I. Жадно издали впиваяПровансальский ветер милый,Чувствую, как полнит силойГрудь мою страна родная.5Без конца я слушать рад.Что о ней заговорят,Слух лаская похвалою.II. Весь простор родного краяС Роны – Венса [232] охранила10С гор – Дюранса [233] оградила,С юга – зыбь и глубь морская.Но для мысли нет преград,И в Прованс – чудесный сад! —Вмиг переношусь душою.15III. Сердце, Донну вспоминая,О печалях позабыло, —Без нее же все уныло.Песнь моя – не лесть пустая:Что хвалить всех донн подряд! —20Славословья воспарятК лучшей созданной землею.IV. В ней одной искал всегда яПравды верное мерило.Жизнь она мне озарила,25Даром песен награждая.Мне награда из наград —Лишь один единый взглядТой, что стала мне судьбою.
230
Нет, кажется, ни одного старопровансальского поэта, чья бурная жизнь давала бы больший простор измышлениям «биографов». Влюбившись в даму, носившую несколько странное имя Волчицы, он, будто бы для того чтобы оказать ей честь, напялил на себя волчью шкуру, за что и был избит пастухами и искусан собаками; во время пребывания в Греции он будто бы женился на племяннице греческого императора, почему и начал требовать, чтобы его жену титуловали императрицей, а его самого – императором. Лира Пейре Видаля была приспособлена и для нежных любовных напевов, и для резких политических нападок. Из его наследия сохранилось не менее 50 стихотворений.
231
Р. – С. 364, 1. Основная мысль кансоны (о том, что поэтами становятся благодаря любви и следовательно – любимой женщине) встречается у провансальских трубадуров довольно часто.
232
Венса– в свое время внушительная крепость в Провансе, вокруг которой постепенно образовался живописный городок, бывший в Средние века резиденцией местного епископа. Этот город на Роне существует и теперь.
233
Дюранса– река, протекающая по территории средневекового графства Прованс.
I. Жаворонок с соловьемВсех пернатых мне милейТем, что радость вешних днейСлавят первые они.5Я, должно быть, им сродни:Трубадуры все молчат,Песни о любви звучатУ меня лишь – для Виерны [235]II. Мне дозволено притом10Ту из донн, что всех славней,Донной называть своей,Как ведется искони!Я достоинства одниЗа награду из наград15Восславлять отныне рад —Прелесть и красу Виерны.III. Но стрелой или ножомПоразить нельзя больней,Чем любовью: ты о ней20Сколь, глупец, ни раззвони,Ожиданья тяжки дни.Я не знатен, не богат,Да зато верней наврядДруг найдется для Виерны.25IV. А теперь я перстенькомНагражден – он чудодей:С ним знатней я всех людей,Сам король – и то в тени!И куда ни загляни —30В замок или шумный град, —Я богаче всех стократ!Так он дорог, дар Виерны
234
Р. – С. 364, 25. Пример «весенней» песни.
235
Виерна– сеньяль дамы; предполагают, что речь идет об Азалаисе, жене виконта Барраля де Бо, который покровительствовал поэту.
Мила мне лета славная пора…
I Мила мне лета славная пора,Мила земля под ясными лучами,Мил птичий свист меж пышными ветвямиИ мил узор цветочного ковра,5Милы все встречи дружеских кружков,Милы беседы и уютный кров, —Милей всего, что скоро буду там,Где милой Донне снова честь воздамII Любовь со мной на радости щедра,10Любовь дарит бесценными ларамиВ мечтах любви тепло мне вечерами,Любви отвагой полон я с утраПришла любовь – и мир как будто новЛюбви всю жизнь я посвятить готов15Любовь приносит юный пыл сердцам, —Через любовь я побратим юнцамIII Рад все заботы гнать я со двора,Рад похвалам, летящим вслед за вами,Рад, ваш вассал, восславить вас делами,20Рад, Донна, вам – источнику добра!Рад красоты внимать всевластный зов,Рад не снимать с себя любви оков,Рад предаваться сладостным мечтам,Рад следовать за вами по пятам.25IV. Будь божья длань над Донною бодра!Грянь божья кара над ее врагами!Весь божий день молю в житейском гамеТебя, о боже, нынче, как вчера:Божественный тому простри покров,30Кто, боже, любит без обиняков,Будь, боже правый, грозен ко льстецам,Лжецам безбожным – клеветы гонцам.V. Ах, Донна, сколь судьба моя пестра!Пред Донной я – бедняк меж бедняками,35Пред Донной я – король меж королями,Коль Донна то сурова, то добра.У Донны нет смиреннее рабов,Чтоб волю Донны угадать без слов.Но, Донна, раб ваш уповать упрям:40 Чтит Донну, но и ждет он чести сам!VI. В своем веселье сколь любовь мудра!Сколь весело в вас, Донна, жизни пламя!Веселье, излучаемое вами,Мир веселит, как ветерка игра.45Весельем я исполнен до краев —Мне весело от лучезарных снов,И весело звучать моим устамХвалой веселью, и любви, и вам.
