«Муржо, Муржо, черный Муржо,Вот уже прошло три года,Как пасешь на моей планине,А мне податей не платишь!Как с тебя мне взять за выпас?»Муржо просит, улещает:«Юда [44] , юда, сильная юда,Потерпи, юда, немного,Соберу я белые деньги,Уплачу я тебе за гору,За планину со травою!»Ему юда отвечает:«Муржо, Муржо, черный Муржо,Коли брала бы юда деньги,Гору бы посеребрилаИ пасти бы негде было».Муржо ее улещает;«Юда, юда, сильная юда,Потерпи, юда, немного,Соберу тебе отару,Уплачу тебе за планину!»Юда ему отвечает:«Муржо, Муржо, черный Муржо,Коль брала бы овец юда,Вся гора бы побелелаИ пасти бы негде было».Муржо ее улещает:«Юда, юда, сильная юда,Потерпи, юда, немного,Соберу я коней сивых,Уплачу тебе за планину!»Юда ему отвечает:«Муржо, Муржо, черный Муржо,Коли брала б конями юда,Вся гора бы посивелаИ пасти бы негде было.Так поладим, черный Муржо,Ты сыграй на медовой свирели,Я спляшу частое хоро.Коль меня переиграешь,Ты возьмешь на счастье гору,Коли тебя перепляшу я,Я возьму черного МуржоЗа пастьбу твою в уплату!»Заиграл тут черный МуржоНа своей медовой свирели,Юда заплясала хоро,Он играл, она плясалаЦелых три дня и три ночи.Юда пляшет, Муржо просит:«Пошли, боже, мелкий дождик, [45]Пусть намочит юде крылья!»Темную нагнало тучу,Мелкий дождик посыпал,Намочил он юде крылья,И остановилась юда,И плясать больше не может.Переиграл черный МуржоИ себе взял полонину.
43
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 119–120. Записано среди болгар-мусульман в районе г. Девина (юго-восточная Болгария).
44
Юда — синоним вилы или дивы. В некоторых районах южнославянские крестьяне пытались их различать, считая вилу добрым и полезным существом, а юду или диву — существом жестоким и злобным.
45
Пошли, боже, мелкий дождик… — Сходный эпизод имеется и в былине «Алеша Попович и Тугарин-змеевич», где Алеша просит бога намочить крылья у коня Тугарина.
Собралися на сбор молодцы,На сбор молодцы, на подбор молодцы,Триста парней-коледарей. [47]На Витоше [48] собралися,Чтобы метать белый камень, [49]Чтобы метать белый каменьОт Витоши до Пирина, [50]И никто его не добросил.Явился тут Рабро-юнак, [51]И бросил он белый каменьОт Витоши до Пирина,И упал во цветник камень,Упал во цветник самодивский,Примял, поломал половину,Поломал ранний базилик.Осерчала на то самодива,Осерчала, олютела.Взяла она серого оленя,Оседлала его, зануздала,Села на серого оленя,Поехала от Пирина,До Витоши от Пирина.«Слава богу, триста юнаков,Триста парней-коледарей,Что спрошу, на то мне ответьте!Кто добросил тот белый каменьОт Витоши до Пирина,Кто тот белый камень бросил,Что упал во цветник самодивский?Поломал он цветник, испортил,Попримял мне ранний базилик?»Отвечали триста юнаков,Триста парней-коледарей:«На вопрос мы тебе ответим,Это был Рабро-юнак,Он белый камень добросилОт Витоши до Пирина».А Рабро коня шпорит,На своем скакуне играетПо пастбищу, по планине,Чтоб разозлить самодиву.Осерчала на то самодива,Осерчала, олютела,И так говорила Рабру:«Смотри-ка, юнак Рабро,Пошлю тебе тонкую стрелку,Она уже душ немало,Немало душ погубила,А тебе — что господь покажет!»И пустила тонкую стрелкуИ ударила юнака Рабро.Но тот за щитом укрылся,Себя и коня прикрыл он,Поймал он тонкую стрелку,Разломал на мелкие частиИ вновь на коне играетПо пастбищу, по планине,Чтоб разозлить самодиву.Чуть не лопнула самодива,Чуть не треснула она от злобы.И говорит самодива:«Смотри-ка ты, Рабро-юнак,Пошлю я другую стрелку,Другую стрелку, двойную, [52]Немало жен эта стрелкаВ горючих вдов превратила;Пошлю и третью стрелку,Третью стрелку тройную,Она матерей немалоДо смерти заставила плакать,А твою — как господь покажет!»Пустила стрелы в Рабро,А он снова щитом прикрылся,Себя и коня прикрыл он,Поймал он тонкие стрелки,Поломал на мелкие части,На добром коне взыграл он,Буйным копьем размахнулся,И ударил он самодивуМеж двух очей ее черныхИ вогнал ее в черную землю.
