Песня о братьях
Шрифт:
*
Что кроме гула в сердце у игрушек —лишь снег, всё иссушающий, да омут ваты,пустынная зима уютных бутафорий:скрипучий белый пенопласт, ты – заготовкаснежка, круглеющего в детскую ладонь.Засыпан в облако всеобщий наполнитель,открытым говорением побудь, свобода.*
Прожилки в листьях, обнимайте вязьюдневное зрение, освоившее сквозькак способ знания, входящего в полесок,а после – как предлог: в служебной речиесть части, что блюдут регламент бунтаи распорядок строгого восстания: о нихвека расскажут после детствав глаза, стекляннее любых сосулек. *
Следы реки, три века отступившейназад, доступная продажа:здесь можно выкупить права на имяречного дна – и называться доннымскоплением предметов, ставших мутью,а можно корабельный остовберёзам навязать как образ счастья,полёт натягивая птичий, словно снасть,себя назвав пресветлый парус.*
Насытятся недобрые приметыи примут дань, перебегут дорогулюбую, но не эту, проторённую с востокав слова: как славно перечень пополнитьобочин, вымытых дождём приречным:забор есть путь для размышленья,ступают мысли по жердям, вдыхаяидею разделенья, а за нимикакое время устремится следом? *
Кошачий вой над рыбьими костямисгущался, призывая поединоккак принцип древний, потому неинтересныйигре лучей над гаснущим компостом —когда-то разожжённый запах тленьяпушистыми углями перепрыгнетограду, скроется в соседскойбеседе, в крик переходящей;воскреснут рыбы, обрастая плотью световой.*
Тряхнули на границе засыпаньяпейзажную нагретость, словно одеяло,хранящее остатки прошлых снов.Течение, конечно, многослойно:сквозняк придонный, плоскость фактов,придавленных всей водной массой —не то, чего сердцам хотелось,нырявшим в бесконечный стук. *
Дыханье, станешь ножкой трона,прозрачностью престольной упирайсяв покой грудинный, в мягкость живота,в паху опору находя, в ступнях, в лодыжках:всё тело, разраставшееся смыслом —твой орган и твоя система,не ограничивайся лёгкими, небесная стезя,пока не нужно знать, куда течёт вода,пока слова неявный означают берег.*
Поверхность прославляя, силу отражений,способность породить слепящий блик,скольжение щепы, опередившей время…Забыть нельзя сквозящий илом сумрак.Открыта форточка великой глубины,чихают рыбы, становясь прыжком надводным,чтоб воздух им носы утёр. *
Возводится чьё тело – сном гамачнымв дневную негу, в статус эмбриона,тот счастлив положением верховным,молчальным маревом продляет грёзувсё дальше за ограду лёгкого участка,утратившего гильзы, камни, крики,следы горчащие и травы,влекущие на дно попятных чувств.*
Ребёнок на плече отцовском видит:песочница бортами разрослась —там столько вырыто ходов, что хочет словохотя б один заимствовать, пласты соединить,усыпанные смехом и золой.Огня не знает полковой привал,и пища холодна, полезна. *
Солдат на дерево влезает,ветвяный треск роняя прямо в грунт:взрыхлённости неважно, кем онапорождена – снарядом или плугом.Всё лучше, чем студёный кофеиз родника подземного испить,историю признавав невнятной гущей.Где сталь есть сталь – одно занятье:язык с плодов снимает пробу.В пещерный сумрак затекает сок —соседствовать со словом, привыкать к молчаньюи память высоты под сводами таить. *
Своё дыханье ищут губы, не иначе,ощупывая яблоко: касание живётмгновение-другое – разве этосвободу означает, взявшую ветвямиполдневный воздух – посмотреть на всё,пейзаж прозрачностью окинуть?Печаль слежалась, и гадает небо,по целине водя людское восприятье.*
Жар времени внушает переплавку,вбегая в двери голода к нутру,привыкшему к военной силе, и всеядноумение всходить зерном: ветвяный треск,твоя причина – нерожденный гром,полива ждёшь, но медлит ливень,заталкивая гарь поглубже в небеса. *
Вослед баркасу, алчущему шелестпокраски в цвет рассвета,выходит из волны незримый друг —спокоен, словно сотворён людским веслом.Что сердце? Череда увеличений,где каждое, стихая, призываетритмичную способность сбросить морок,опомниться, увидеть всё как есть.*
Алмазной пылью, что набилась междуслогов, легко прозрачность процарапать:царапина сквозная горизонтомвживётся в линзу укрупнения событий,и вот уже озёрный плеск – всего лишь звук,не существо, пришедшее проверитьлюдское восприятие на прочность. *
Песок, несомый ветром, счиститс богов всю бронзу, обнажая золотойисток реки застывшей (звали форма) —елозит бризовый наждакпо тропам парка, по ветвям аллейным,не глядя на проделанную словомработу, для какой названья нет.*
Приливом выброшена маскааквалангиста – и прильнула к почвестеклом, привыкшим быть защитойдля зрения под натиском морскойдотошной соли – станешь въедлив,когда в бескрайности волнами растворён(слова блюдут свои границы). *
Всем наблюдавшим стало душно.Перебирать песок, перечислять причины:– по водам вдох пошел пройтись;– от маски отшатнулся воздух,(горчит дыхательная трубка, не иначе);– резина пористо взяла остаток кислорода…И прочее, что в словаре метафорсветлело на полях, неотличимо отбумаги бессловесной.*
В глубины земляные вечноныряло небо, лишь надев защитныйкостюм, что назывался человек:у здешних облаков теперь есть маска —вглядеться в залежи, и затаив дыханье,его к свободе общей приравнять:в подземности премного затонувшихсокровищ, тыщи городов и стран,что не доплыли, а свои вручили флаги(полотнища дозвукового ритма)биению сердец. *
Фарфор фамильный, костяной, тончайший —для ангельского рта, воспевшего людей,семейный герб сплетает очертаньяматерика, когда обласканная вязьв прочтение укутана, молчанием пригрета:просвечивают стенки, если свет налить.*
Озёрный водопой встречает зверясияньем льда – и в самый раз отпрянутьтак, будто остротa осколочная сталазаветной кромкой и подножным хрустом,зовущим душу к бесконечной сменеодежд, пропитанных библиотечной пылью;так, будто остротa осколочная знаетвсю уязвимость языка, но зверь не дрогнет,лицом белея, словно потолок. Поделиться с друзьями: