Чтение онлайн

— Вынужден тебя огорчить, но тебе придется сразиться с моим отцом за это звание.

— А тебе с моим.

— Мы можем позволить им сражаться друг с другом.

— Договорились.

Когда я останавливаюсь на красный свет, протягиваю руку через консоль и накрываю её ладонь своей.

— Мне правда жаль, — тихо говорю я. — Я облажался.

Блейк качает головой.

— Нет, мы оба облажались.

— Мы занимались сексом без презерватива. Это моя вина.

— Мы оба виноваты, — твердо говорит она. — Я сама отвечаю за свою контрацепцию.

— Да, но есть и другие вещи, которые могут случиться, если не предохраняться. И я просто хочу, чтобы ты знала, у меня ничего такого нет, и я с удовольствием схожу с тобой в клинику, чтобы это доказать.

Она улыбается.

— Я ценю это, но я и не волновалась.

Загорается зелёный, и я проезжаю перекрёсток. Аптека находится в конце квартала, но у неё нет парковки, а улица забита машинами. Я нахожу свободное место через два квартала от CVS, и мы с Блейк выпрыгиваем из джипа и идём пешком.

Я снова беру ее за руку, и она с кривой улыбкой смотрит на наши переплетенные пальцы.

— Все приезжают завтра, — угрюмо говорит она.

— Я знаю.

Мы вроде как избегали этой темы. Реальность такова, что завтра все семьи будут здесь, и мы не сможем продолжать в том же духе. Никаких ежедневных секс — марафонов. Никаких объятий на диване. У меня сжимается сердце. Мысль о том, что я не смогу прикасаться к ней целый месяц, хуже похмелья.

— Нам придется искать способы улизнуть, пока они здесь, — говорю я ей.

— О, как скандально. Я думала, ты сказал, что мы должны остановиться, когда приедут наши семьи.

Я поглаживаю ее костяшки большим пальцем.

— Передумал. Если только ты не хочешь?

— О, я хочу.

— Хорошо.

— Честно, сомневаюсь, что кто — то вообще заметит, если мы будем ускользать туда — сюда. Отцы ничего не замечают, а «Золотые мальчики» слишком заняты собой. — Блейк поджимает губы. — За кем нам нужно следить, так это за женщинами. За моей мамой. Джиджи.

— Алекс, — подсказываю я, потому что Александра Такер может учуять роман, как собака, вынюхивающая бомбы.

— Джейми сразу всё поймёт, — говорит Блейк. — Но она будет молчать.

Я согласен. Старшая дочь Такеров умеет не совать нос в чужие дела. К тому же она один из моих любимых людей. Джейми, как и её мать, может сразить мужчину наповал одним словом.

— Ты когда — нибудь спал с Алекс?

Вопрос Блейк звучит как гром среди ясного неба.

— Что?

— Вы же партнёры по бадминтону, — замечает она. — И ты постоянно навещаешь её в Нью — Йорке.

Я мог бы солгать, но мы так не делаем. Поэтому я пожимаю плечами и говорю:

— Мы целовались.

— И всё? — удивляется она.

— И всё. И это всегда чертовски неловко. Никаких искр.

— Погоди, вы пытались больше одного раза? — Блейк начинает смеяться. — И это несмотря на то, что вы друг другу не нравитесь?

— Ага, — смущенно признаюсь я.

— Сколько раз?

— Может, три? — говорю я, задумавшись. — Алкоголь заставляет сомневаться в себе. Например, мы напивались, смотрели друг на друга и говорили: «Мы оба такие классные, может, нас влечёт друг к другу». Но нет. Всегда заканчивалось одинаково: смехом и сожалением.

— Смехом и сожалением? Господи. Тебе повезло, что у Алекс самооценка зашкаливает.

— И плюс она запала на того хоккеиста.

Глаза Блейк загораются любопытством.

— Оу, на кого?

— На брата Люка. То есть, Райдера, — исправляюсь я. — Вечно забываю, что моему зятю не нравится, когда его называют Люком. Он позволяет это только Джиджи и моей маме.

— Ты про Оуэна Маккея? Алекс сказала мне, это было один раз.

— Не — а, точно больше одного. В прошлый раз, когда мы с ней ходили выпить, она весь вечер на него жаловалась. Кажется, он её отверг. Хотя, может, это она его сначала отшила? Не уверен. Я не лезу. Короче, Алекс — это та, за кем нужно следить.

— И Стелла, — напоминает мне Блейк. — Может, еще и Айви.

— Стелла — это катастрофа, так что да. Но Айви слишком мила, чтобы лезть в чужую сексуальную жизнь.

Мы подходим к аптеке, где я открываю перед ней дверь, за что получаю от Блейк широкую улыбку. Она всегда так радуется, когда я делаю элементарные вещи — например, открываю перед ней дверь или отодвигаю стул, — и я невольно задаюсь вопросом, что же за дикарь был этот Айзек Грант. Мудак точно её не заслуживал.

Мы идём прямо к отделу планирования семьи, но обнаруживаем, что полка, на которой обычно лежат средства экстренной контрацепции, пуста.

— Может, они держат их за прилавком? — говорит Блейк.

— Пойдем спросим.

К моему ужасу, когда мы подходим к прилавку, мужчина в белом халате качает головой и говорит:

— Извините. У нас они закончились.

— Можете позвонить в другие аптеки и проверить, есть ли у них? — с тревогой в голосе спрашивает Блейк.

— Боюсь, у всех та же проблема. Был дефицит из — за проблем с поставками, запасы и так были низкие, а потом тот мудак, который баллотируется на пост, решил сделать запрет экстренной контрацепции одним из пунктов своей предвыборной кампании, и это вызвало панику. Клиенты начали скупать запасы, и вот что получилось.

Чёрт.

В его глазах появляется сочувствие, когда он замечает наши разочарованные лица.

— Заказ приходит в понедельник, — говорит он.

— Но сегодня суббота, — беспокоится Блейк. — В понедельник ещё будет эффективно?

Фармацевт кивает.

— Он эффективен до семидесяти двух часов. Когда был половой акт?

Я подавляю нервный смех. Мне двадцать четыре года, но словосочетание «половой акт» по — прежнему вызывает у меня чувство неловкости.

— Часов восемь назад?

— Тогда вы успеваете. Я приду в понедельник утром. Если вы оставите мне свой номер, я отложу одну упаковку, когда придёт поставка, и вы сможете её забрать.

— Спасибо, — благодарно говорит Блейк, пока фармацевт протягивает через прилавок ручку и бумагу.

Мы выходим из аптеки с пустыми руками, и всю дорогу до джипа Блейк нервно покусывает нижнюю губу.

— Эй, всё будет хорошо, — уверяю я её. — Это всего лишь подстраховка. Мы же не в окне фертильности, помнишь?

Она медленно кивает.