46
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 146–148. Записано в районе г. Софии (западная Болгария).
47
Парни-коледари. — Колядование у болгар, как отмечалось выше, считалось исключительно мужским занятием.
48
Витоша — горный массив близ Софии.
49
Чтобы метать белый камень… — Судя по песням, метание камня в длину было одним из популярнейших состязаний среди болгарских мужчин. Победителя в метании камня, в прыжках в высоту и в стрельбе гайдуки выбирали своим воеводой.
50
Пирин или Перин — горный хребет в юго-западной Болгарии, по которому весь этот район называется Пиринским краем.
51
Рабро-юнак. — Имя героя образовалось от существительного «храбр» (богатырь, герой, юнак), которое в том же значении, как известно, встречается и в русских летописях.
52
…стрелку… двойную… тройную… — По мнению некоторых болгарских ученых, скрепленные вместе две или три стрелы. Можно также предположить, что это стрелы, обладающие удвоенной или утроенной магической силой.
Что это белеет там в долине?Или то белеют белы лебеди,Или тяжкие белеют снеги?Нет, то не белеют белы лебеди,И не тяжкие белеют снеги,Там в долине старая юда,Она стирает белое платье.Выстирала его и расстелилаНа траве, чтоб высохло платье.Увидал ее Рабро-юнак;Он высматривал и подбирался,Подстерег он старую юдуИ украл у нее белое платье.Кричит ему вслед юда:«Эй, постой-погоди, Рабро-юнак!Стану я тебе помайчимой!» [54]Отвечает ей Рабро-юнак:«Гой еси ты, старая юда,У меня уже есть помайчима».Снова вслед кричит ему юда:«Эй, постой-погоди, Рабро-юнак,Я стану тебе посестримой». [55]Отвечает ей Рабро-юнак:«Гой-еси ты, старая юда,Есть уже у меня посестрима».Снова вслед кричит ему юда:«Эй, постой-погоди, Рабро-юнак,Стану я тебе первою любовью!» [56]Рабро-юнак оборотился:Перед ним была не старая юда,А юная стояла девица,Первая любовь его стояла.И повел ее, отвел девицуК матушке своей, к отцу родному.
53
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 149–150. Записано в районе г. Варны (северо-восточная Болгария).
54
Помайчима — названая мать по слову, уговору или обычаю.
55
Посестрима — сестра в силу тех же условий, что и помайчима.
56
Первая любовь. — У болгар это выражение, помимо первоначального смысла, в фольклоре чаще имеет значение «жена».
