Чтение онлайн

— Впереди будут другие — больше и лучше.

— Дай Бог.

— Ловлю на слове.

Просматриваю факсы, слушаю голосовые сообщения и успокаиваю нервишки виски из мини-бара, последней бутылочкой-крохотулей. Мертл залучила недостающих особей мужского пола и теперь радостно пережевывает вскрывшийся досадный факт, что тот зануда из Кейптауна — строгий вегетарианец. Сандра подписала контракты с Ольшевской и Стемпом и спрашивает, не нанять ли нам Фреда Берроуза, у него нюх на таланты. Идея хорошая: соборный органист в этом деле дока. Напоминает, что пора запланировать сольники Марии Ольшевской в Манчестере, Лидсе и Ньюкасле — пусть девочка набирается опыта перед международным дебютом в Лондоне. Из нас с Сэнди получится отличная команда.

Я, утомившись, чураюсь общества и вместо ужина, по старой традиции, решаю просто выпить и перекусить в баре. Разгружу мозг перед сном кроссвордом из «Телеграф». Когда я спускаюсь вниз, уже девятый час, и бар почти пуст.

— Четверг, день не из лучших, — говорит бармен, — народ бережет денежки для выходных.

И прекрасно, думаю я, грызя арахис в ожидании сырного салата, призванного разбавить мою диету из чистого виски. Вдруг рядом со мной плюхается какая-то женщина и чмокает меня в щеку.

— А я тут мимо проходила, — врет Элинор.

— Какой приятный сюрприз, — вру в ответ. — Чем вас угостить?

— Мне просто апельсиновый сок, — воспитанно отвечает она.

— Как Питер?

— О нем-то я и хотела с вами поговорить, — отвечает она с неприкрытым волнением. — Почему вы поставили вместо себя эту Адамс?

— Потому что мне не с руки заниматься этим лично. Сандра — агент внимательный и ответственный. Она проследит за исполнением всех наших договоренностей касательно Питера.

— Но я думала, мы с вами нашли общий язык, вы и я…

— Конечно, моя дорогая, и язык, с вашего позволения, очень даже проникновенный. Но будучи главой фирмы, я вынужден быть выше личных интересов своих артистов, дабы при случае иметь возможность решить любой возникший конфликт. Понимаете? Если возникнет что-то, с чем Сандра не справится, обратитесь напрямую ко мне, и я все улажу. Однако я не могу день за днем пестовать столь, я надеюсь, многообещающую карьеру. Вы разделяете мою позицию, не правда ли?

Всецело разделяет, зачуханная серая мышка, ведь крыть ей нечем. Как мужчина я не прочь ее утешить, но это повредит делу. Так что я потягиваю свое питье, а она, залпом прикончив свое, наспех прощается и растворяется в ночи, преисполненная негодования, избавившего меня от еще одного поцелуя. Мне, в общем-то, жаль Элинор, но таков музыкальный бизнес. То кнут, то пряник, по обстоятельствам. А кто в прибытке — только дураки да артисты.

В вечном страхе опоздать на транспорт я провел немало ночей, ожидая, когда зазвонит будильник, и не решаясь принять снотворное, чтобы не разоспаться. И хоть я, конечно, преобразился, но все равно пока недостаточно крепок, чтобы выдержать гнев Мертл, который она обрушит на меня, если я не приеду первым поездом. Поэтому я ставлю будильник у кровати на шесть сорок пять, а на семь программирую в телевизоре новостную зорьку по Би-би-си-1. Тогда у меня будет масса времени, чтобы принять душ, упаковать вещи, позавтракать и в девять семнадцать отбыть с вокзала напротив в направлении Кингз-Кросс.

Встаю отдохнувшим, в новостях — никаких сюрпризов. Подсчитывают расходы на войну в Заливе и обличают тамошние зверства. Свергнутый иракский лидер клянется взять реванш. Американцы грозят отобрать у него оружие массового поражения. Борец за права человека предостерегает, что в бомбежках против иракских властей незаслуженно пострадают миллионы невинных граждан.

Возвращаюсь из ванной с полотенцем на бедрах, растираю торс, а на канале — включение из Тобурнской студии: трехминутный выпуск местных новостей, который озвучивает девушка с вороньим гнездом на голове и жуткими аденоидами, хотя, может, это у нее такой едкий субрегиональный акцент.

— Полиция в Олдбридже, — начинает она, и по моей распаренной коже бежит холодок, — расследует инцидент, произошедший сегодня рано утром: на въезде в город с шоссе А821 в реку упал фургон. Полицейские водолазы ищут водителя, мужчину средних лет, который ехал в автомобиле один. С места событий передает Роджер Миддлтон. Роджер?

На экране встает рассвет над сверкающей инеем То. Стажер в чудовищных размеров дафлкоте накопал кое-какие подробности.

— В общем, Тэмсин, полиция не может взять в толк, как на таком хорошо освещенном, оживленном участке шоссе мог произойти подобный инцидент. Очевидно, автомобиль сошел с трассы за пятьдесят метров до моста, там, где отсутствует ограждение. После чего он скатился по откосу в реку и затонул еще до того, как на помощь подоспели другие водители. Из машины никто не эвакуировался, и, учитывая минусовую температуру, полиция почти не рассчитывает найти кого-либо в живых. Личность водителя уже установлена, но будет обнародована лишь после того, как оповестят родственников.

— Роджер, так это несчастный случай или полиция рассматривает и другие варианты?

— Следствие волнует вопрос, как это произошло: водитель потерял управление, например, заснул за рулем, или же он вынужденно уходил от встречного столкновения. Надеемся, что через час что-то прояснится. Больше всего не повезло автомобилистам. Боюсь, весь день на А821 будет работать всего одна полоса. Будьте готовы к долгому ожиданию на въезде и на выезде из Тобурна. Слово тебе, Тэмсин.

Услышанного более чем достаточно. Быстро затолкав вещи в сумку, буквально через пару минут вылетаю из номера и мчусь выписываться. За стойкой администрации царит Вудворд, администратор. Прошу доставить мой чемодан к поезду на девять семнадцать, называю вагон и место, жму на прощание руку и незаметно вкладываю ему в ладонь двадцатифунтовую банкноту — за эту и за прочие услуги.

— Всегда рады видеть вас, мистер Симмондс, — мурлычет он, — надеюсь, вам у нас понравилось.

Пропустить завтрак в гостинице я только рад. Портье у вращающихся дверей подзывает такси. Даже в час пик до Олдбриджа езды всего минут десять, маловато, чтобы прокрутить в голове все возможные варианты.

— Подождите здесь, — говорю шоферу, а сам поспешно спускаюсь на берег.

Территория огорожена полосатой пластиковой лентой, но я уверенно через нее перешагиваю, козырнув пресс-картой столичной полиции, — ее мне некогда преподнес один комиссар-меломан.

— Что нового? — спрашиваю у бибисишника Роджера Миддлтона, дескать, я его мимоходный коллега.

— Почти ничего. Собрали команду водолазов, будут искать и поднимать машину. Может на весь день затянуться. У водителя нет шансов.

— О нем что-нибудь известно?

Миддлтон кивает на горстку мужчин в черных шляпах и пальто — они стоят на мосту, раскачиваются и нестройно причитают.

— Видимо, один из этих. — Он пожимает плечами. — С этими парнями толком не поговоришь, знай себе трясутся. Хотя они, наверное, вообще по-английски не понимают.