Два могучих поссорились ветра,Замутили реку, переправы,Лишь колодец царский пощадили.На колодце том сидит султанша,А при ней три сына-одногодка:Одного звать: Солнце от Востока,Сын второй зовется: Ясный Месяц,Третий сын, любимый: Частый Дождик.Молвит старший — Солнце от Востока:«Любят все меня и почитают,Больше всех же — бедняки в лохмотьях».Говорит брат средний — Ясный Месяц:«Любят все меня и почитают,Больше всех же — путники в дороге».Говорит брат младший — Частый Дождик:«Любят все меня и почитают,Больше всех же — травы и пшеница».
17
Печатается по кн.: «Югославские народные песни». М., 1956, с. 98. Эта сербская песня очень похожа на популярную среди украинцев и белорусов колядку о том, как солнце, месяц и дождь похвалялись в доме хозяина, которому поется колядка.
Гнал-подогнал ТодорБуйволов четыре пары,Хотел он загнать их в водуУ брода на водопое.Средь брода сидит бродница, [19]Собой запрудила воду,Ее решетом сеет,У ней на коленях месяц,Звезды у ней в подоле.Кричит она Тодору с броду:«Тодор, птенец ты теткин,Теткин птенец ты, сестрин,Назад поверни упряжки,Тетка тебя не узнала,Тетка околдовала!Издалека матушке крикни,Пусть она собирает,Собирает всякую траву,Собирает пижму, и донник,И тонкую горечавку, [20]Пускай их сварит, Тодор,На нежилом огнище,Пускай отвар отцедитСквозь брошеные колесаИ тебя искупает, Тодор».Тодор к дому вернулся,Звал он мать, не дозвался,Покуда с душой не расстался.
18
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 189. Записано в районе г. Елена (северо-восточная Болгария).
19
Бродница — это колдунья, владеющая силами природы. Ее способности описаны в начале песни. Околдованный ею месяц приходит к ней в виде коровы, которую она безжалостно выдаивает: этим объясняли багровый цвет луны в полнолуние. Встреча с бродницей в ночную пору приводила, по верованиям, обязательно к смерти человека. Бродницу нередко отождествляли или смешивали с вилой (см. ниже).
20
Пижму и донник, и тонкую горечавку… — Эти травы болгары считали универсальным средством, защищающим от змеев, вообще нечистой силы, колдовства. Ими лечили «от испуга», как именовалось любое шоковое состояние или нервное заболевание.
Гордился князь Петр, хвалился:«Нет любы моей прекрасней!Краше вилы моя люба!»Услыхала вила лесная,Во двор к Петру прилетела,Вызвала Петрову любу:«Выходи, Петрова люба,Давай рассмотрим друг дружку!»Отвечала виле Ела:«Подожди немного, вила,Пока я, молодая, оденусь!»Надела червленое платье,А на голову — бисерную корону,На руки перстни златые,Бока затянула шелком.Словно солнце из-за леса,Так и Ела к виле вышла.Увидала Елу вила,Сказала белая вила:«Прочь поди, Петрова люба,Ведь ты мне ранила очи!Когда мать тебя породила,В золотой люльке качала,Самого лучшего шелкаТвои пеленки были,Укачивали тебя братья,Они с тобою играли,Кормилицы грудью кормили,Гулять тебя выносили.А меня родила вила,Завернула в лист зеленый;У меня пеленки былиИз этой травы зеленой;Для меня были постельюТонкие веточки ели;Какой ни задует ветер,Тот меня и качает,Какой ни падает камень,Тот со мной и играет;Какой ни польется дождик,Тот меня и накормит!»
21
Переведено по тексту сб. ХНП, кн. 5, № 33. Записано на далматинском побережье (Хорватия).
Горы высокие, горы,А Ловчен-гора [23] всех выше;На ней дремучие чащи,Снега на ней и морозыВо всякое время года;Живут там горные вилы,Водят свои хороводы.Поехал юнак на ЛовченИскать дорогое счастье.Его увидели вилыИ кличут, манят юнака:«Сюда иди поскорее!Здесь счастье твое родилось,Солнечным светом повито,Вскормлено лунным сияньем,Звездной пролилось росою!»