Собрался Йоан Попов,На Велик день собрался,Землю пахать собрался,Едва полпути проехал,Навстречу ему самовила,Самогорская самовила, [58]Встала поперек дороги:«Воротись, Йоан Попов,На Велик день землю не пашут,Лучше б ты оставался дома».Йоан ей хорошо отвечает:«Прочь с пути моего, самовила,А не то я сейчас спешусь,С борзого коня слезуИ твою русую косуВокруг кулака обмотаю,А то к коню приторочу,За хвост привяжу к борзому,И, как борону, потаскаю».Рассерчала тогда самовила,Распустила русую косу,На борзого коня напала,Чтобы выпить черные очи.Рассердился Йоан Попов,Ухватил рукой самовилу,Ухватил он ее за косу,За ее русую косу,К коню ее приторочил,За хвост привязал к борзому,Поволок, как борону, к дому.Дотащил он ее до дому,Издалека матушку кличет:«Ну-ка, милая матушка, выйди,Вот везу я тебе невестку,Самовильскую везу невесту,Тебе она будет подмогой, [59]Отцу переменит одежду,Братцу кудри она причешет,Сестре — заплетет косицу».И крыло ее правое запер,В пестрый сундук его запер.И она прожила три годаИ родила ему сына.Позвали честного кума,Чтоб окрестить сына.И кум пришел к самовилеИ такие слова ей молвил:«Молодица-самовила,Не спляшешь ли малое хоро,Самовильское малое хоро?»Отвечала ему самовила:«Ай же ты, кум пречестный,Пусть отдаст мне Йоан Попов,Правое крыло отдаст мне,Без него хоро не спляшешь!»«Молодица-самовила,Убежишь ты, нет тебе веры».Самовила на то отвечает:«Ой же ты, Йоан Попов,Если так за меня боишься,Заприте малые двери,Двери малые и большие,Тогда и спляшется хоро».Заперли малые двери,Двери малые и большие,Достал он крыло самовилы.А она заплясала хороИ через трубу улетела.Свекровь ее призывает:«Молодица-самовила,Плачет дитя по качанью,По качанью да по сосанью».Отвечает ей самовила:«Как только дитя заплачет,Заплачет дитя по сосанью,Клади ты его под стрехи,Пошлю я мелкие росы,Чтоб накормить сыночка.А ежли дитя заплачет,Заплачет дитя по качанью,Клади ты его в люльку,Повею я тихим ветромИ покачаю сыночка».Свекровь она обманула.Когда дитя закричало,Заплакало по качанью,Его положила в люльку.Не тихий ветер повеял,Влетела в дом самовила,Схватила она сынаИ похвалилась Йоану:«Ой же ты, Йоан Попов,Как это ты придумалВ доме держать самовилу,Чтоб любила тебя самовила».
57
Переведено по тексту сб.: Миладиновы, № 1. Записано в г. Струге в Вардарской Македонии (ныне Социалистическая Республика Македония в составе СФРЮ).
58
Самогорская самовила. — Сходные формы (самолучший, король самошведский, самоплавные лебедушки и др.) встречаются и в русском эпосе. Слово «гора» у южных и западных славян, а также в некоторых местах Русского Севера, имеет два слитных значения: гора, лес. Иначе говоря, гора — это высокое место, поросшее лесом. Отсюда и эпитет змея — «горянин» у южных славян, «горыныч» — у русских.
59
Тебе она будет подмогой… — Эти и последующие слова героя перефразируют общеславянское место, известное и по песням восточных славян.
Теляток Стоян гоняетТам, где самодивы играют,И сам на волынке играет.Самодивы там собирались,Собирались там и плясали,Наплясались они, устали.И высоко взлетелиНад ельником зеленым,Над ручьем студеным,Над муравой цветистой.Прилетели к гладким полянам,Там донага разделись,Чтобы в воде искупаться.Платья свои поснимали,Платки с золоченым краем,Зеленый девичий пояс,Всю самодивскую одежу.Погнал Стоян свое стадо,За горный скат его спрятал,К самодивам тихо подкралсяИ у них утащил одежду.Самодивы на берег вышли,Все три без рубашек, нагие,Все три они просят Стояна:«Стоян, молодой подпасок,Верни нам, Стоян, одежду,Верни самодивское платье!»А Стоян отдавать не хочет.Говорит одна самодива:«Отдай мне, Стоян, одежду,У меня ведь мачеха злая,Убьет меня за пропажу!»Стоян ничего не ответил,Ей молча одежду отдал.Говорит Стояну вторая:«Верни мне, Стоян, одежду,У меня ведь девятеро братьев,Убьют они нас с тобою!»Стоян ничего не ответил,А молча ей подал одежду.Третью звали Марийкой,Она говорит Стояну:«Верни мне, Стоян, одежду,Отдай самодивское платье,Одна я у матушки дома —За сына и за дочку,А ты ведь, Стоян, не хочешьВзять самодиву замуж?