I. – Ужель, Ги д'Юссель, вы сполнаСтихи отказались слагать?Вольны вы молчать, но вольнаИ я к вам в тенсоне воззвать!5В деле любви вы немалый знаток —Этот знаток мне ответить бы мог:Есть ли для любящих общий закон,Донну и друга равняет ли он?II. – Хоть, донна Мария, должна10Виола [238] моя отзвучать,Но раз вам тенсона нужна,Возьмусь я за пенье опять:Как бы у донны был род ни высок,Он для главенства в любви – не предлог!15С донной, – отвечу вам, – друг уравнен,Если и в низкой он доле рожден.III. – Ги, вовсе не тем, что знатна,Должна она славу стяжать,А тем, что как донна, она20Нам может любовь даровать.Тот, кто по донне тоской изнемог,Должен прийти к ней с мольбой на порог,Чтобы любовью он был одаренНе потому, что он знатный барон.25IV. – Но, донна, одна сторонаНе ниже другой ни на пядь:И донна, уж коль влюблена,Должна о любви умолять.В чем же тут другу от равенства прок:30Он ее славит, она же – молчок!Нет уж! Коль был ты в любви предпочтен,Значит, тобой и почет заслужён!V. – Ги, в чем тогда клятве цена?Зачем же колени склонять35И славить на все временаВладычицы разум и стать,После ж не помнить, чуть выдержав срок,Как он пред донной валялся у ног!Тот же и взял свою донну в полон,40Кто, как вассал, к ней ходил на поклон…VI. – Нет, донна! Коль та не склоннаЕго своим ровней считать,Зачем же любовь призванаСердца воедино сливать?45Вот и тенсоны стал ясен итог.Донна – не донна, коль ей невдомек:Равенство любящих – высший закон,Только любовью и держится он.
236
Мария, из знатного рода Тюреннов, вышла замуж за Эбле V де Вентадорна, внука того властелина Вентадорна, в доме которого был так счастлив и так несчастлив Бернарт де Вентадорн, если верить его средневековым «биографам». Марию часто выбирали арбитром в тенсонах, ее воспевали поэты, в частности Гаусельм Файднт (годы творчества – 1185–1220), который был самым преданным почитателем ее ума и красоты. Умерла она после 1225 г.
Ги д'Юссель делил с двумя братьями и кузеном власть над городом Юсселем (ныне Юссель-на-Сарзоне, в департаменте Коррез). Все четверо писали стихи. Надо думать, что феод приносил им не очень большие доходы. «У вас, – говорит братьям Гаусельм Файдит, – вместо серебряных чаш подаются любезные речи, вместо ржи и пшеницы – сирвентесы, а дорогие меха заменяются кансонами». Самым интересным из четверых был бесспорно Ги (от него дошло около 20 стихотворений), но он был человеком духовного звания, и, по словам «биографа», папский легат заставил его отказаться от поэзии. Умер Ги д'Юссель около 1225 г.
237
Р. – С. 295, 1; 194, 9. Эта тенсона (или партимен) – единственное известное нам произведение Марии де Вентадорн.
238
Виола– старинный струнный инструмент, которым широко пользовались трубадуры и жонглеры.