22
Переведено по тексту сб.: Караджич, т. I, № 271. Записано в г. Будва на черногорском побережье Адриатического моря.
23
Ловчен-гора — небольшой горный массив севернее Будвы.
Йова, ты девица Йова,Неужели в другом местеНет воды и нету тени,Чтобы ты лицо отмыла,Белое лицо от пыли,Чтобы очи ты отмыла,От слез твои черные очи?Чуть проснулась, и пошла тыНа планину, на Влаину, [25]К самовильскому озерку.Были там две молодицы,Молодицы-самовилы,Малых детей там купали,Малых детей из люлек.Они говорили Йове:«Слушай-ка, сестрица Йова,Ты пойдем-ка, Йова, с нами,Наших детей купать будешь,Купать будешь, качать будешь,Малых детей качать в люльке,Подносить нам будешь луки,Подносить луки и стрелы!»«Ах же вы, две молодицы,Молодицы-самовилы,Коль так долго меня ждали,Еще чуток подождите,Как минует день Лазаров, [26]И как Велик день минует,Велик день, Святой Георгий,На Спасов день [27] приходите.На Спасов день, на забаву,На забаву к большим качелям,Мглой покройте, пыль пуститеИ поднимите ЙовуВысоко, под самый облак.Кто увидит, тот заплачет,Кто услышит, загорюет».Подождали самовилы,Миновал уж день Лазаров,День Лазаров и Велик день,День Георгия Святого,А на Спас они явились,На Спасов день, на гулянье,На собор к большим качелям,Мглой покрыли, пыль пустили,Подняли они ЙовуВысоко, под самый облак.Кто увидел, по ней плакал.
24
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 163–164. Записано в Пиринском крае (юго-западная Болгария).
25
На планину, на Влаину… — Имеется в виду Влахина-планина в Пиринском крае, разделяющая реки Струму и Брегалницу. Ее название, видимо, связано с кочевавшими валахами-скотоводами.
26
День Лазарев — исключительно девичий праздник в апреле, во время которого совершались обряды и действа, схожие с русскими девичьими на троицу и в семик. Подобно колядпикам-юношам в рождество, девушки также обходили дворы и «лазарували», пели величальные песни в обмен на подарки. Помимо других подношений, им обязательно дарили яйца как символ нарождающейся жизни и круговорота жизни.
27
Спасов день — праздник в мае, знаменующий собой переход от весны к лету. В этот день все обряды посвящались вымаливанию тихих, теплых и обильных дождей. Иногда при этом девушки совершали обряд «пеперуда» (буквально: бабочка). «Пеперудой» называли и девушку, игравшую в обряде главную роль. Эту девушку, как и в Полесье девушку-«куст» или девушку-«русалку» на Ивана Купалу, украшали с ног до головы зеленью. Обходя с «пеперудой» село, девушки обливали всех встречных водой, пели особые песни.
Иногда в Спасов день или позже, иногда в Лазарев день, в зависимости от местности и от того, есть ли засуха, нередко чувствительная в Болгарии, девушки совершали обряд похорон чучела или куклы с заметно выраженными фаллическими признаками. Кукла имела собственное имя (чаще Герман, Лазар). Обряд сильно напоминает русскую Кострому.