Не будет она хозяйкой,Нянчить детей не станет».Тихо Стоян отвечает:«Я невесту ищу такую,Что без сестер и братьев!»Отвел он домой еамодиву,Дал ей другую одеждуИ на ней оженился,Святой Иван [61] обвенчал их.Три они прожили года,Стала она тяжелойИ разродилась сыном.Святой Иван крестил младенца.А как дитя окрестили,Ели они и пили.Святой Иван с полупьянуТакое сказал Стояну:«Стоян, кум и дружище,А ну-ка, Стоян, сыграй мне,Сыграй мне, Стоян, на гайде, [62]Ну а кума пусть спляшет,Как самодивы пляшут».Стоян заиграл на гайде,И заплясала Марийка,Только как люди пляшут.Святой Иван говорит ей:«Что ж ты, кума Марийка,Что ж ты, кума, не пляшешь,Как самодивы пляшут?»«Святой Иван, кум любезный,Попроси-ка ты, кум, Стояна,Пусть вытащит мне одежду,Мое самодивское платье,Без него не выходит пляска».Упросил святой Иван кума,Уговорил Стояна.Сам Стоян не гадал, не думал:Уж коль родила ему сына,Наверно, бежать не захочет.И вытащил он одежду,Вытащил и жене подал.А Марийка взвилась вихремДа из трубы — наружу,А там на крыше уселась,По-самодивски свищетИ говорит Стояну:«Ведь я тебе говорила —Самодива хозяйкой не будет!»Плеснула она в ладоши,И высоко взлетела,И далеко улетела,В дремучие лесные чащи,Где живут самодивы,Где девичий источник.Там искупалась Марийка,Девичество к ней вернулось,И к матери воротилась.
60
Переведено из кн.: Н. Геров. Речник на блъгарския язик, ч. V, с. 113–114. Место записи неизвестно. Сюжет песни встречается в восточнославянских сказках и быличках.
61
Святой Иван. — Неясно, какой святой с этим именем здесь подразумевается. Возможно, это местный святой Иван Рилский. Имя святого использовано произвольно.
Разродилась младая Момирица,Родила она девять дочек,И в десятый раз стала тяжелою.И сказал Момир-бег, воевода:«Молодица, младая Момирица,Коль родишь десятую дочку,Ноги я отрублю по колено, [64]Руки я отрублю по рамена,И тебе я выколю очи,Молодую в темнице оставлю,Молодую сделаю калекой».Как пришло разродиться время,Дочь меньшую, Тодору, взяла она,И пошли они в лес зеленый,Сели там под зеленым явором,Разродилась младая Момирица.Не была то десятая девочка,А был тот младенец мальчиком!Убрала его в пеленку кумачовую,Повила его шитым повойником.Плачет чадо, аж листья падают.Огляделась младая Момирица,На планине огонь увидела,Посылает Тодору, младшую,Принести ей огонь с планины.Жаркий костер развели они,Согрели младенца малого,И заснула младая Момирица,И тогда пришли три наречницы, [65]А Тодора глаз не смыкает,Все глядит, трех наречниц слушает.Молвит первая: «Надо его взять».А вторая: «Не будем брать,Пока это дитя не вырастет,Пока семь лет не исполнится».Третья молвит: «Пускай растет,Пусть дитя женихом сделается,Пусть ему невесту сосватают,Пусть сосватают и в дом возьмут,А как только пойдут к венцу они,Мы себе заберем юнака!»Так они нарекли и сокрылися.Росло дитя, вырастало,Вырастало, сделалось юнаком,И пришло ему время свататься,И невесту ему сосватали.Как пришла пора за невестой идти,Тодора, меньшая, промолвила:«Ай же ты, милая матушка,Брата слать моего не следуетЗа красавицей за невестою.Ты когда в лесу дитя родила,Нарекали ему три наречницы,Одна молвила: «Надо его взять».А вторая: «Не надо брать,Пока лет до семи не вырастет».Третья молвила: «Пускай растет,Пусть дитя женихом сделается,Пусть ему невесту сосватают,Пусть сосватают и в дом возьмут,А как только пойдут к венцу они,Мы себе заберем юнака!»»И пошла Тодора, младшая,Отперла она сундук крашеный,Достала одежды жениховские,Их надела Тодора, младшая,Молодым женихом она сделалась…И нарядных сватов взяла с собой,За красивой невестой отправилась,Взяли они нареченнуюИ в церковь венчаться поехали.Тут сильные ветры повеяли,Мгла опустилась пыльная,Сильные вихри завихрились,И жениха они подняли,Тодору подняли, младшую,Под самое вышнее облако —Уж не будет того, что сделалось.За брата сестра сгинула,Милого брата избавила,Один он был сын у матери,Так погибла Тодора, младшая,Но остался жив молодой жених,Обвенчался братец единственный,Обвенчался с красивой невестою.Кто услышит, тому пусть запомнится.