I. Я велел с недавних порСердцу своему молчать,Но Любовь со мною спорНе замедлила начать:5– Друг Пейроль, решили, знать,Распрощаться вы со мной,Да и с песнею былой?Что ж, бесславный ждет уделТех, кто сердцем охладел!10II. – Ах, Любовь, на ваш укорМне не трудно отвечать:Долго Донны светлый взорЯ готов был воспевать,Но в награду мог стяжать15Только боль обиды злой, —Дайте ж наконец покой!Я роптать на вас не смел,Но уж песни-то отпел!III. – Друг Пейроль! Сей разговор20Вам негоже затевать:Ведь, поверьте мне, не вздор —В жизни донну повстречать,Чтоб умела привечатьВас улыбкой молодой,2оИ веселой, и простой.Кто ж ей раньше славу пел?Видно, дар ваш оскудел!IV. – Все ж, Любовь, я на запорДолжен сердце закрывать:30На Востоке стал позорКрестоносцам угрожать.Бога буду умолять:Пусть пред общею бедой [241]Пренебречь своей враждой35Королям бы он велел —И маркиз [242] бы преуспел!V. – Друг Пейроль, к чему задор?Турок и арабов рать,Верьте мне, любой напер40Будет долго отражать.Стен Давидовых [243] не взять!Да и не утихнет бойКоролей между собой.А бароны! Кто и смел,45Тоже в распрях закоснел.VI. – Пусть дерутся меж собой,Но Дальфин [244] – совсем другой:Он, Любовь, для славных делВас бы позабыть умел.50VII. – Нет, без Донны дорогойМожно изойти тоской!Саладин [245] осточертел —Людям мил родной предел!
239
По сведениям средневекового «биографа», Пейроль был бедным рыцарем из одноименного замка во владениях Дальфина Альйернского (1169–1234), также баловавшегося стихами. Пейроль был приближенным Дальфина до тех пор, пока тот не заподозрил его в любовной связи со своей сестрой, знатной дамой, да к тому же состоявшей в браке. Изгнанный из замка Дальфина, Пейроль оказался без средств и стал жонглером. Пейроль был довольно плодовитым поэтом, оставив не менее 35 стихотворений.
240
Р. – С. 366, 29. Эта тенсона представляет собой воображаемый спор с Любовью, которая якобы уговаривает поэта забыть о политике и вернуться к любовным песням.
241
В январе 1188 г, французский король Филипп-Август и Генрих II Плантагенет обязались отправиться в крестовый поход, но через несколько месяцев вступили в вооруженный конфликт друг с другом.
242
Речь идет о Конраде Монферратском, который после падения Иерусалима, не дожидаясь помощи, вел борьбу с войсками мусульман.
243
Имеются в виду укрепления Иерусалима.
244
Дальфин– т. е. Дальфин Альвернский, покровитель поэта.
245
Саладин– султан Сирии и Египта, предводитель «неверных» в их борьбе с крестоносцами (в период третьего крестового похода).
I. – Мой сеньор, сейчас вопросО двух доннах я задам,Что, допустим, милы вамИ свежее майских роз, —5Ту ль, кто без заботСердце отдает,Вы б предпочитали?Ту ль, кто норовитСтрогой быть на вид,10Чтоб болтать не стали?II. – Мой Пейроль! Без мук, без слезЖить привольно, знаю сам.Неразумно все же намТрусить толков и угроз.15С милой мук не знатьХорошо, но глядь —Оба заскучали!А какая сласть —Наконец украсть30То, о чем мечтали.III. – Мой сеньор, хвалу вознесЯ бы смелым сим словам,Если бы по временамВ рощах не трещал мороз,25Не было вокругНи дождей, ни вьюгТам, где встречи ждали.Если ты продрог,Зря прождать свой срок —38Сладостно едва ли!IV – Мои Пейроль, ни стуж, ни грозНе страшится, кто упрям,И наперекор ветрамМужу он натянет нос.35Слаще нет побед:После тяжких бед,Что любви мешали,Ты всего достиг —И земных владык40Так не ублажали!V. – Эх, сеньор, ей-ей,Лучше без скорбей!Не люблю печали!VI. – Эй, Пейроль, ей-ей,45Хуже всех скорбейСчастье без печали!