Закричала тонкая Стана,Стана — тонкая самовила,Сверху, с горной вершины:«Эй вы, кратовские крестьяне, [29]Отдайте мне двух младенцев,Двух близнецов-младенцев,Юнаков двух отдайте,Двух молодых и пригожих,Девушек двух отдайте».Девушки отвечают:«Самовила, тонкая Стана,Погоди, потерпи немного,Отпразднуем день Лазарев».А крестьяне ей отвечают:«Где ж это мать найдется,Что отдаст тебе двух младенцев,Двух близнецов-младенцев?И что же это за парни,Что отдадут двух молодиц?И где отец найдется,Который отдаст двух парней?И где еще мать найдется,Что отдаст тебе двух дочек?Ты лучше возьми подарок —За деточек двух ягняток,За молодух — двух коровок,За парней — бычков пару,За девушек — телок пару!»Рассерчала тонкая Стана,Самовила, тонкая Стана,И забрала за младенцев,За младенцев — сто младенцев,За молодух — сто молодиц,За юнаков — сто юнаков,За парней — сотню парней,За девушек — девушек сотнюИ отвела их в горы.Плетут галуны молодухи,Юнаки камни бросают,Парни — в свирели дуют,Девушки песни играют,Младенцы травы сбирают,Травы сбирают, носят.Клятое дитятко РадыТравы ищет, а трав нет,Травы из рук выпадают,Из-за пазухи выпадают.Сказала тонкая Стана:«Ой, клятое дитятко Рады,Травы сбираешь, а трав нет».А ей дитя отвечало:«Самовила, тонкая Стана,Не проклинай ребенка,Радиного ребенка,А мать мою прокляни ты,Мать прокляни и бабку,Видишь, я не подпоясан,У меня выпадают травы,Из-за пазухи выпадают.Дай-ка мне лук и стрелы,Пойду я в наше селеньеИ мать там убью стрелою,Убью моих мать и бабку».Поверила тонкая Стана,Самовила, тонкая Стана,Дала ему лук и стрелы,Не пошел ребенок в селенье,Чтоб убить свою мать стрелою,Убить свою мать и бабку,А убил он тонкую Стану,Самовилу, тонкую Стану,Все пленники разошлися,По домам вернулись из плена.
28
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 191–193. Записано в районе г. Гоце-Делчева в Пиринском крае.
29
Кратовские крестьяне — жители с. Кратово в Вардарской Македонии, неподалеку от места записи.
Возводила самовила,Возводила стройный терем,Между небом и землеюВозводила, в черных тучах.Как она столбы вбивала,Что ни столб — юнак пригожий,Как закладывала стены,Бревна — девы-белолички,Как стропила городила —Черноглазые молодки.Крыла кровлю, но не тесом,А младенцами грудными,А старушки в белых юбкахСтали кольями ограды,А дверными косяками —Старцы с белой бородою.Но семидесьти младенцевНедостало самодиве,Чтобы свой достроить терем.И послала самовила,В Прасково наказ послала,В Прасково наказ крестьянам:«Дайте, прасковцы, мне выбратьВ людных селах придунайскихСемьдесят грудных младенцев,Чтобы свой достроить терем!»Собрались тогда крестьяне,Собрались да порешили:Не позволим самовилеЗабирать детишек малыхВ людных селах придунайских.Пусть она берет планину,Пусть туда приходит с бурей,Там ей хватит стройных елей,Стройных елей, крепких сосен,И пускай свой терем строит!Осерчала самодива,Налетела на планину,Три дня дует, три дня валит,Наломала стройных елей,Стройных елей, крепких сосенИ достроила свой терем.
30
Переведено по тексту сб.: Миладиновы, № 10. Записано в г. Панагюриште (Болгария).
Городил Будим [32] будимский Йово,И когда огородил он город,Вкруг Будима стены поставил,Сорвался тогда с Будима камень,Ногу Йово перебил в коленеИ в плече перебил руку.Он болеет сильно и долго,Тут случилась нагорная вила.Увидала Йово, закричала:«Что с тобою, будимский Йово?И какая от бога неволя?Что ты стонешь в траве зеленой?»Йово виле тогда отвечает:«Как я стены городил в Будиме,Как вокруг Будима стены ставил,Сорвался тогда с Будима камень,Перебил мне ногу в колене,Повредил мне правую руку».Вила говорит на это Йово:«Кабы знала я, будимский Йово,Знала бы, что крепко слово держишь,Я бы раны твои залечила.