63
Переведено по тексту сб.: Миладиновы, № 17. Записано в г. Струге в Вардарской Македонии.
64
Ноги я отрублю по колено… — Угроза Момира является вариацией общеславянского типического места. В эпосе так раправляются с врагом, настолько презираемым, что он не заслуживает смерти (ср. ниже переосмысление такого типического места в гайдуцкой песне «Дамян-воевода и пандаклийский султан»).
65
Три наречницы — мифические предсказательницы судьбы. У болгар они чаще называются «орисницами» (от. греч. орис — судьба) и очень редко «суденицами». Представления о мифических предсказательницах судьбы, судя по письменным и фольклорным источникам, бытовали в прошлом также у чехов и русских. Однако только в болгарских и македонских районах сохранился фольклор о наречницах. Их всегда три женщины неопределенного возраста, и решение третьей из них, согласно верованиям, является окончательным. В песнях решение наречниц — всегда жестокое и трагическое, и его характером определяется последующее повествование. Как в этом тексте (см. эпизод похищения «жениха»), так и в ряде других образ наречниц оказывается тождественным образу самодив.
Девушка в лесу цветы сбирала,Встретились ей в чаще, повстречалисьТри волка, три гайдука лесные,И поцеловать ее хотели,Жалобно их просит молодая:«О гайдуки, милые мои братья, [67]Сироту не троньте молодую,У меня нет никого не свете.Если б вы меня поцеловали,Я свое бы счастье загубила,Никогда бы замуж я не вышла!»Два гайдука вспомнили о боге,Третий же, Иван-гайдук, не вспомнил,И поцеловал он молодую.Прокляла Ивана молодая:«Будь ты проклят, Иван-разбойник,Раз в лицо меня поцеловал ты! [68]Я-то свое счастье загубила,Ты же, Иван, — великого бога!Тихий дождь чтоб пал на тебя с неба!Лютая змея с дождем чтоб пала!Чтоб вилась она не круг сосны и камня,А сжимала чтобы твое горло,Чтоб на шее лето летовала,На груди же зиму зимовалаИ тебя всю жизнь терзала, Иво,До тех пор, пока не уморила!»С этим вышла девушка из чащиИ потом пошла немного дальше.Милый боже, великое чудо!Вёдро было, облачно стало,Тихий дождь из облака выпал,С тем дождем змея лютая пала,Не вилась круг сосны и камня,А вилась круг Иванова горла.Как увидел Иван-разбойник,Острый нож хватает немедля,И змею пестроватую колет,И змее говорит он лютой:«Ты зачем явилась с планины,Что круг камня с сосной не вьешься.Вьешься круг моего ты горла?»Ивану змея отвечала:«Не коли, все равно не заколешь.Я не лютая змея с планины,Я — змея, ниспосланная богом.Я ведь счастье девушки красивой.Лето буду летовать на шее,Зиму на груди я прозимую,До того тебя я закусаю,Чтоб ты, Иво, лютой смертью помер».Очень сильно Иво испугался,Как услышал Иво это слово,Потому что понял, что погибнет.Говорит своей дружине Иво:«О юнацкая моя дружина,Вы идите, вы меня не ждите,Ко двору, к белому пойдите,Потому что я, бедный, погибаю,Мимо моего двора пройдете,Матушка моя вас всех увидитИ захочет выйти вам навстречу.Вот что матушка моя вам скажет:«О гайдуки, вы милые дети,Где же Иво, дитя дорогое,Не погиб ли у меня он, бедной?»Что случилось, ей не говорите, [69]А скажите матушке милой,Что в лесу зеленом я осталсяИ что не погиб я, ее Иво,А меня заколдовали вилы.