246
Р. – С. 366, 30. Полагают, что в этой тенсоне (партимене) принимает участие и Дальфин Альвернский, однако это участие фиктивное, т. е. просто поэтический прием.
I. – Ласточка, ты же мне спать не даешь —Хлопаешь крыльями, громко поешь!Донну свою, за Жирондой-рекою,Зря прозывал я Надеждой Живою, —5Не до тебя мне! Что песенка этаБедному сердцу, чья песенка спета!II. – Добрый сеньор! Вы послушайте все жТо, что давно мне сказать невтерпеж:К вам я ведь послана Донной самою:10Будь, мол, я тоже касаткой ручною,Я бы слетала к нему на край света.Верен ли мне? Ведь ни слова привета!III. – Ласточка! Сколь же я был нехорош!Встретил ворчаньем, а ты мне несешь10Радость нежданную с песней простою.Все же прости, хоть прощенья не стою.Милостью божьей да будешь согрета,Милая вестница счастья и света!IV. – Добрый сеньор! Где же силы найдешь20Донны ослушаться: всюду, мол, сплошьТы побывай и, любою ценою,Другу напомни про данное мною —Перстень заветный, застежку колетаИ поцелуй в подкрепленье обета.25V. – Ласточка! Донне известно давно ж:Мне ненавистны измена и ложь!Но короля не оставлю – весноюС ним на Тулузу идем мы войною.Я у Гаронны, в лугах ее где-то,30Насмерть сражаться готов без завета.VI. – Добрый сеньор! Храбреца не запрешьДаже у Донны в светелке. Ну что ж!Ладно, воюйте! Но не успокоюДонну я вестью досадной такою!35Гневаться будет, – а перышки мне-тоПосле отращивать целое лето…
247
По-видимому, поэт был каталонским рыцарем из окружения Педро II Арагонского. Сохранилось около 20 его стихотворений.
248
Р. – С. 210, 2а. Это фиктивная тенсона – разговор поэта с ласточкой. Стихотворение приписывалось также Фолькету де Марселья.
I. Когда впервые вас я увидал,То, благосклонным взглядом награжден,Я больше ничего не возжелал,Как вам служить – прекраснейшей из донн5Вы, Донна, мне одна желанной стали.Ваш милый смех и глаз лучистый светМеня забыть заставили весь свет.II. И голосом, звенящим, как кристалл,И прелестью бесед обворожен,10С тех самых пор я ваш навеки стал,И ваша воля – для меня закон.Чтоб вам почет повсюду воздавали,Лишь вы одна – похвал моих предмет.Моей любви верней и глубже нет.15III. Я к вам такой любовью воспылал,Что навсегда возможности лишенЛюбить других. Я их порой искал,Чтоб заглушить своей печали стон,Едва, однако, в памяти вы встали,20И я, в разгар веселья и бесед,Смолкаю, думой нежною согрет.IV. Не позабуду, как я отдавалПеред разлукой низкий вам поклон, —Одно словцо от вас я услыхал —25И в горе был надеждой окрылен.Как бы печали нас ни огорчали,Порою радость им идет вослед.Иль на нее наложите запрет?V. Снося обиду, я не унывал,30А веровал, любовью умудрен:Чем больше я страдал и тосковал,Тем больше буду вами награжден.Да, есть отрада и в самой печали…Когда, бывает, долго счастья нет,30Уменье ждать – вот весь его секрет.VI. Ах, если б другом вы меня назвали!Так затрепещет сердце вам в ответ,Что вмиг исчезнет всех страданий след.
249
Поэт прославился не столько своими стихами (их сохранилось только восемь), а совершенно романтической биографией. Гильем был рыцарем, родом из Кабестани (близ Перпиньяна). Знатный барон Раймон Руссильонский, сеньор поэта, рассказывает средневековый «биограф», догадавшись о любви своей жены к молодому человеку, приказал убить его, а сердце его велел зажарить и подать жене к столу. Ничего не подозревая, дама съела сердце своего возлюбленного. Когда же муж показал ей голову убитого, она заявила, что никогда не осквернит своих уст никакой другой едой, и покончила с собою, бросившись с балкона. По приказу короля арагонского убийца был заточен в тюрьму, а убитые похоронены. И долго еще рыцари окружающих областей «ежегодно отмечали годовщину их смерти, и все истинные вздыхатели и верные любовницы молились богу о спасении их душ». Эта трогательная легенда отразилась затем во многих литературных памятниках Средневековья.