Дал бы ты мне материны очи,Дал бы ты мне сестрицыны груди,Дал бы ты мне женино монисто,То, что братья жене подарили,То, что стоит оку дукатов?»И схватила бахромчатый поясИ хлестнула будимского Йово.Йова встал, как будто вновь рожденный,И оттуда направился Йово,И приходит он к родному дому.Его в доме матушка встречает.«Слава богу, вот мой сын явился! —Обнимает сына и целует,Спрашивает о его здоровье. —Неужели, сынок мой Йово,Вкруг Будима стены ты поставил?»И на это отвечает Йово:«Правда, матушка, так оно и было,Вкруг Будима стены я поставил,Да с Будима сорвался камень,Перебил мне ногу в колене,Перебил мне правую руку.И лежал я в траве зеленой,И случилась нагорная вила:«Что с тобою, будимский Йово?»И на это я виле ответил:«Я, Йово, сейчас строил стены,Вкруг Будима стены я поставил,Да сорвался с Будима камень,Перебил мне ногу в колене,Перебил мне правую руку.»За леченье обещал я виле,Что отдам твои черные очи.Хочешь ты отдать свои очи?»На это мать отвечала:«Да, отдам тебе я, Йово, очи,Й слепую ты меня прокормишь».Как к сестре своей явился Йово,Закричала сестра: «Слава богу!Слава богу, брат ко мне явился!»И сестре своей молвит Йово:«Не отдашь ли ты свои мне груди?»И сестра ответствует Йово:«Я отдам за тебя белые груди,Ты меня и калеку прокормишь».И к жене своей явился Йово,Так он говорил своей супруге:«Хочешь ли отдать свое монисто?»А жена ему отвечает:«Не отдам тебе свое монисто,Что мне братья привезли в подарокИз Млетака [33] , за оку [34] дукатов,Отыщу себе хозяина получше,Что не знает вина и куренья,Зато копит лавки и товары».Это слышит нагорная вила,Как узнала она про монисто,Отравила у Йово раны.
31
Переведено по тексту сб. ХНП, кн. 5, № 124. Записано на Поповом поле, в долине р. Требишницы, севернее г. Дубровника (Герцеговина).
32
Будим — эпический город, далеко не всегда в южнославянских песнях отождествляемый со своим реальным прототипом г. Будой, ставшим затем частью Будапешта.
33
Млетак. — Так южные славяне называли Венецианскую республику, которая владела частью городов на далматинском побережье.
Раз поспорила ДраганкаСо свекровью и со свекром,Со своим деверем младшим,Что сожнет она всю ниву,Ниву ту, что на кургане,Ниву, что три дня пахалиБуйволами в три упряжки [36]И волов четвертой парой, —Дескать, жать начнет с восходом,А окончит жать с закатом.Так вот и пошла Драганка,Люльку же с младенцем малымПрикрепила к шелковице;Сдала жать она с рассветомИ окончила с закатом,И пошла себе Драганка,А младенца позабылаУ межи на шелковице.Скоро вспомнила Драганка,Что дитя она забылаУ межи на шелковице,И она вернулась к ниве,Чтоб забрать домой младенца.Только глянула Драганка,А при нем сидят три волка.Говорит волкам Драганка:«Волки вы, волчья стая,Уходите вы от люльки,Дайте мне забрать младенца!»Говорят Драганке волки:«Ой, Драганка-молодица,Вовсе мы не стая волчья,Мы не волки, мы три дивы,Три дивы, три самодивы.Ты ответь-ка нам, Драганка,Коли ты всю ниву сжала,Ты сама ли ее жала,Ты сама ль ее дожала?»Говорит Драганка дивам,Трем дивам, трем самодивам:«Не одна я ее жала,Не одна и дожинала.Это вы со мною жали,Первая брала колосья,А вторая сноп вязала,Третья же дитя качала».
35
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 171–172. Записано в районе г. Елена (Болгария). Сюжет песни известен и восточным славянам, однако в нем вместо самодив выступают просто волки или птицы, медведь или даже леший. Концовка произведения обычно трагическая: мнимые няньки разрывают ребенка еще до возвращения матери или забирают его с собой.
36
Буйволами в три упряжки… — В Болгарии с турецких времен и до наших дней широко разводят буйволов.
