляди — догорели свечи,Пальцы твои загорелись».Тут Мария заговорила:«Батюшка-свет, мой свекор!Простите мое говенье,Говенье, земные поклоны.Я, батюшка, не немая,Не глухая и не слепая,Да мачеха мне наказала,Наказала, чтобы говела:Девять свекру и свекрови,Девять годов полных,А также деверю ОгнянуЧетыре года с половинойИ своему супругуЕще полтора года.А он не дождался, боже,И меня, молодую, оставил».Как солнце услышало это,К господу-богу взмолилось:«Не желаю Дену-Деницу,А желаю замуж Марию!»Осталась Дена-Деница,Невенчанная невеста.Молила она бога:«Господи боже всевышний,Сделай ты меня, боже,Сделай малою птахой!»Сделал господь ДенуЛасточкою полевою,Вылетела, полетела,Она из солнцева дома.А солнце, как увидалоДивную эту птицу,Догнало и отхватилоПерышко хвостовое, [12]Чтобы узнали повсюду,Что эта малая птахаБыла невестою солнцаИ что жених покинулЕе во время венчанья.
7
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 87–90. Записано в районе г. Панагюриште (центральная Болгария).
8
Велик день — пасха. Так пасху называли и другие славяне.
9
Говей свекрови и свекру… — Согласно болгарской свадебной обрядности, в доме мужа молодица должна была молчать в течение определенного срока. Здесь этот срок эпически преувеличен. По свидетельству С. Герберштейна, ритуальное молчание наблюдалось и среди русских в XVII в.
10
Деверь Огнян. — Неясно, какое небесное светило под ним подразумевается.
11
Дена-Деница — денница, утренняя звезда, Венера.
12
Перышко хвостовое… — Этим и объясняли вырез в хвосте ласточки.
Как-то вечером у колодцаПохвалялся добрый юнакПеред девушками, перед парнями:«Есть такой у меня конь добрый,Добрый конь и такой быстрый,За день землю на нем объезжаю,За день землю, кругом всю землю;Объезжаю и возвращаюсь».Как услышало ясно солнце,Отвечает ясное солнце:«Гой еси ты, юнак добрый,Ну-ка мы с тобою поспорим,О великий заклад поспорим,Положим с тобою клятву:Если за день землю объедешь,За день землю, кругом всю землю,Объедешь ее и вернешься,Возьмешь мою милую сестрицу,Милую сестрицу Ангелину;Ну а если не сможешь объехать,Твоего коня заберу я».Добрый юнак выходитУтром рано, еще до света.Покуда солнце вставало,Коня седлал добрый юнак.Оседлал его добрый юнак,Вывел коня против солнца.И едва он вставил ногу в стремя,Как погнал его конь быстрый,На средину земли доставил,А солнце-то уже на полудне.Спешился добрый юнакПосредине земли под тенью,Под тенью орешины рослой,Там он добра коня поставил,Привязал его к ветке крепкой,А сам прилег и сном забылся.Добрый конь его бьет копытом,Бьет копытом и ржет губами:«Вставай, пора, добрый юнак,Поднялось уже ясное солнце,Поднялось, стоит на полудне».Пробудился тут добрый юнак,И вскочил здесь добрый юнак,И коня отвязал от ветки.И опять он вставил ногу в стремя,И всю землю тогда объехал,И объехал, и воротился.И тогда поехал он к солнцу,К солнцу, к его воротам.Ангелина по двору ходит.Как увидела доброго юнака,Отворяет ему, встречаетИ коня по двору водит.Ждал-дождался добрый юнак,Пока не вернулось солнце —Вечерять ему пришло время.Сели солнце вместе с юнаком,Чтоб поесть да попить толком.Ангелина им услужает,Наливает им и подносит.Так ели они и пили,И отдало ясное Солнце,И отдало милую сестрицу,Милую сестру Ангелину,И отдало в жены юнаку.Посадил ее добрый юнак,Посадил на коня с собою,И повез ее добрый юнак,Повез домой молодую.
13
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 101–103. Записано в районе г. Разграда (северовосточная Болгария).