250
Р. – С. 213, 6. Одна из самых знаменитых любовных кансон поэта.
I. Я сердцем таю,Забыв весь мир порой,ВоображаюВас, Донна, пред собой.5Стихи слагаюЯ только вам одной,Изнемогаю,Томим своей мечтой.Как от любви бежать?10Где б ни укрылся, глядь,Любовь уже опятьМной овладеть готова.Отверженный сурово,Вновь стану воспевать15Ваш нрав, красу и стать.II. Я почитаюЛюбви завет святой,Не уступаюЯ прихоти пустой,20О вас мечтаю,Не нужно мне другой.И счастье знаю,И одержим тоской.О, Донна, вам под стать25На свете не сыскать!Так мог ли вам даватьЯ клятвы суеслова!Нет, не забыть былого,И невозможно снять30С себя любви печать.III. Зачем другогоИскать в чужих краях?Блеск жемчуговыйВ смеющихся устах,35Груди шелковойМерцанье при свечах —Все это сноваПредстанет в светлых снах.(Коль так я б верен был40Царю небесных сил,Меня б он в рай пустил…)Всех донн других объятьяЗа ваш поклон отдать яНемедля бы решил —45Так ласков он и мил.IV. Дня прожитогоНе помню, чтоб во прахНе падал сноваПред вами я в мечтах.50Одно бы слово,Чтоб я по вас не чах!Огня б живого,Любви у вас в очах!Ужель за весь свой пыл55Ее не заслужил?А иначе бы жил —Немало, как собратья,Даров бы мог собрать я.О них я не тужил:60Ваш дар меня манил.V. Чтобы страдать яНе стал еще сильней,Чтоб мог стяжать яНаграду стольких дней,65К вам шлю заклятье —Мольбу любви моей.Пусть без изъятьяВы всех вокруг щедрей,Но, Донна, буду рад70Одной лишь из наград,Она мне во сто кратДругих даров дорожеА коль желанья тожеИ вас ко мне стремят,75Блаженству нет преград!VI. Могу ль не знать я,Кто в мире всех милей!Могу воздать яИ славу только ей.80ЛицеприятьяНет в похвале моей.Нет вероятья,Чтоб стал я холодней.Дары волхвов [252] назад85Я все верну подряд —Пусть только подарятМне дар, ни с чем не схожий:Пусть, этой нежной кожиВпивая аромат,90Уста мои горят!VII. Касаясь нежной кожиИ поцелуи множа,О милая, чего жеУста не посулят —95И правду возвестят!VIII. Раймонд! [253] Ну до чего жеЯ духом стал богат,Вкусив любви услад!
251
Р.-С. 213, 5.
252
Золото, ладан и миро (благовонное масло), по евангельской легенде принесенное тремя восточными мудрецами, чтобы почтить новорожденного Христа.
I. Ну вот! Свободу я обрел.Способен снова есть и спать,И мне не страшен произволСтрастей любовных, и не знать5Отныне мне мученья.С себя я сбросил гнет забот:Хоть писем мне никто не шлет,Не чувствую томленья.С игрою в кости кончен счет!10Не все продул – и то везет!II. Я новой радостью расцвел:Не стал изменниц обличатьИ вспоминать обид укол,На гнев мужей негодовать,15Метаться в исступленье,Скорбеть, что годы напролетЛюбовь мне счастья не несет,Что стал с тоски как тень я.Нет! Искренность душа блюдет.20И в том – свобода из свобод.III. Я ворох слов пустых отмел,Что лучшей донны не сыскать,Что свет еще не произвелДругих красавиц ей под стать.25Не плачу ночь и день я,Твердя, что рабство не гнететИ мне всего наперечетМилей сей цепи звенья.Пусть донны знают наперед,30Что это все – наоборот.IV. Да тем, кто в плен к любви пошел,Ужель наград пристало ждать?Народный присудил глаголЛишь победителей венчать.35Кто знал страстей волненье,Желаний буйный хоровод,Но их смирил, – уж верно, тотДостойней восхищенья,Чем лучший между воевод,40Что замки сотнями берет.V. Противно свой позорить пол —Метаться, млеть, молить, мечтать:Кто все к слащавым стонам свел,Тех надобно гадливо гнать!45Я не меняю мненья:Тем честь, кто честь за чушь не чтет!Стрела любви стремит свой летЛишь в сердце, чье стремленьеК восторгу высшему ведет.50К достойным должный дар дойдет.VI. Не вздор, не вожделеньеМеня к возлюбленной влечет,А величавой воли взлет.