Пусть она не плачет, не горюет,В лес зеленый пусть пойдет скорее,Выкопает там зеленый явор,На лугу, перед двором посадит.Пусть она растит зеленый явор,Только яблоки родит тот явор —Тотчас сына матушка увидит».Поняли гайдуки речи Иво,Очень сильно они испугались,Всего больше — змеи пестроватой,Убежали они из чащи.Город Сень проходят гайдуки,Ко двору Иванову вышли,Иванова мать увидала,Вышла старая им навстречу.Говорила старая гайдукам:«Заходите, дорогие дети!Где же Иво, дитя дорогое?Не погиб ли у меня он, бедной?»Гайдуки ответили старой:«Ай ты, Иванова мать, старушка,Не погиб у тебя твой Иво,А в лесу остался он в зеленом,Белые заколдовали вилы.Кланяется тебе твой Иво,И наказывает он с поклоном:«Не горюй, ты, старая, нисколько,А пойди скорее в лес зеленый,Выкопай в лесу зеленый явор,На лугу посади перед домом.Только яблоки родит тот явор —Сына, Иво твоего, увидишь!»»Старая решила — это правда,И пошла скорее в лес зеленый,Выкопала там зеленый явор,К белому двору притащила,На лугу перед двором посадила.Старая за явором ходила,Летом водой поливала,А зимой закутывала шелком.Явор к небу поднял вершину,Часто старая к нему ходила,Все глядела явору на ветки,Все ждала, что яблоки родятся.Но сестра Иванова сказала:«Матушка, наверно, ты рехнулась,Слыхано ли, видано ли в мире,Чтоб на яворе яблоки рождались?Худо жил дитя твое, Иво,Худо жил, горше того помер».
66
Переведено по тексту сб. ХНП, кн. 5, № 47. Записано на о. Шипане близ г. Дубровника (Хорватия).
67
…мои братья… — Если девушка назвала встреченных братьями, то, согласно народным нормам, они обязаны относиться к ней, как к сестре. Нарушитель нормы в песнях обязательно наказывается.
Что случилось, ей не говорите… — Иван боится, что мать узнает правду, ибо она тоже его проклянет, а материнское проклятие, судя по верованиям, не в силах отменить даже бог.
«Дена, ты девица Дена,Что ты, Дена, день румяна,День румяной ходишь, белой,То зеленая день целый?» [71]«Ах, неверные подружки,Почему, не знаю, ДенаДень румяной ходит, белой,То зеленая день целый!»«Дена, милая подруга,Кто дарил тебе цветочки,Те цветочки, что ты носишьВ головном своем уборе?»«Ох, неверные подруги,То Стоян собрал цветочки,То Стоян собрал их в чаще».«Дена, молодая Дена,Не растут цветы такиеЗдесь ни в поле, ни в чащобе!Ох, беда тебе, подруга,В тебя, Дена, змей влюбился!»Слова не договорили,Как цветы упали к Дене,Прямо к Дене на колени,А с безоблачного небаВслед за этими цветами,За цветами змей спустился,Змей спустился прямо к Дене,Прямо к Дене на колени.И тогда сказала Дена:«Вы увидели, подруги,Отчего я день румяна,День хожу румяной, белой,То зеленою день целый».
70
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 203–204. Записано в районе г. Сера (Серрес) в Эгейской Македонии. Былички и сказки о змее-любовнике были очень распространены среди всех славян, по только у некоторых южнославянских народов, в особенности у болгар и македонцев, эти верования широко бытовали в песенных формах. Верования в змея-любовника едва заметны и в немногих русских былинах («Волх Всеславьевич», «Змей-горыныч и княгиня»). Очень древний характер этих верований несомненен.
71
То зеленая день целый… — У девушки, которую посещает змей, лицо становится желтым или зеленым.