Девушкина мать хвалиласьНа закате у колодцаПеред девками, парнями,Что растит красу-девицу —Солнца ясного пригожей,Вдвое месяца красивей.Красно солнышко, заслышав,Ясную звезду послало,Звездочку послом послалоПригласить красу-девицу,Чтобы с солнцем состязалась,И увидим, кто пригожей,Кто кого пересияет.Собралась звезда в дорогу,Припасла вина в кувшинеДа отправилась на ровный,Ровный двор, к самшит-воротам,Где жила краса-девица.Постучала и сказала:«Выходи ж навстречу, дочка!»Только девушка не вышла,Вышла мать ее к порогу.Ясная звезда ей молвит:«Ты ли давеча хвалилась,На закате у колодца,Перед девками, парнями,Что растишь красу-девицу —Солнца ясного пригожей,Вдвое месяца красивей?»Отвечает мать спокойно:«Да, но я сказала правду».Ясная звезда ей молвит:«Коль и впрямь не солгала ты,Наряди покраше дочку,Мелко заплети ей косы,Чтобы вышла на Юрдана,На Юрдана, на восходе,С ясным солнцем состязаться,И увидим, кто пригожей,Кто кого пересияет».Мать охотно согласилась,Ярко девушку одела,Нарядила, заплела ейМного меленьких косичек,Уложила их рядами;Вышла дочка на Юрдана,На Юрдана, на восходе,Где встает поутру солнце,Где родится месяц ясный, —Будет с солнцем состязаться,И увидим, кто пригожей,Кто кого пересияет.Красно солнышко явилось,Осветило две планины,В третью брызнуло лучами.Вышла девушка за солнцем —Всю-то землю озарила!Красно солнышко сказало:«Счастье матери, взрастившейДевушку, что всех прекраснейВедь лицо белеет, словноПосле двух просевов брашно;Ведь глаза чернеют, словноТрижды вспаханная пашня;Брови тонкие синеют,Как шнурок шелковый в лавке;Косы русые пушатся,Точно елочка в ущелье!»Будь, красавица, здорова,Тебе поем, а бога славим!
14
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 98–100. Записано среди болгар-переселенцев в Бердянском уезде Таврической губернии (ныне Запорожская обл.). В рождественские святки в болгарских селах по дворам ходили ватаги неженатых парней, нередко во главе с опытным мужчиной, и колядовали. В каждом доме они могли спеть особую колядку для каждого члена семьи (хозяину, хозяйке, молодоженам, грудному ребенку и др.), причем каждая колядка тематически соответствовала положению человека, для которого она пелась, и сопровождалась конкретными пожеланиями. Публикуемый текст специально приспособлен для того, чтобы его петь как колядку для девушки на выданье.
Месяц Апрель. Рисунок из Миней за апрель (1348 г.). Охрид (Южная Македония).
Девушка перечила солнцу:«Солнце жаркое, я тебя краше,Краше также родного брата,Брата твоего — светлого месяца,И племянников-влашичей [16] краше,И вечерней звезды — их матери».Это влашичам было обидно.Матери сказали такое:«Наша матушка, звезда вечерняя,Проси дядю, жаркое солнце,Чтоб он спалил лицо девичье,Чтобы девушка больше не хвалилась!»Услыхала то звезда вечерняя,Не хотелось ей, но было трудноНе послушаться детей родимых,Попросила жаркое солнце.Рассердилось жаркое солнцеИ красивой девушке сказало:«Что хвалишься, красивая девушка,Красотою своею великой?Лучше встань пораньше завтра утромИ приди на высокую гору —Восходить я буду над нею,Там посмотрим, кто одолеет!»Только утро белое настало,Рано встала красивая девушкаИ пошла на высокую гору.Как дошла она, жаркое солнцеНад горою, сердитое, вышло.Зеленая трава вся повяла,А листва в лесу вся посохла,А студеную воду посушило,А лицо девичье потемнело,Как земля, по которой ходила.Зарыдала красивая девушка:«Горе мне, моя матушка милая,Что ты сделало, солнце жаркое?Вороти мне лицо мое белое,Никогда тебе не буду противиться».Солнце жаркое ей не внемлет,С неба светит оно все сильнее.
15
Переведено по тексту сб. ХНП, кн. 5, № 17. Записано на о. Шипан у далматинского побережья вблизи г. Дубровника (Хорватия).