254
Пейре Карденаль не был современником Вентадорна; более того, по своему поэтическому темпераменту он резко противостоял любовным песням Бернарта. Автор 70 стихотворений, Карденаль был самым крупным сатирическим поэтом Прованса, обличавшим в своих пламенных сирвентесах церковников, вельмож и «дурных богачей». Родился Пейре Карденаль в Пюи, главном центре средневекового Велэ (в настоящее время департамент Верхняя Луара). По утверждению «биографа», вначале был клириком, а затем «прельстился тщетой мира сего» и стал трубадуром.
255
Р. – С. 335, 7. Это одна из немногих любовных песен поэта-сатирика. В кансоне с насмешкой перечисляются описания психологических переживаний влюбленного, превратившихся в расхожие штампы.
I. В моей любви – поэзии истокЧтоб песни петь, любовь важнее знанья, —Через любовь я все постигнуть мог,Но дорогой ценой – ценой страданья.5Предательски улыбкой растревожа,Влекла меня любовь, лишь муки множа.Сулили мне уста свое тепло,Что на сердце мне холодом легло.II. Хоть жалость и не ставится в упрек,10Но не могу сдержать свое роптанье:Ведь не любя жалеть – какой тут прок?Чем медленней, тем горше расставанье.Нет, в жалости искать утех негоже,Когда любовь готовит смерти ложе.15Так убивай, любовь, куда ни шло,Но не тяни – уж это слишком зло!III. Смерть жестока, но более жестокУдел того, кто жив без упованья.Как грустно брать воздержности урок20Из милых уст, расцветших для лобзанья!За счастья миг я все бы отдал, боже,Чтоб жизнь опять на жизнь была похожа(Лишь сердце бы сомнение не жгло,Что пошутить ей в голову пришло).25IV. Меня в беду не Донны нрав вовлёк, —Сам виноват! Я сам храню молчанье,Как будто бы, дав гордости зарок,О днях былых прогнал воспоминанье.Меж тем любовь одна мне в сердце вхожа,30В нем помыслы другие уничтожа.Безумен я – немею, как назло,Когда молчать до боли тяжело!V. Она добра, и дух ее высок,Я не видал прекраснее созданья,35И прочих донн блистательный кружокС ней выдержать не в силах состязанья.Она умна не меньше, чем пригожа,Но не поймет меня по вздохам все же, —Так что ж тогда узнать бы помогло,40Как властно к ней мне душу повлекло?VI. Но я судьбой еще наказан строже,С той разлучен, что мне всего дороже.Ах, и в тоске мне стало бы светло,Лишь бы взглянуть на светлое чело!45VII. И в Арагон шлю эту песню тоже.Король, вы мне опора и надежа,Да ваших дел столь выросло число,Что в песню бы вместиться не могло.
256
Поэт родился в Тулузе, в семье торговца сукнами. По утверждению «биографа», он влюбился в соседку, жену тулузского горожанина, «и эта любовь научила его поэзии, так что он написал много хороших кансон». Поссорившись с мужем возлюбленной, поэт нанес ему рану мечом и вынужден был уйти в изгнание. Пользовался покровительством Раймона V Тулузского, Гастона VI Беарнского, Педро II Арагонского, семейств д'Эсте и Маласпина в Италии. Плодовитый поэт, он оставил не менее 50 стихотворений, в основном кансон.
257
Р. – С. 10, 20. Судя по торнаде кансоны, стихотворение создано в угоду патрону поэта королю Педро II Арагонскому.