По воду Рада ходила,А был колодец змеиный,Змеиный колодец, заклятый,Пошла она и воротилась.Навстречу идут два змея,Огняника два навстречу.Старший прошел мимо Рады,Младший остановилсяИ напился из корчаги.И говорит он Раде:«Рада, милая Рада,Ко мне, что ни вечер, приходишь,Всегда мне цветы приносишь,А нынче ты без цветочков».Ответствует Рада змею:«Змей же ты, змей-огняник,Пусти меня, дай дорогу,Дай мне пройти поскорее.Матушка захворала,Терпит она от хвори,Но дважды терпит от жажды».Змей говорит Раде:«Рада, красная дева,Обманывай, Рада, другого,А змея ты не обманешь:Змей летает высокоИ видит вокруг широко.Летел я над вашим домом,В углу твоя мать сидела,Сидела и колдовала.Ведь мать твоя — колдунья,Колдунья и волховница,Шьет для тебя рубашки,Разные травы вшивает,Мне ненавистные травы,Злые травы, отсушки,Чтоб тебя я возненавидел,Ведь мать твоя чаровница,Лес и воду околдовала!Живую змею схватила,В новый горшок положила,Белым шипом подколола;Змея по горшку вилася,Металась она, верещала,А мать твоя — колдовала:«Как эта змейка вьется,Так пусть вьются вкруг Рады,Вкруг Рады лучшие парни;Пусть змей ее возненавидит,Возненавидит и бросит!»Покуда она колдует,Я унесу тебя, Рада!»Едва это змей промолвил,Взял он Раду и поднял,Поднял высоко в небо,До самых скал высоченных,До каменных скал ее поднял,В широкие пещеры.
72
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 209–210. Записано в восточной Болгарии.
«Ты меня сватаешь, мама,Сватаешь, а не спросишь,Хочу ли пойти я замуж,Змей меня любит, мама,Змей любит, возьмет меня в жены.Под вечер ко мне приходит,И нынче придет под вечер:Змеи на иноходцах,Змеихи в златых колясках,Змееныши в пестрых повозках,Как через лес поедут,Лес без ветра поляжет,Как через поле поедут,Без огня затрепещет поле,Как они к дому подъедут,Дом наш пламенем вспыхнет,Со всех сторон запылает —Но ты огня не пугайся!»Только Радка сказала,Выстрел ружейный грохнул,Самшит-ворота открылись,Полный двор наводнилиЗмеи, а с ними змеихи,И те говорили Радке:«Девица, красная Рада,Ты расплети свои косы,По-нашему заплетем их,По-нашенски, по-змеински!»Заплели они Раде косы,Сели в златые коляски,Проехали лес зеленый,Потом широкое поле,Навстречу едут телеги,Пять возов снопов и сена.Радка молвила змею:«Змей огненный и горючий,Коль ты огненный и горючий,Можешь спалить это сено,Эти снопы и сено?»Змей отвечает Радке:«Радка, красная дева,Снопы я зажгу, Радка,А сено зажечь не умею,Ведь в нем есть разные травы,Есть в нем желтый донникИ тонкая горечавка.Когда запалю я сено,С тобой придется расстаться».Хитра, умна была Радка,Сено она запалилаИ разделилась со змеем.И змей говорит Раде:«Рада, красная дева,Как же ты эдак схитрила,Выспросила мою тайнуИ разделилась со мною!»
73
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 207–208. Записано в районе г. Велико-Тырнова (северная Болгария). Мотив избавления от змея с помощью трав (семян льна или мака) известен и восточным славянам.
Стоян в корчме обретался,Красным вином ублажался,Глядел Стоян на планинуИ говорил планине:«Гора-Мургаш, [75] планина,Очень уж хороша ты, Мургаш,Для стада в пору зимовки,А лучше для летних пастбищ,Но меня ты, Мургаш, обижаешь,У меня, Мургаш, забираешьКаждый год по подпаску,А нынче пропало двоеИ с ними чабан старший!»Мургаш хмурится молча,Никогда она не молвит слова,Но Стояну она отвечает,«Стоян, молодой юнак,Не я похищаю подпасков,Но на моей вершинеРоссыпь из синих камней,А в камнях живет змеиха,Змеиха-вдова, колдунья,Она забирает подпасков,Она и взяла старшого».
74
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 246. Место записи неизвестно.