Лесом едет Юранович Мате,Лесом едет и лес проклинает:«Накажи тебя бог, лес мой черный,Если капли воды в тебе нету!»Кто-то из лесу отвечает:«Ты, мой свет, Юранович Мате,Не кляни ты лесок тот зеленый,Будто нет в нем воды нисколько!Повернись лучше слева направоИ увидишь Дунай студеный,У воды же — вилу-водарицу.Подать вила взимает [38] большую:Обе белые руки — с юнака,Обе белые груди — с девицы,С молодицы — золотые перстни».Как услышал Юранович Мате,Повернулся слева направо,И увидел Дунай студеный,И себя напоил и лошадку.Помогли бог и счастье Мате —Вила-водарица уснула,И поехал оттуда Мате,Напевая, конем играя:«Тебе, боже, большое спасибо,Обманул я вилу-водарицу —И себя напоил и лошадку!»Отвечала водарица Мате:«Мате, не меня обманул ты,А себя самого обманул ты!»Но сказал водарице Мате:«Погляди-ка, белая вила,Как заходит жаркое солнце!»Укуси ее змея, обманулась,Обернулась к жаркому солнцу.Как увидел то Мате Юранович,Так отсек ей голову саблей.
37
Переведено по тексту сб. ХНП, кн. 5, № 30. Записано на далматинском побережье в районе г. Макарска (Хорватия).
38
Подать вила взимает… — буквально: «водарину», пошлину за воду.
Ездил-ездил Марко Королевич,Ездил он по зеленому лесу,Загонял он серого оленя,Ездил он три дня и три ночиИ ручья нигде не находит,Чтоб смочить юнацкое горло,Ни воды, ни вина за деньги.Проклинает он лес зеленый:«Ой же ты, зеленый лесочек,Пусть господь спалит тебя пожаром,А весною ударит морозом,Потому что нет воды ни капли,Нет воды и нет вина за деньги».Отвечает Гюргя-самовила:«Помолчал бы, побратим мой Марко,Зря ты проклинаешь лес зеленый,Нет вины здесь зеленого леса,Виновата Вида-самовила.Спрятала она ручьев двенадцать,В дерево сухое заключила,В то сухое с зеленой вершиной».Спохватился Королевич Марко,Королевич Марко устыдился,Сел на своего коня лихого,Едет, лес он топчет и ломает.Рыскал он по зеленому лесу,Отыскал то дерево сухое,То сухое с зеленой вершиной.И ударил палицей тяжелой,И разбил на мелкие кусочки,И разбил двенадцать запоров.Снова потекло ручьев двенадцать.Услыхала Вида-самовила,И поймала серого оленя,И схватила трех змей лютых,Сделала двух змей уздой оленю,А из третьей смастерила плетку.Подъезжает скорей она к Марку,Бросилася на плечи юнаку,Чтобы вырвать юнацкие очи.Марко тут ее по чести просит:«Нет, сестрица Вида-самовила,Ты не вырывай мне черны очи,Если хочешь, заплачу за воду,Чем захочешь — черными грошамиИли дам тебе желтых флоринов».«Ах ты, Марко, глупый ты болгарин!Не нужны мне ни черные деньги, [40]Не нужны мне ни желтые флорины, [41]А нужны мне юнацкие очи».Тут сказала Гюргя-самовила:«Ах ты, Марко, побратим мой милый,Зря ты молишься этой курве,Помолился бы рукам юнацким».Догадался Марко Королевич,Ухватил он Виду за косы,Положил он ее на колени,Положил на колени навзничьИ ударил палицей тяжелой,Вида верно умоляет Марко:«Ой ты, Марко, Королевич Марко,Не маши так палицей тяжелой».«Ах ты, Вида, курва-самовила,Ты не тронулась моей мольбою,И твоя мольба меня не тронет».Вынул он из-за пазухи саблю, [42]Изрубил он Виду-самовилу,Изрубил на мелкие кусочки,Чтобы добрый конь ту кровь увидел,Чтобы кровь увидел, взвеселилсяИ взлетел высоко, прямо к небу,Вверх высоко, к синему небу.
39
Переведено по тексту сб. БНТ, т. 4, с. 158–160. Записано в районе г. Костура (Кастория) в Эгейской Македонии (северная Греция).
40
Черные деньги. — Так называли любую иностранную серебряную монету.
41
Желтые флорины — золотые флорины.
42
Вынул он из-за пазухи саблю… — У Марка Королевича, как и у некоторых других эпических героев, сабля часто оказывается складной, вроде современного метра, состоящей даже из двенадцати частей. Такую саблю герой легко прячет в карман, в сапог или за пазуху.